Первая, Белая, и Всея. глава 40

              Глава 40. Утерянные сказания Булгака.

*- И вот, поясню вам для приличия текущего периода, - продолжил Булгак, - скажу сказания неслыханно и нечаянно случившиеся.
 - А не много ли для одной такой головы как твоя? – спросил кто-то. 
 Булгак же нёс своё назначение, потому только съёжился:
 «Было одно заброшенное длинное бунгало почти всё из вылизанного бетона, стояло бунгало и ещё одно забытое уныние тлело, и жили в нём все нищие, и имели ветхое самочувствие лишних на земле людей живущие ради приподнятого успокоения перенаселённой планеты, жили просто как доказательство того что преобладание забракованного количества утягивает скрытые приметы отобранного уединения. Имели скудную память и взъерошенное назначение, не могли избавиться от своего существования. Они рассматривали человеческую жизнь, как явление, не зависящее от них самих, несли постоянную сырость своему уму. Это были обыкновенно растрёпанные, не требующие к себе внимания неимущие люди, лишённые признаков надобной сущности, жили без стремления иметь гладкое проживание, ползущее без любови и без восторга. Свою жизнь они соотносили со случаем каприза чужого удовольствия, знали людей имеющих дома в неведомом отдалении, умеющих брать из жизни неуёмные наличные сбережения и постоянно наполненные банковские счета, людей содержащих особые заслуги, были среди них и превосходные гуру, которые всегда после ужина оставляли приличные пищевые остатки. Жили нищие в нужде, без желания выискивать тепло земли, существовали без претензий на удовольствия; могли бы петь песни труду, но вместо этого желали купаться в лени и беспрерывно нищать. Просто лежали в рваной грязной одежде, и ждали когда кроме ресторанных остатков им поднесут пищу-призрения собранную из прокисших углеводных остатков, и превысившие срок годности разложившиеся мясомолочные отходы.
 Но всё чаще их желудки отказывались перерабатывать эти продуктовые отбросы, и мёртвые тела бывших людей сжигались без всякого подобия на ритуал. Фашизм здесь не несёт никакого наличия, свастика этого людского отброса, имела направление правильного вращения. Темнела другая обстановка другого периода, не затрагивала отношения к перевооружению и агрессии - случаи знакомый многим дипломатам. В мягкую зиму, дров и угля у них было совсем мало, тогда нищие передумали сжигать трупы, стали выставлять их на бетонную плиту у прилегающей возвышенности, туда в вечернее время приходили гиены и съедали мёртвые тела не оставляя костей, и даже щепу зубов не оставляли, вылизывали мокрую бетонную площадку чище больничной палаты, это заметно улучшило санитарное состояние бетонных полатей. Гиены хищники зубастые, на расстоянии короткого прыжка, короткие ноги, из черепа – все мозги способны выдавить. На работников засекреченных служб похожие. Почуяв лёгкую добычу, к обездоленным телам в бунгало, кроме гиен стали пробираться светло-гривастые львы, изгнанные вожаками из перезревшего прайда. Разбуженные далёким запахом крови, плавающие акулы, нерпы, каланы, озабоченные разнообразием еды океанские хищники, в период прилива, подплывали к берегу и утягивали трупы в воду, сами ели и головоногим моллюскам оставляли. Некоторые из земных зверей, особенно рыси, гризли, пумы и обезьяны отказывались перемалывать остылые кости, выбирали свежие ещё тёплые трупы и недовольно рычали. Тогда милостивые санитары стали выставлять плотоядным ослабленные ещё живые тела, что устраивало остальных обитателей, самостоятельно ползающих, взбодрённых костылями нищих, им доставалось больше приносимой еды. Дикие звери с усердием и особенной охотой ели сладкие человеческие мозги, это заметно повышало агрессию и сообразительность, завистливое поведение рычащих от удовольствия диких гостей улучшало общую обстановку бунгало. Со временем самцы-звери, стали влюбляться в вышедших из потребности обнищавших негодных девиц; облизывались, пылая сладостными ощущениями, предавались ежедневному разгулу с податливыми женщинами, купались в удовольствии, и даже смрад прогорклого алкоголя их не