Эшафот. Глава шестнадцатая паркетный расстрел

Мрачные стены Борисоглебской крепости возвышались на добрые одиннадцать метров от земли. Король Василий III Юрьевич, деспот на златостоле града Крестителя, поставил перед собой задачу построить самую большую в Европе тюрьму, что ему и удалось. Крепость представляет из себя неправильной формы куб, вмещавший в себя четыре этажа. Сей куб находился в центре периметра, окруженного одиннадцатиметровой, правильной формы каменной стеной. Расстояние от куба до окружавшей его стены было сорок метров.

Василий III Юрьевич строил крепость святых Бориса и Глеба на дальнем отшибе своей столицы, но с тех пор прошло почти четыре столетия и к началу XX века она находилась почти что в центре Закрытого города.

Описываемый февральский день начался для Гезы Пальфи приятно, но затем всё пошло наперекосяк. Началась с того, что он дремал в объятьях рыжей проситутки, как к нему вломились два карикатурного вида солдата с красными повязками на рукавах: один был низкого роста и худ, другой наоборот - был ростом под два метра и очень толст. Ворвались они по наводке одной путаны, сообщившей "куда надо" о том, что в одной из комнат ихнего заведения скрывается злостный контрреволюционер.

Геза Пальфи быстро оделся (был он в гражданской одежде) и предъявил солдатам документы, подтверждающие, что он не просто гражданин Венгрии, а посол Его Величества короля Венгрии Уласло IV Ягеллона. Худой солдат посмотрел на его документы без интереса, смачно в них высморкался и забросил в дальний угол. Возмутившегося было Гезу Пальфи он успокоил ударом приклада по голове.

Венгерский посол очнулся в Борисоглебской крепости, точнее - в периметре от куба до стены. Вокруг сидело маленькими группками сотни две людей, Геза Пальфи, к примеру, сидел в окружении уже нами упомянутого князя NN и обритого налысо военного с восточными чертами лица. Князь NN сидел на корточках, в одном нижнем белье, обхватив голову руками, и дико выл.

Между группками прогуливались солдаты с красными повязками на руках и следили за порядком. Один из них ударил прикладом князя NN, дабы тот замолчал. Князь упал на спину, перевернулся на бок, не отпуская рук от головы, но уже не выл, а тихо скулил, скорчившись в позе эмбриона.

Ближе к стены в два ряда стояли, оперевшись на винтовки, другие солдаты, но так же с красными повязками на руках. Позади их стояла пятиметровая деревянная башня с открытой площадкой. 

-  Клыч Шаханович Султан-Гирей. - представился военный с восточными чертами лица и протянул руку.

- Граф Геза Дьёрд Пальфи фон Эрдёд, но у вас меня обычно именуют Юрием Андреевичем. - ответил на рукопожатие Геза Пальфи. - Меня здесь быть не должно, я иностранный гражданин и посол венгерского короля.

- А я - потомок крымских ханов. - серьезно сказал Султан-Гирей, но тут к ним подошел солдат и грозно потребовал замолчать. Пришлось подчиниться.

Геза Пальфи потерял счет времени, когда на деревянную башню поднялся молодой человек в военном френче, с пенсе на носу и мясницким топором на поясе. Все солдаты без исключения приветствовали его одобрительным гулом. Пленных заставили подняться на ноги, после чего солдаты отошли в сторону.

- Иероним Уборич. - шепнул венгерскому послу Султан-Гирей. Тот кивнул, хотя это имя слышал впервые.

Товарищ Уборич, взобравшись на площадку, тут же обратился к толпе с речью.

- Кого я вижу? Князей, графов, баронов, потомков литовских великих князей, могучего Чингисхана и грузинских царей. Еще вчера мы смотрела на нас сверху вниз, теперь же я наверху, а вы - у моих ног. О, я до сих думаю о венценосном романтике Владимире XIII, который мечтал жить на берегу Рейна в маленькой хижине и в 1818 году принял самую либеральную в Европе Конституцию. И для чего? Что бы его племянник превратил её в бумажку, которой стыдно подтереться? Вряд ли. Но вы, ваше сословие, ваш эгоизм свел на нет все благие помыслы одно из немногих монархов, достойных уважения. Приведу один пример. Нет, лучше два. Первый: ваша свора силой отбирала у крестьян землю, маскируя это "добровольной" продажей за какие-то гроши. А крестьянам куда деваться? Вот они и оставались на господской, своей бывшей, земле и становились наемными рабочими. Фактически - бесплатной рабочей силой. Без комментариев. Аплодирую оригинальному мышлению ваших отцов и дедов. Второй пример: рабочие. Стоит ли говорить, что все производство империи, начиная нефтью и кончая туалетной бумагой, захватили в свои алчные руки монополисты. Восьмичасовой рабочий день, выходные по праздникам, право на забастовки и медицинскую страховку - забудьте! Это записано в Конституции? Мы забыли - и вы забудьте. Не сахарные, не растаете. Что? Живете в ужасных условиях, вам задерживают и недоплачивают жалованье? Плевать. Нам плевать на вас и ваши проблемы. Вкалывайте по двенадцать часов в сутки, дабы блеск золота и дальше ослеплял нам глаза. Ваши отцы и деды уже не могут ответить по заслугам, это верно. Так что отвечать за их проступки придется вам. Пли.

