Глава 62, -О Толедо и Нобелевской премии

Как-то встав со своего рабочего места в состоянии лёгкого раздражения, которое поймёт любой, — автор уже два раза позвонил в кабинетный колокольчик, а никакой реакции домашних не последовало, — он отправился к низкому барному буфету открыть бутылочку «Брунелло».
Ловко справившись со штопором, автор остался весьма доволен собой — самостоятельно открывать бутылки и нарезать редкой зрелости дорблю с плесенью ему приходилось не чаще, чем посещать метро, где, по правде сказать, он и не помнил, был ли когда-то. Хотя в последнее время много слышал об этом виде транспорта и постоянно намеревался как-нибудь им воспользоваться.
Решив отметить успех, автор сам, как в старые добрые времена, плеснул в австрийский винный бокал любимый рубиновый напиток. Понаблюдав в бокале за игрой света и теней на чудесном, ручной росписи, изображении придворной пары, одевшейся в парчовый наряд благодаря «Брунелло», а до того пребывавшей в костюмах Адама и Евы, автор посчитал, что раз уж он встал, то имеет смысл взять в книжном шкафу «Кузари», философскую книгу Иегуды Галеви, любимого врача и мыслителя короля Альфонсо из Толедо.
С некоторой поры творчество Галеви увлекало автора, еврейский мудрец, беседующий с хазарским царём о внутренних смыслах Торы, отражённых в масоретских знаках, огласовках и делении на стихи, несколько расширял горизонты восприятия уже хорошо знакомых древних текстов.
Открыв «Кузари» на нужной странице, автор задумался, опять взял в руки старинный колокольчик английской работы, рассматривая гравировку викторианской эпохи. Сходил за вином с сырной тарелкой и, основательно устав от всех этих хлопот, остановил свой взгляд на старом клёне, украшавшем чудесный вид на парк из восточного окна кабинета.
«Дело здесь не только и не столько в понимании внутренних смыслов Торы, — вступил автор во внутренний диалог с великим Иегудой Галеви, — ведь для самого прочтения неогласованного текста требуются не только формальные знания, но и сохранённые традицией сведения, чувства, если хотите», — мысленно обращался он к толедскому философу...
«А что в этом понимании канонического восприятия, — вернулся автор к изначальному посылу, — взял, допустим, хазарский царь Булан еврейское имя Овадия, принял с народом иудаизм. И что? А стал ли он частью Завета?! Ведь не этот вопрос ставит Галеви! Лишь философическую часть рассматривает великий рабби».

