Рождённая в нелюбви Глава 44

    Обратный маршрут Лёня спланировал так, чтобы они сделали остановку на побережье Мёртвого моря.

    Оно как раз находилось на середине пути, во всяком случае, до него автобус ехал порядка трёх часов.

    Алина поспала на мягком плече Лёнчика, а, проснувшись,  начала задавать вопросы:
    - Почему море Мёртвое, если его климат, вода, грязь и соль полезны для здоровья?
    - Потому что из-за высокой солёности воды живые организмы (прежде всего – рыба и морские животные) жить здесь не в состоянии, - снисходительно, как неразумной девочке, пояснял Лёня.

    - Говорят, в этом море нельзя утонуть… - вопросительно заглядывая Лёне в глаза, растягивала она последнее слово. 
И он вновь пускался в объяснения.

    Впрочем, Алина хитрила, поскольку всё понимала, но так классно было слушать шикарный голос этого мужчины и прижиматься к его плечу!

А Лёня с удовольствием рассказывал, что Мёртвое море - самое солёное озеро на Ближнем Востоке, что лежит оно на четыреста тридцать метров ниже уровня моря и опадает в год примерно на один метр.
Что плотность этой воды такова, что с лёгкостью удерживает человеческие тела, и что никакая живность не выдерживает такую концентрацию соли…

    Они долго ехали по побережью, Лёня говорил, что вот оно, самое начало, и вот эти дамбы…

    Наконец, их высадили на территории какого-то фешенебельного отеля, где у корпусов были большие террасы, на которых  стояли красивенькие столики и креслица, а под навесами сидели люди.

    Вода показалась Алине почти чёрной, а по консистенции напомнила густую солярку.
Было мелко, и как сообщила ей одна семейная пара, надо очень далеко зайти, чтобы стало поглубже.

    Лёня в воду не пошёл, сказал , что ему вредно с его сердечными делами, да и Алине посоветовал быть осторожной. Оказывается, минеральные соли могут быстро повысить давление, и у человека может закружиться голова. Поэтому Алина минуты три постояла по колено в этой «солярке», погрузив в неё же кисти рук, а убедившись, что никаких изменений в самочувствии совсем не наблюдается, зашла подальше и просто улеглась на спину.

    - Вот это СПА!..- лениво думала Алина, наслаждаясь необычными ощущениями.

    К сожалению, долго в воде находится было нельзя, поэтому она вышла и в пляжной душевой кабинке тщательно смыла с себя следы «солярки». Затем переоделась в сухое, и они пошли на остановку автобуса, который направлялся в Хайфу. 

    Вечером Лёня запланировал ужин в ресторане в честь дня рождения Алины, поэтому следовало поторопиться.

    Дома они оказались лишь в шестом часу вечера.  На отдых и приведение себя в порядок Леонид дал Алине всего два с половиной часа, час из которых они потратили на перекус и отдых на широкой Лёниной кровати, а остальное время Алина приводила себя в порядок в ванной комнате, совсем ненадолго уступив её хозяину.

    Даже Лия отложила все вопросы по отдыху на потом, понимая, что «деточке» надо «нарисовать» себе лицо, хотя она и так чудо как хороша.

    Накрасившись и сделав прекрасные локоны, Алина с удовольствием вскользнула в своё новое красное платье с разрезом на бедре, обула свои загорелые ножки в лабутены, побрызгала на себя любимой  туалетной водой VERSACE и вышла показаться.

    - Как я тебе?! Хороша?! - спрашивала она Лёнчика, смеясь и кружась вокруг него…
Лия, прикрыв рот ладошкой, смотрела на неё восхищёнными  глазами.

    - Хороша-то, хороша, - глядя на неё, задумчиво ответил Лёня,
    - Только вот у нас так в ресторан не ходят!

    - Как?! Как не ходят?! -
    - Алина чуть не плакала с досады,
    - Я так старалась! Хотела в свой день рождения быть самой красивой! Что же я надену?!

    - Ты в Эйлате футболочку беленькую купила, вот и надень её с белыми брючками…

В эту минуту Алина его почти ненавидела.

Сам Леонид нарядился:
отличная, явно дорогая рубашка навыпуск, скрадывающая его респектабельный живот, чёрные, хорошо сидящие брюки зрительно делали тоньше его толстые ноги. Он сосредоточенно застёгивал на руке ремешок своих дорогих, красивых часов, а на среднем пальце его левой руки красовалась золотая печатка с чёрным камнем, которую Алина видела на его руке лишь в аэропорту.

    В глазах Лии Алиной уже читалась  жалость, впрочем, пожилая женщина поспешно удалилась в свою комнату.

    Алина переоделась. Настроение было на нуле.
Потом они долго ехали в такси в любимый ресторан Лёни. А когда вошли в зал со столиками, Алина была готова провалиться сквозь землю от огорчения:
все, ВСЕ женщины и девушки в зале были в вечерних платьях!

    Она чувствовала себя бледной молью, и это ощущение усилилось, когда
метрдотель проводил их к накрытому столу, за которым уже сидели  два друга Лёни с девушками - их приглашённые гости.

    Мужчины были русскими, но жили в Израиле, а обе девушки были, как и Алина , из России.
 
    На одной из девушек был нарядный открытый  сарафан, а на другой - приталенное эффектное платье.

     Лёня представил Алину гостям. Девушка в сарафане, по имени Татьяна, была уже почти женой своего друга, и с ней Алина выбегала курить на улицу. Вторая, по имени Вика, не курила, и только ждала, когда её друг «разродится» и позовёт её создать ячейку израильского общества.

    Татьяна во время перекура говорила Алине, что она должна просто вцепиться в Лёнчика, что мужик он классный, а Израиль - прекрасная для жизни страна, что из Раши надо бежать…

    А Алина пыталась уговорить Татьяну съездить с ней на такси на «минуточку» домой к Лёне, чтобы она могла переодеться и не ощущала себя белой вороной на якобы своём празднике…

    Но Татьяна ни в какую не соглашалась потратить час на дорогу и время на переодевание.

    Надо сказать, что стол был великолепно накрыт, но особенно Алине запомнились многоярусная ваза  с различными закусками на её блюдах и шашлык из осетрины. Напитков тоже было на любой вкус: любимый Алиной Мартини, какой-то бешено дорогой коньяк, шампанское, водка.
Много фруктов, среди которых выделялся затейливо нарезанные кусочки ананаса.

    В ресторане была живая музыка, для Алины Лёня пел о любви из репертуара Александра Розенбаума. Оказалось, что он неплохо поёт, а песни этого автора и исполнителя - одни из любимых. Алина подпевала ему, когда её друг пел :
«А утки летят, летят далеко,
Я им помашу рукой…»

    И, конечно же, она веселилась и скакала под музыку, но внутри, в области её сердечка сидела маленькая острая игла, и имя ей было - Обида.

       (Продолжение следует)