отпугивал, им надоели безобразия капризных самок, подпускавшие производительную мужскую страсть исключительно в короткие сроки, затем самки зверей долго вынашивали потомство. Постоянно оглядывались звери, не подсматривает ли кто звериные шалости, осмелели и принялись брать девиц в жёны, не требуя от них согласия, брали без разбора привлекательности, утаскивали женщин в своё жилище, и пользовали их с чувством уединённой страсти. Состояние не совсем привычное, но весёлое и приятное. Видно женщинам тоже надоело валяться в неряшливости человеческой жизни и лохмотьях, куда их завернула служба порядка, они стали, как и звери, жить совершенно голыми; назначение звериных когтей тут же подменили безобразно отросшими грязными ногтями, тела их покрылись отсвечивающим шёлковым ворсом, который заодно с образом дикой жизни обрёл ласковое супружеское подобие. Бывали случай, когда самцы, увлёкшись любовью, не заставали живого мяса у бетонной лачуги, из-за дикого голода, и разочарованного восприятия съедали своих любовниц. Но было и другое, всё чаще стали рождаться человекозвери, такое и прежде случалось, но люди отказывались помнить. Некоторые нищие мужчины тоже захотели завести себе диких партнерш, самцы-звери из ревности, таких загрызали. Тогда нищие клюками, костылями, палками, подобранными в сараях трухлявыми досками, стали отбиваться от докучливых ревнивцев, добивались узаконивания брака между мужчинами и зверями, хотя львицы, обезьяны, и другие самки неохотно беременели от ослабленных мужчин. Через несколько лет в бунгало начали наведываться невиданные прежде живые существа: гиенолюди, пантообразы, недольвы, человекообразные обезьяны, одним словом человекозвери и зверолюди. Кроме беспомощных тел, смешанные существа стали требовать от нищих родичей здоровую не заплесневелую ресторанную пищу, объедали своих полуродителей. Состояние удручающей бедности было близко человекозверям и зверолюдям, они извлекали удовольствия от не съеденных объедков и шевелящихся людских безразличий; были такими же жутко прожорливыми, как и их полностью дикие предки. Среди учёных, изучавших скрещивания видов, возник спор, не знали каких особей, следует признавать наследниками зооморфных характеристик, те которые родились от человеческих матерей или детей звериных самок имеющие рудиментные признаки, наконец, условились всех отнести к людям и присвоить их уровню развития, права человека. Хищники становились людьми, люди обретали хищнический облик, мир сходился в точку потери самообладания. Челоковидные особи были сложены соразмерно потомственно-звериному назначению, взяли от своих родителей преимущественные сочетания и выразительное наследство, были сильными,  свирепыми, ловкими, попадались и необыкновенно разумные твари, имеющие особый подход к освоению образа текущего развития. Они даже выработали человечески-звериный язык, который яростно ударял по оплошности намерений и голосовой опустошённости длинного бунгало.
Спрашивали: зачем нам дружить с упавшими неимущими, они обросли смрадом, загаженность их ран несёт гнилостную вонь вблизи людских нагромождений. Завопили человекозвери и звероподобные особи, непонятно, думали они, что эти вялые люди способны нам передать; лениво лежат и ждут подаяния, у них нет стремления к труду, к самостоятельной добыче пропитания, они неспособны переворот мирового сознания устроить, и нас к дармовщине хотят приучить. Глаза человекозверей в такие моменты, становились огромными как крысиные норы, уползали в мрачную глубину желудка, и не ведомо что прятали на дне обитания, в них затаилось и таяло обилие предстоящих ненасытных желаний. Новый вид размножался с геометрической быстротой.   
 Люди нас недостойны, решили человекоособи и выработали в себе небывалую агрессию, которая позволили им заняться собиранием воли для изобретения нового независимого обиталища, размером больше Земли, при условии, что эта территория будет согреваема Солнцем, освещена Луной и непотухшими звёздами одновременно. Решение совершенно не исследованное, отличное от прежних академических поисков.
