Что жизнь

ЧТО ЖИЗНЬ?
Когда Грише исполнилось шестьдесят, он почти перестал общаться с друзьями – не ездил с ними на рыбалку, не ходил на футбол болеть за местную команду и с неохотой отправлялся на чьи–либо Дни рождения, крестины и подобные мероприятия. Все стало скучно. Вскоре он переехал жить из города, где проработал до пенсии на химзаводе инженером, в небольшой дом в деревне, что достался от родителей. В квартире оставил жену с дочкой, что жила без мужа с ребенком. Он им, конечно, помогал, материально немножко, но приезжал в город редко, так как чувствовал, что родные не очень–то желают его видеть: ведь за мужчиной надо ухаживать, кормить его!
Живя в селе, он вдруг начал писать рассказы и понял, что это и есть настоящая жизнь! Он просыпался с удивительным ощущением праздника, напевал какую–нибудь песенку (повторяя раз по десять заводной куплет типа «Воскресенье – солнечный день! Пусть исчезнет ссор наших тень!») и, позавтракав, садился скорее за компьютер, чтоб погрузиться в мир фантазии – созданных самим чувств и событий. В детстве он очень любил читать книжки о приключениях смелых героев в дальних заморских странах (об этом много писал его любимый автор Жююль Верн), потом читал фантастические книжки Герберта Уэллса и Александра Беляева о космических пришельцах, о путешествиях во времени и научных открытиях будущего. Но, увы. Давно прошли времена, когда восторгался вместе с героями этих произведений великими тайнами бесконечной вселенной и возможностями человеческого мозга по разгадке тайн – жизнь его постепенно становилась все скучнее и однообразнее: надо было зарабатывать квартиру, добиваться какой–никакой карьеры на заводе, содержать семью – словом, все как у всех. Не заметил, как и жизнь прошла. И вот теперь свобода!!!
«Так, о чем же сегодня написать?» – спрашивал Гриша, опустив дрожащие от приятного нетерпения пальцы на клавиатуру компьютера, и начинал перебирать в уме образы президентов стран, космонавтов, женщин и детей. Десятки героев его фантазий мельтешили в сознании, как рыбы в огромном аквариуме – яркие и разноцветные, большие и маленькие. И ему предстояло сачком любопытства выловить наиболее интересную и загадочную на данный момент рыбину, поставить ее в смешную, грустную или трагическую ситуацию, влезть в ее мозг и пожить вместе с ней все перипетии ее жизни.
Удивительное это состояние – переселиться в человека совсем иной специальности, чем он (например, в музыканта, певца или художника), иной веры (буддиста или христианина-сектанта), человека другой расы (например, чернокожего африканца, живущего в ветхой хижине под пальмой на берегу океана). Ну а можно ведь переместиться не в мужчину, что Грише привычно, а в женщину и ее специфическим взглядом смотреть на мир, испытывать ее телом сексуальные утехи и фантазии. Какой огромный мир вдруг открылся ему, о котором он не подозревал! Выяснилось, что он, играя одну роль добропорядочного семьянина, отца и ответственного инженера–технолога, жил очень однообразно, без страстей! Он шел словно по начертанному кем–то заранее пути, не имея возможности ничего подправить, изменить, куда–то свернуть, иначе окружающие будут недоумевать, осуждать его, начнутся конфликты в семье…
Подумав, Гриша решил сегодня переместиться в тело президента России, которому ныне тяжело справиться с экономическими и политическими проблемами в стране, и тем эту тяжесть и сложность управления огромной страной испытать на себе и, если получится, помочь России найти приемлемый выход из ситуации.
Только Гриша погрузился в образ президента, ощутил себя в его светлом большом кабинете в Кремле, в его спортивном теле, как раздался звонок на мобильник. Звонила давняя подруга, с которой он когда–то имел короткий роман – они вместе работали на заводе, она была не замужем, одна воспитывала сына, ну и, в общем–то, соблазнила его. Впрочем, он не сопротивлялся – любому мужику приятно, когда его еще кто–то любит кроме жены. Женщина она была моложавая, крепенькая, несмотря на свои пятьдесят пять. «Привет, – сказала она ласково. – Ты куда пропал? Не звонишь?» – «Семью в городе оставил. В деревню жить переехал. Знаешь же, что на пенсию вышел – теперь времени хватает заняться тем, что нравится». – «А ведь я тоже вышла недавно на пенсию! –  сказала она. – Поэтому тоже свободная». – «Поздравляю», – ответил он, оставив ее намек «о свободе» незамеченным. Но Нина была настойчива: «Надо встретиться. Ты один, я одна. Банька–то у тебя есть?» Гриша пробурчал: «Банька есть». – «Так я приеду?!» – не столько спросила Нина, сколько заявила как некую неотвратимость. «Ну приезжай…» –  ответил он, вспомнив, что с Ниной было хорошо и комфортно в постели, а значит, можно и повторить те мгновения.