Два ряда солдат вскинули винтовки и одновременно открыли огонь. В историю это вошло как "паркетный расстрел".

Пальба продолжалась две минуты. Четыре пули отбросили князя NN назад, Султан-Гирей был убит пулей, попавшей меж глаз. Геза Пальфи был ранен в правое плечо, упал, но сознание не потерял.

Стрельба прекратилась. Уборич спускался с башни, на ходу доставая наган. В левую руку он взял топор, висевший у него на поясе - литовец владел левой рукой не хуже правой.

Уборич ступил на землю. Солдаты почтительно расступились перед ним, освобождая дорогу. За ним шли упомянутые выше худой невысокий солдат со шлангом в руках и высокий толстяк, державший в кожаных рукавицах раскаленную железку с утолщением на конце.

Уборич подошел к месту расстрела. Некоторые были ещё живы или при смерти. Их он определял безошибочно, каким-то звериным чутьем, присущим всем монстрам. Этим беднягам Уборич топором отрубал правую ладонь, переворачивал на спину и стрелял в поясницу, точнехонько в позвоночник. Толстяк прижигал страдальцу культю и огнестрельные раны, худой солдат окатывал их ледяной водой. Равнодушные дворники сортировали тела и отвозили их на садовых тачках.

Дошла очередь и до Гезы Пальфи. Он лежал в полусознательном состоянии и лишь острая боль отделяемой от тела правой ладони привела его в чувство. Он не успел и охнуть, как Уборич пустил пулю ему в позвоночник. Геза Пальфи потерял сознание, но он тут же к нему вернулся: толстяк прижег ему раны, а худой солдат подверг его  ледяному душу. Но боль была столь сильна, что он снова провалился в обморок.

Обойдя всех, Уборич устало прислонился к холодной стене куба. Отдохнув, он приказал сопровождавших его худому солдату бросить шланг и следовать за ним, а толстому дал отгул до завтрашнего утра.

Уборич привел его в комнату, принадлежавшую коменданту Борисоглебской крепости, вздернотому на ее же воротах. Сейчас в комнате жарко полыхал камин, а на полу лежал человек в разорванной одежде, прикованный к двухпудовой гире. Это был начальник столичной охранки полковник Александр Павлович Мартанов.

- Ты наверняка задаешься вопросом, почему я не расстрелял тебя во дворе вместе со всеми, ведь в их рядах затесался даже министр. Как его фамилия, Никитин?

- Раттих. - ответил худой солдат.

- Точно. Ты думаешь: " - Что, я хуже министра?". Нет, Александр Павлович, лучше, от того тебе и такая большая честь - смерть от моих рук.

Уборич надел варежку и вытащил из камина добела раскаленный прут.

- Согласно легенде, так был казнен английский король Эдуард II. Так что ты можешь потешить на последок свое эго, ибо умрешь смертью короля. Никитин, сними с него штаны.

Худой солдат быстро исполнил приказ. Мартанов, ослабленный голодом и побоями, не имел сил для сопротивления. Уборич наполовину воткнул в задний проход жандармского полковника раскаленный прут. Мартанов закричал так громко и сильно, что порвал голосовые связки. Затем все перед его глазами погрузилось во мрак. 

***

Геза Пальфи очнулся на садовой тачке, поверх других таких же калек. Собрав последние силы, он ухватил дворника, толкавшему тачку, за рваный полушубок, потянулся и процедил сквозь зубы, мешая венгерские и русские ругательства:

-  In Grif Gyoza Gyirgy Palfi von Erded vagyok, ifelsige, Ulaslo IV Jagiellon magyar kirily nagykivete, is te egy borotvilatlan diszni vagy!

Дворник усмехнулся, вытащил из-за рта папиросу и погрузил её зажженным концом в левый глаз Гезы Пальфи, а затем заботливо уложил его обмякшее тело обратно в тачку.

Примечание: все события являются вымыслом автора и не относится к реальной истории. Произведение является представителем жанра "альтернативная история".