 Их соединённому стаду становилось тесно на отведенной земле. Тут же недолюди принялись за дело, сразу хотели покорить одну из близких планет, но передумали, решили из каменных и ледяных астероидов, комет, метеоритов, падающих звёзд, распавшихся блуждающих осколков и прочего космического мусора строить новую Землю и на ней жить.
 Началось и шло отвратительное время, на  собранной планете долго таял лёд, остывал металл, плавились преобразованные элементы, вымывая из грунта соли и горячие переживания. Выкупанная ожиданиями планета начинала оживать гневом и враждой к предстоящей жизни. На орбите старой Земли закружилась и новая Земля с шестью океанами, шестью материками, и шестью временами года. Откуда то из далека, из выросших лесов, наполненных озёр, горячих пустынь, рек, горных ущелий, стал прилетать на новую планету жёлтый песочный снег, вобравший в себе жёлтую пустынную пыль. Лили оранжевые дожди, продолжали падать тяжелые метеоры, желтела лунным светом вся округа. Мракобесия наполняли новую Землю. Система Солнца не предполагала такие изменения, новая Земля, без спроса, поместилась на той же орбите что и старая. Космические ветры разгоняли ущемления мешающие распространению новообжитого превосходства на новой Земле, которая временами горбилась от ядерного переохлаждения, взаимодействия разнородных элементов не успевали обрести нужные изменения в людских предрассудках. Из оловянных облаков долго сыпались скрипучие ядерные грады полные омертвевшими прелестями, повышенная радиация не разочаровывала обитателей новой планеты. Кроме того новая Земля вращалась быстрее старой, что вызывало опасения у старых жителей, планеты могли столкнуться. Человекозвери и зверолюди приняли решение устраивать свою жизнь без излишней доверчивости к орбите, жили без прогресса  и совершенствования, всё равно когда-нибудь произойдёт встряска, говорили они. И вся новая Земля постепенно успокоилась, она не имела резкие температурные перепады или неожиданные колебания, кроме того, осевое вращение стало замедляться, что увеличило время созревания жизни человекозверей и недолюдей, давило на крепкие доли времени. Жильцы новой Земли сделали изменения в сравнительном сочетании однобокого лунного перемещения, изменили разделения года, ввели тринадцатый месяц в календарном построении. Время событий важная ступа, в ней толочь воду бесполезно, решили из глубины развития живую воду доставать. Обитатели новой Земли настроились продолжить своё совершенствование с особой сверх рассудительностью периода, когда можно без космических кораблей, одними мыслями перепрыгивать из новой Земли в Старую. Они заставили свою планету плавить время с непомерным состоянием прошлого обитания, принялись оскорблять мировое пространство, сшивать его собранными из солнца лучевыми зарядами.
 Тем временем, в старой Земле люди постепенно стали сползать в каменный век, такое преобразование не однажды случилось, приближалась самая счастливая эра из всех изобретённых признаков возможного существования. Люди уходили в каменный век, из желания не мешать новой Земле, самостоятельно развиваться. С надёжным упорством смотрели, и всё больше замечали, что освоение новой планеты пошло по неугодному пути, даже само Солнце не предполагало такое грустное развитие. 
Чтобы разнообразить становление, живые организмы решили навсегда избавились от застенчивого поведения, понятия давно устаревшего, ненужного разнузданному безобразию; потому стали земные обитатели безразличны к чуждому существованию. Новая планета стала порождать беспрерывно мерзкие обретения, возникали постоянные смуты, новой планете было неизвестно кто победит в противостоянии человекозверей и зверелюдей. Для полного привычного обретения преимущества, человекозвери обложили зверолюдей налогом, требовали, чтобы они заключили соглашение со старой Землёй, ежедневно повара, официанты и прочие прислуги должны доставлять на вторую планету ожиревшие тушки куриц и индюшек, обязать ракетную кавалерию вылавливать на орбите этот летающий корм. Доставляли положенно, сполна высаживали на стол, поскольку так привыкли с первых дней своей жизни, воспринималось всё это, как запеченный солнцем небесный дар. Зверолюди постепенно согласились со своей участью, поскольку рассчитывали, что и сами будут питаться обложенным продуктом, более того они приписали к требованию указания, чтобы куры и индюки были зажаренными. Население старой планеты, напуганное невиданной доселе численностью новых особей, которые кроме себя никого не признавали, а их требования, поставлены условиями безысходности. По старой памяти стали сооружаться лабораторий по производству летающей жареной еды необходимую для существования нового мира. И тут обнаружилось несоответствие затрат, старая Земля потеряла технические возможности сотрудничать с Новой.