Гриша сходил в магазин, купил свежего мяса на шашлык, нарезал на кусочки, замочил в маринаде, потом затопил баню и пошел встречать Нину на автобусную остановку, куда два раза в день приходил автобус из города, до которого было сто километров. Светило солнце – и Нина появилась из автобуса в открытомлегком цветастом сарафане, который подчеркивал все ее телесные округлости и прелести.
Выпив по бокалу красного самодельного (из вишни и малины) вина, они помылись в бане и стали готовить шашлыки. Ели во дворе, расположившись около деревянного стола на скамеечке, с которой открывался замечательный вид на высокие лесистые холмы и озеро. Вечером они легли на широкуюбольшую самодельную кровать – и получили весьма неплохой для их возраста секс. Хотя Грише при втором разе он показался несколько однообразным, нисколько не лучше, чем с женой.
Нина и ранее–то была балаболкой – могла говорить часами, но в былые времена при прежних кратких свиданиях в его рабочем кабинете это Гришу не утомляло. Наоборот, радовало, что женщина заполняет возникающие паузы и создает бодруюживую атмосферу общения, но теперь это стало удивлять, а потом и раздражать. Нина готова была говорить всю ночь, вспоминая свою жизнь, любовные романы, но Гриша ее остановил: «Пора спать». – «А чего спать–то? Завтра же не на работу… – сказала она удивленно. – Мы же с тобой отныне свободные люди!» На что Гриша заявил: «Голова все равно должна быть светлая».
Утром Нина проснулась очень рано, сварила кофе и, усевшись в кухне за стол с сигаретой, опять начала говорить. Она пила уже третью чашку кофе подряд, пила медленно, только пригубляя, поэтому кофе почти не убывало в чашке. Это питие можно было растянуть на несколько часов. Так же неторопливо, превратив это в некий ритуал, она изящно доставала сигарету из пачки, неторопливо закуривала и, откинув слегка голову, выпускала дым. Гриша не отказывал себе в кофе, но чашку выпивал в два глотка, ну а если уж закуривал иногда, то делал это быстро, глубокими затяжками, чтоб накуриться и скорее заняться делом.
Они сидели за столом уже часа три. Гриша начал ерзать, вскакивать, ему хотелось погрузиться в удивительный мир образов – вчера он не дописал рассказ о российском президенте, у которого как раз должна состояться встреча с главой США, где обсуждаются мировые политические вопросы!
Наконец, Гриша решительно встал и, не сказав ни слова, пошел в комнату за компьютер. Через минуту приперлась раздосадованная Нина, положила руки ему на плечи и спросила: «Ты что, в интернет залез? В игрушки играешь?» Гриша обиделся за то, что воспринимает его за азартного игромана–пацана, и суховато ответил: «Я рассказы начал писать!» Нина рассмеялась: «Рассказы? А не поздно в шестьдесят лет становиться известным писателем!» – «Я не собираюсь им становиться», – ответил он. Нина округлила глаза: «Что, ни гонорары, ни слава не нужны?» Гриша равнодушно пожал плечами: «Нет!» – «Зачем тогда бумагу марать?» – «Я еще пока не марал – на компьютере пишу». Нина опять закурила и села за стол напротив Гриши, чтоб смотреть ему в глаза: «Понимаю, написал бы роман о своей жизни, типа воспоминаний для потомков – это было бы интересно». Вопрос, почему он не пишет нечто крупное, типа романа, которые сейчас более других жанров востребованы издателями, уже возникал у Гриши, а теперь он вдруг нашел на него ответ: «Сам себе я, к сожалению, не интересен – обычный трусливый мещанин. Да и вообще, вселяться в одних и тех же героев на долгие месяцы, а то и годы, пока пишешь роман – это скучно. А каждый рассказ – это новая жизнь, новый неожиданный герой!» Нина его не поняла и сказала скептически: «А время не жалко попусту терять?» На что Гриша спросил: «А сколько времени ты на курево тратишь и на кофе – тебе его не жалко?» Нина усмехнулась: «Так это же удовольствие». Гриша расплылся в улыбке: «Писать – тоже удовольствие! Вообще ни с чем несравнимое!» – «Не верю, – заявила Нина. – Удовольствие должно быть телесным! Вот горячим березовым веничком прошелся по телу в бане, как сделали вчера, – это удовольствие! Ароматный шашлычок на язычок положили – тоже удовольствие. Ну а уж когда в постель легли – это вообще…– Нина зажмурилась, вспоминая вчерашний день, а потом открыла резко глаза и заявила: – Давай еще баню истопим сегодня! Опять приготовим шашлык. Пошли», – и она, схватив Гришу за руку, решительно потянула во двор.