Мысль автора переметнулась в наше время, к одному из приятелей, Юрию Ивановичу.
Возьмём, значит, Юрия Ивановича, считавшего себя православным, бывшего комсомольца и коммуниста. Жил всю жизнь с женой, Жанной Арнольдовной, и с секретаршей Наташей.
Ну, это эвфемизм такой, «жил». То есть, если хотите, спал — с женой Жанной и секретаршей Наташей, еврейкой из Борисоглебска. Хотя спал он как раз в основном с женой, а Наташа, егоза, спать ему совершенно не давала. Да и какой там сон днём, в обеденный перерыв, когда летучки, план, вопли зам. главного инженера, кстати, по совместительству, Наташиного мужа. С которым она, действительно, спала. И жила. Ну, то есть спала, потому что жила. Так, не путайте меня. Но мне кажется, все всё поняли.
Значит, вернёмся. Юрий Иванович. Весь такой из себя правильный — директор, красный командир, квартира, дача, фундаментальная жена Жанна Арнольдовна, двое детей, секретарша.
Диспозиция следующая: Наташа много лет ждёт, что Юрий Иванович бросит старую корову Жанну Арнольдовну и начнёт новую и счастливую жизнь с ней.
Мужа, который зам. главного инженера, Наташа не любит, но с ним живёт. И спит. Или не спит? Не путайте меня опять. Итак, с мужем спит, а с Юрием Ивановичем только «встречается». В обеденный перерыв, в основном. «Встречается» — это тоже эвфемизм такой. Встречался в нормальном смысле Юрий Иванович с другими людьми, тёщей, например. Хотя мысли насчёт тёщи тоже когда-то Юрию Ивановичу в голову приходили… Чёрт, опять отвлёкся.
Правда, раз ездили в Анталью, там не только встречались, но и спали. Юрий Иванович в это время официально был на конференции в Стерлитамаке, а Наташа гостила у мамы и папы в Борисоглебске.
Надёргались в тот отпуск страшно. Мама-дура, даром что еврейка, прикрывала дочь хуже некуда, муж всё норовил приехать на выходные. Больше всего Наташка боялась, что сеть в телефоне подсядет и зам. главного инженера услышит турецкий отбойник про «перезвоните позже», а он названивал непрерывно, как революционные матросы в Смольный.
Юрий Иванович вообще из номера не выходил, опасался, что Жанна Арнольдовна шум моря или крик чаек услышит, в Стерлитамаке с этим не так хорошо, как в Анталье. Однако мы отвлеклись на злополучный отпуск в Стерлитамаке, тьфу, в Анталье. К тому же вы меня отвлекали.
Значит, Наташа мужа не любит. А Юрий Иванович не любит жену, Жанну, но к ней привык, плюс дети, хоть и взрослые. Наташу он тоже не любит, но говорит ей, что любит. А на самом деле — во-первых, сам не знает. Во-вторых, она молодая, и у неё хорошее тело. В-третьих, где и что он может найти, будучи директором завода?! На любых адюльтерах со съёмом квартир, отношениями, днями рождения будет пойман Жанной Арнольдовной в полпинка. А там — развод с шантажом. Жанна Арнольдовна всё знает про счёт на Кипре, украденный заводской кредит на реконструкцию, шахер-махеры с левыми накладными… Выйдет он от неё ощипанный, как петушок с Синявинской птицефабрики, в полиэтиленовом пакетике. Может, кстати, с ножками и грудкой отдельно.
А Наташка — безотказно, в обеденный перерыв, да ещё и как-то с душой, разнообразием. Потом секретарша, вроде и по статусу положено. Если о поездке в Анталью с бесконечным нервяком не вспоминать, то вообще всё неплохо.
Наташа Юрия Ивановича уважает. За всё. Директор, машина, шофёр, статус, при деньгах, квартира, дача, возраст, в конце концов. А вот у мужа — ни машины, ни квартиры, ни дачи, ни денег. И, кстати, тоже немолод, весь задор на работе кончается.
А из норковой шубы Жанны Арнольдовны можно было бы пошить две шубы и манто для Наташи. И ещё на муфту и две шапки бы осталось. Как тут Юрия Ивановича не уважать? Любит ли Наташа Юрия Ивановича? Наверное, не любит, но говорит ему, что любит. Вообще-то, сама не знает. Автор, кстати, тоже не знает. Но она думает, что когда Юрий Иванович уйдёт от старой коровы Жанны Арнольдовны, то к ней перетечёт машина, квартира, дача, шофёр, статус. А ещё они будут ездить в Анталью, но Юрий Иванович не станет больше сидеть часами в номере, глядя на телефон.
Что будет дальше? Увидит ли однажды Наташа две заветные полоски на купленном в супермаркете «Пятёрочка» тесте? Родит ли Юрию Ивановичу сына? Подарит ли он потом Наташе и её отцу-еврею купленную тайком от Жанны Арнольдовны квартиру в Борисоглебске? Сможет ли, захочет ли Юрий Иванович как-то развязаться с Жанной Арнольдовной и начать счастливо жить с Наташей и сыном?
Легко ли найти у мудрейшего Галеви ответы на эти вопросы? Ведь именно к нему обратился король Альфонсо в поисках истины, когда шёл своим многотрудным путём, влюбившись до беспамятства в еврейку Ракель. А может, и ему просто показалось?
В голове вашего любимого писателя и философа завертелись непростые мысли и образы — партбилет Юрия Ивановича с профилем Ильича, заботливо хранящийся вместе с карточками кипрского Hellenic Bank в сейфе, спрятанном за картиной с изображением изгнания Каина; сцена православного венчания раба божьего Георгия с рабой божьей Иоанной; старый еврей в кипе, Наташин отец, поедающий привезённую из воронежской синагоги мацу на Песах; сидящий в номере турецкого отеля Юрий Иванович в красном костюме Bosco с гербом горячо любимой родины и надписью «Russia» на спине, готовый в любую секунду броситься с телефоном в туалет…
Встряхнув головой, словно отмахиваясь от навязчивых мыслей, писатель сделал большой глоток «Брунелло», закусил великолепное вино маленьким кусочком сыра и глубоко погрузился в чтение.

Просто в этот рабочий полдень ваш автор, услышав имя нового нобелевского лауреата по литературе, неожиданно вспомнил Фейхтвангера, чести этой не удостоенного, перебрал несколько любимых страниц «Испанской баллады» и ещё раз принял великую истину о неизменности страстей человеческих. Измельчало вот только всё.
 
7 октября 2021 года