 Но ещё более странные обстоятельства стали рождаться на новой планете. Извергавшиеся до этого вулканы начали проваливаться, образовывали чересчур глубокие ямы, куда попадали выявившие самих себя особи. Падение, самое свирепое время для всякой жизни. Вулканические горнила вырабатывали у новых обитателей глубокую заботу и переживания, они всё чаще попадали в кратеры, им удавалось обнаруживать в низинах горячий пепел и небывало крупных птиц с утерянными перьями, которые жили как обыкновенно заклёванные куры, рождённые недрами исключительно для кормления голодающих зверей. Обитатели дна, с разлагающимся увлечением стали оживлять ранее неизведанные глубинные переживания на новой планете, убивали своё желание иметь передовые образцы, составленные из суеты и благовидности, вопрос питания решился сам собой и они окончательно порвали связи со старой Землёй.
Что касается верха новой Земли, возникли неожиданные противоречия, для компенсаций прежних затрат и забот, потребовались готовые шубы, поскольку у человекозверей и зверолюдей иногда рожались чистой породы настоящие люди. Для выявившихся людей нужны шубы, а их родители несли всегдашнюю ненависть к скорнякам. Протравленные переделанными квасцами снятые шкуры ненавидели до такой степени, что им приходилось беспрерывно следить и ухаживать за производством шуб, особенно шуб сшитые для человеческих женщин которые имели особые привилегий, породистые женщины желали, чтобы шубы лоснилась от одного только взгляда, несли бы положенное неизменное побуждение к красивой, жирной сытой жизни.
 Уставшие в праздности обитатели новой планеты с усердием черпали недра, стали независимыми от бывшего удовольствия старой планеты, решили заняться совершенствованием комбинированного осмысления, стали обзаводиться собственным производством для подстраховки на случай войны со старой планетой. Учились техническому совершенству, но не имели душевного ума для устройства передовых изобретений. Ведение дел, требовало утверждение правительства и единого президента по вопросам объединения новой Земли со старыми привычками. Были объявлены выборы, и между новыми обитателями начался раздор, у чистых людей возникло сомнение, что две Земли на одной орбите это роскошь для системы, и лишнюю планету следует удалить в иную галактику. Пока чистые люди несли раздор, чистые звери которых было немало, выдвинули на должность руководителя планеты льва с почерневшей гривой, его зять имел очень крупные клыки, предназначенные для ежедневного кровопускания. Ни один человекозверь не мог состязаться с такими клыками, потому все, кроме одного потомка человекообразной обезьяны, согласились отдать предпочтение белым клыкам и чёрной гриве. Скрещенные особи всё чаще задумывались о возможной кончине своего потомства те, кто не верил в такой исход падали от бессилия. На общем собраний было принято решение искать другую разогретую орбиту для своей планеты, находить невиданные приобретения, доступные древней страсти, решили, что если планета утвердится чистыми людьми, обретёт обитателей из полностью человеческого подобия, от этого  изменчивое несовершенство победит наследственную дикость. Будет рекомендовано смешанным особям войти в стадное расчленение, и держаться обособленно друг от друга пока окончательно не исчезнут. Человекозвери и людозвери не сразу поняли на какие племена следует разделиться, к какому именно стаду пристать, но единогласно согласились с новыми преобразованиями.
