Как я в первый раз НЕ убил немца

Удивительно устроена человеческая память. Глубоко в душе остаются, казалось бы,  на первый взгляд, совсем незначительные моменты... Столько лет прошло с того времени, столько разных ярких событий, но не они запечатлелись в памяти с такой поразительной точностью, вплоть до мельчайших деталей, как этот случай...
Мы возвращались в отряд с товарищем. В лесу было сыро, стояла поздняя осень. Вдруг мы увидели немцев, они топали по дороге. Мы с товарищем сразу залегли и наблюдали за группкой немецких солдат. Один немец отстал, разглядывая что-то у самого корневища старого дуба, возле кустарника, где залегли мы с товарищем. Остальные немцы ушли вперед, весело галдя между собой.
Он поскользнулся, не знаю, может быть зацепился, может быть просто поскользнулся и упал, проехался на заднице прямо в эти самые кусты, где притаились мы с товарищем. В лесу было действительно сыро. Немец замешкался. В один прыжок я оказался возле него, прямо над ним...
Он успел только выставить вперед  руки.  Он посмотрел мне в глаза. Я выхватил нож. Это был охотничий нож... Немец смотрел на меня и на нож. Я легко подмял его под себя, прижав к земле, навалился на него. Я не закрывал ему рот, он не кричал... Я потом только подумал: “ Почему он не кричит и не зовет своих?” Остальные немцы ушли дальше по лесной дороге, с которой, их незадачливый товарищ, скатился на пятой точке, поскользнувшись в сыром лесу. Не знаю до сих пор, почему не закрыл ему рот. Это были какие-то доли секунды, все произошло стремительно. Сейчас я рассказываю так подробно, но тогда это были считанные секунды...
Почему я не закрыл ему рот? Эта ошибка могла стоить мне и моему товарищу жизни, если бы немец начал кричать, если бы он стал звать на помощь... Моя ладонь лежала на его лице, в другой руке я сжимал нож. Голову его я немного отвернул в сторону, прикрыв ему глаза рукой. Я целил ножом прямо ему в сердце, его грудь была передо мной, совершенно открыта.  А где его руки?!
Мне показалось, что-то горячее капнуло мне на пальцы. Лицо немца было залито слезами, глаза закрыты. Он совсем не сопротивлялся.
Где его руки? Они были на земле, вдоль его тела. Я убрал нож в сапог и стал связывать ему руки впереди, его же ремнем. Немец приоткрыл глаза и смотрел на меня. Я схватил его за шиворот и потащил за собой, товарищ был рядом и помогал. Втроем мы бежали от опасной дороги. Немец бежал с нами. Только отмахав около километра по лесу, мы остановились перевести дух... И тогда я понял, что не заткнул ему рот. И он ни разу не крикнул.
Мы привели пленного немца в отряд. Меня почему-то интересовала судьба этого немца и я спросил у командира, что будет с пленным, его расстреляют? Командир взглянул на меня и ответил, что сейчас мы никого уже не расстреливаем, отправляем в тыл. Потом, уже перед самой отправкой его в тыл, я подошел к пленному и попросил переводчика перевести мой вопрос, меня интересовал только один вопрос тогда: почему он не сопротивлялся?
Пленный немец смотрел мне в глаза и говорил, а Саша Шуваев, наш переводчик, перевел мне его слова:   Я увидел охотничий нож. Вы бывалый охотник, я сразу это понял, я видел Ваши глаза... Я только хотел, чтобы все побыстрее закончилось... Вы целили прямо в сердце? Ведь так? Охотник убивает одним ударом, чтобы не мучить. Это проявление гуманности на охоте...
Я смотрел ему в глаза и думал:  Он надеялся на мою гуманность, поняв, что я -- охотник, поэтому не сопротивлялся, но плакал и не хотел умирать...  Они пришли на нашу землю убивать и надеются на нашу гуманность!
И я не убил его... не убил немца в первый раз за войну...