Как чЧеловек услужливый, он поплелся за ней, набрал в сарае охапку дров и принес к железной печурке в предбанник. Нина ходила рядом и бубнила: «После баньки можем в лес сходить по ягоды, по грибы. У тебя, я смотрю, тут рай – луга, леса кругом», – и она обвела рукой по горизонту.
Догадавшись, что Нина уезжать в город не собирается, а значит, из–зо дня в день будут повторяться бани, шашлыки, механический секс, Гриша озадаченно нахмурился, и, словно чего–то вспомнив, воскликнул с досадой: «Мне же сегодня надо быть в городе! Кое–какие документы по поводу пенсии оформить. Давай я тебя отвезу». Нина напряглась: «Может, я тут останусь? Похозяйничаю, а ты к вечеру приедешь». Гриша грустно заметил: «Я даже не знаю, сколько придется прожить в городе. Побегать по организациям за документами надо дня три–четыре…» Нина печально вздохнула.
Гриша на своей подержанной иномарке увез Нину в город, до самого подъезда, чтоб наверняка знать, что зашла в свой дом. Потом развернулся и поехал обратно в деревню. Там быстренько сел за компьютер – и погрузился в невероятно интересную политическую интригу, которой не было на самом деле, но которую он создавал как хозяин, как почти Господь–бог!
Через три дня раздался на мобильник звонок от Нины, которая спросила, где Гриша находится и когда поедет в село. Он ответил: «Извини, я еще в городе и не знаю, сколько здесь пробуду». Обычно он не врал, а теперь сделал это легко, нисколько не стыдясь, и сам удивился этому…Через три дня Нина позвонила снова и, когда он ответил: «Я пока в городе!», сказала печально: «Не ври! Я звонила твоей жене, представилась твоей сотрудницей, и она сказала, что ты живешь в деревне безвылазно уже целый месяц. Ты что не хочешь меня видеть?» Гриша покраснел, у него заныло в груди, ибо в общем–то Нина ему ничего плохого в жизни не сделала, а лишь развлекала. Он подавленно молчал, не зная, что сказать, а Нина выговаривала: «Ты стал сухарем! Заперся как монах, отгородился от жизни! Но если монах молится Богу, то ты занимаешься непонятно чем…» Наконец–то Гриша выдавил: «А что такое жизнь?» – «Это радость, веселье, азарт!» – ответила, не задумываясь, Нина. «А, по–моему, надо жить так, чтоб каждый день узнавать и испытывать что–то новое!» – «Вот, вот! А ты заперся в келье и даже милую женщину не хочешь видеть».
Гриша не стал ей говорить, что недавно вселился в великого римского императора Юлия Цезаря и проводил южные африканские ночи с прекраснейшей женщиной всех времен – Клеопатрой, а в дальнейшем надумал написать о том, как развлекается в постели, вдыхая сладковатые восточные благовония, с молодой египетской красавицей Нефертити. Ведь куда до них, до их ласк и прелестей, пожилой бабенке Нине!?» Он лишь сказал: «Я не сухарь! В моей душе кипят страсти, на какие не каждый способен. Вот вчера я перевоплотился в фанатичного Ленина во время Ооктябрьского переворота, а вскоре хочу написать о Сталине, у которого застрелилась жена, и он очень страдает. Там такие трагедии!» Нина зло рассмеялась: «А в психушку не попадешь? Там немало Лениных и Сталиных. Сходи к психиатру: может, у тебя уже шизофрения!?» – и резко отключила телефон. А Гриша вдруг с азартом подумал: «Это идея – вселиться в какого–нибудь психа! Там тоже  страсти кипят ой какие…»