 Наконец-то биологическая конкуренция привела в нужную норму многочисленные соединения новых животных, они всё чаще обретали прежние признаки. И на новой Земле началось положенное развитие, начались беспрерывные войны, погрузившие различие особей в яростную эпоху. Обособленные стада, составленные из выведенных случаем оживших организмов, перестали ощущать существования друг друга, приходили в бешенство, от такой установившейся путаницы. Новая Земля в отличие от Старой, не сияла воинственным блаженством, не была уверенна в выдающиеся достижения и преобразования несущие своё существование, начиная от нищеты и кончая ненасытными благами. Вырождавшиеся человекозвери и зверолюди всё больше гадали, что с ними будет, когда новая Земля прекратит существование, были довольны, что нарушили животное предопределение, опустили приёмы и признаки, созданные до них, и принялись подобно прошлому соединённому опустошению - валять дурака.
Неожиданно на новой планете вода покрылась тиной, стала слизкой и зелёной, в воде, словно в корыте беспрерывно купалась жажда, а испорченная душа особей сделалась сухой, как лунный грунт.  Внезапно на новую Землю снова обрушились беспрерывные молнии, пришлось в страхи уходить в безопасные полюсы, и оттуда закрытыми глазами смотреть на зарождающийся огонь. Планета обжитая с затратами в миллиарды невиданных жизней за поколение, опустела. Плоти живой смеси постепенно истлевали, гром жизни заглох в новой Земле, она неожиданно стала сгорать заодно со всеми живыми и мёртвыми образованиями. Растворилась, исчезала, словно изобретённый вирус, вроде её никогда и не было.
- Как быть? - спросил «очередной цикл планетарного сочетания», который случается один раз за триллион лет. Обитатели новой Земли совершенно не поняли, что от них ничего не зависит.
- А может, ради существования других животных упразднить людей. «Цикл случайного существования» извлёк прежнее желание, тогда, решил «он», к следующему вращательному сочетанию, через какой-нибудь миллиард земных оборотов, возникнет новый разум: без всяких колебаний, помех, и космических приключений. Планеты, прибитые гвоздями к бездне вселенной по всему ошарашенному пространству, спрячут эхо испорченное неудачным почитанием. Возымеют невиданное вращение вокруг временами порождающейся разумности, надобность которой всегда превосходит изобретения людей.
И случилось то, что и прежде ожидала вселенная, биологический ум создал оторванное сияние, сочетание планет перестало дорожить испортившейся неприметной целостностью, окружившей затухающее Солнце. Можно запланировано погасить связь частей, без сожаления о преждевременной жизни!
 Люди были поставлены природой, служить общей цели, но испортились, возгордились своей неразумностью, стали постоянно порицать своё изначальное порождение, беспрерывно повторяют одну и ту, же ошибку. Принялись подправлять природу, что совершенно глупое занятие, перестали быть интересными для вселенной. Пришла пора избавиться от ненужных обитателей. Эти сочинители преимуществ, нарушили мерцание звёзд, отказались признавать вещие сновидения, забыли умозрение, которое их выявило на свет. Стали создавать кланы, состоящие из наследственных управителей. Ужасное наследие!
 Один император одного недолгого государства на старой земле, тоже как-то пожелал внедрить систему, исключающую такой порок, но его не поддержали назначенные им наместники, которых он не успел ликвидировать. Природа учится на ошибках людей.
Мировое притяжение принялось метеорами бомбить свою испортившуюся утерю. Ведь вселенная безразлична к удовольствию особей несущих разум, она заботится о своём постоянно осознанном красовании. Если живые существа нарушают предпочтения породившей Силы, Сила ликвидирует их независимо от текущих преимуществ и личного уважения…». 
- Булгак, тебе не надоело скрести раздоры, - перебил Булгака Пропадит, - такой твой сон мы уже слышали, у нас столько важных дел, а мы вынуждены вникать в твою предвзятую пропаганду и несовершенные наработки, мы даже подумали, что привезёшь нам из новой твоей планеты каждому шёлковую парчу, чтобы мы себе сшили новые кимоно. А ты ввёл нас в прострацию.
Слушая Булгака, ученики долго скучали, совсем загрустили, некоторые дремали, видели, что преобразование мира может быстро закончится, а они его даже и не почувствовали.
- Предлагаю на время лишить Булгака слова, как приверженца «торжествующего безразличия», - предложил Увалень.
  Неожиданно, все его поддержали.
     …И мы с вами тоже.*