ч. 1 Сехмет

Фантастическая трилогия «ОКЕАНСКИЙ ДНЕВНИК»

Часть 1 - Сехмет

      Помнится, как только было объявлено о намерении покорения соседней планеты, на Океане начали происходить странные события. К тому времени планетарная система Актибо вошла в галактический сектор коррекции. Этот период обещал быть сложным в существовании систем, поскольку в течение двух тысяч лет должно будет происходить качественное изменение всего живого. Планета Океан, на которой всё же была суша, составлявшая 1/5 всей поверхности, конечно же, была живым организмом. Ей тоже предстояло испытать перенастройку на новые частоты.
     А между тем, магнитные полюса планеты медленно, но уверенно перемещались со своих мест. Менялись океанские течения, началось таяние ледниковых шапок, а уровень мирового океана поднимался всё выше. Погода преподносила более частые шторма и наводнения. Продолжительные обильные дожди заливали континенты, хмурых пасмурных дней стало куда больше, чем прежде. Внезапно смертоносный вирус обрушился на жителей планеты. Все эти явления не относили тогда к системе. Видимо, люди были слишком заняты своими насущными делами. Но, вполне возможно, что кто-то знал и пытался этим воспользоваться.
     Соседняя планета Сехмет (по имени богини войны и палящего зноя) находилась дальше от звезды Актибо и считалась мёртвой планетой. Там почти не было атмосферы. Вода присутствовала в ледяном состоянии только на полюсах, да глубоко под терракотовой поверхностью, иссушенной жёстким космическим излучением.
     А ещё, там случались сезонные пыльные бури, не уменьшавшие глубоких трещин в породе. Исследовательские зонды показали отсутствие биологической жизни. Но там был обнаружен в свободном доступе, неизвестный на Океане, металл, превосходящий по качествам высокопрочный титан, а по твёрдости и тугоплавкости – редкий иридий. Металл был назван имарой. Он обладал ещё одним удивительным свойством – гасить электромагнитное и гравитационное воздействие.
     Именно имара, доставленная автоматическими станциями с Сехмата, стала той каплей, которая перевесила стрелку весов в пользу освоения безжизненной планеты. А, кроме того, учёные всё же надеялись найти там признаки жизни, либо свидетельства её существования.

     Как только открылась программа освоения, Алекс и Стефа попали в команду подготовки астронавтов. Эта молодая пара специалистов работала в институте космических исследований, на одном из океанских материков – на равнинной Горофе. Стефа была психологом, а после зачисления в отряд астронавтов, занималась исследованием ПСИ-энергий, медициной и, в частности, психиатрией. Алекс считался, несмотря на молодые годы, превосходным специалистом в области физики планеты, обладал обширными инженерными знаниями.
     Время шло, занятия отряда астронавтов проходили на всех четырёх континентах: кроме Горофы, ещё на озёрной Циве, на гористой Милиме, вместе с её шельфом, но чаще – на песчаной Мчанге, которая, как считалось, наиболее подходила для тренировок и адаптации к новым условиям.
     На Мчанге, лежавшей на экваторе, была самая высокая температура, да и горы там тоже присутствовали, но пустыня преобладала, а пресная вода была в дефиците.
     Когда у молодой пары родился сын, Андрос. казалось, что полёт будет ещё не скоро. Но десять лет пролетели, как один рабочий день. И вот уже расставание. Андрос остаётся на попечение двух обожаемых бабушек и мудрых дедушек, которые к тому времени съехались на одну улицу, чтобы жить поближе друг к другу.
     Настало время, когда удаление Сехмета от планеты Океан стало наименьшим, достигнув шестидесяти миллионов километров. Тогда и было произведено, друг за другом, сразу три запуска. Их осуществляли с разных материков три независимые компании. Три звездолёта с экипажами, модульными блоками и техникой в грузовых отсеках, в течение восьми месяцев летели к пустынной оранжевой планете. Полёт происходил в автоматическом режиме. И лишь за неделю до посадки аппаратов, включился процесс выхода астронавтов из анабиоза.

     Не всё обошлось благополучно – два экипажа потеряли по одному астронавту, что оказалось неожиданностью для океанских космических служб. Корабли выходили на орбиту вокруг Сехмета, и все три экипажа занялись подготовкой к посадке на планету. В грузовых отсеках кораблей были необходимые материалы для монтажа планетарных станций, получения кислорода, исследования планеты. Предстояло налаживать новую жизнь и работу.
     После посадки, экипажи проживали в своих кораблях, а выход на Оранжевую осуществлялся в скафандрах. Поэтому работа по созданию первого модуля станции продолжалась около месяца, который здесь не на много длиннее океанского. Поверхность планеты была покрыта, кроме оксидов железа, придававших ей терракотовый цвет, весьма активными и токсичными солями хлорной кислоты. Поэтому сразу, по прилёте, пришлось додумывать вопрос утилизации отходов, а также, более надежного изолирования астронавтов и модулей.
     На «Элписе» – корабле с материка Горофа, командир – опытный астронавт, доктор Петрос, уже определил команду своего десанта. Алекс и Стефа были в числе первых двадцати поселенцев, не считая двух десятков роботов-помощников. На «Элписе», означавшем, между прочим, надежду, царила рабочая суета, связанная с перемещением большей части экипажа в планетарные модули.
     На «Утукуфу», стартовавшем с гористой Милимы и корабле «Светлый», с пустынной Мчанги, с волнением наблюдали за этим, продолжая монтажные работы. Строительство новых модулей в центре метеоритного кратера, между звездолётами, продолжалось.
     На третий день после высадки специалистов, у монтажников, трудившихся с роботами на площадке, стали периодически появляться слуховые галлюцинации. Судовые врачи приняли это к сведению и вели наблюдение. Доктора Стефа и Азиз - с корабля «Светлый», в составе монтажных бригад, выходили на вахту и тоже слышали некий шелест или шёпот, но разобрать его было нельзя. Зато удалось записать, и с этим стали работать.
     Тогда же, геолог Марджани – кудрявая черноволосая красавица и самый юный астронавт-стажёр, работала в лабораторном модуле с образцами имары. Алекс, в том же модуле, корректировал компьютерную модель Сехмета на основании новых данных. Гравитация на Оранжевой была в три раза слабее океанской, но расчёты показывали, что она должна быть значительно выше. Смутно проступала догадка искусственного снижения гравитации. Возможно, тут была задействована имара. А это означало, что металл этот является жизненно-необходимым элементом устоявшейся планетарной системы.

     «Зачем ты здесь, юное создание?» – услышала Марджани шелестящий шёпот. В испуге она оглянулась, но рядом никого не было. Шёпот повторился: «Вам надо улетать отсюда, иначе вы погубите планету и жизнь, понять которую вам не дано», - шелестел в голове Марджани всё тот же голос. А она, обливаясь потом, от навалившейся слабости, а может, от страха, набирала текст услышанного, на компьютере – так предписывала инструкция. Это был первый раз, когда шелест преобразовался в речь. Она знала, что капитаны всех трёх кораблей синхронно получат текст на своих дисплеях.
     В это время в её отсек вошёл Алекс, чтобы поделиться своими соображениями, и с первого взгляда понял, что происходит. Это был первый контакт с инопланетным разумом. Но он прервался также неожиданно, как и начался.
     - А теперь – спокойствие! - сказал Алекс, положив руку на голову девушки, и вызвал по связи психолога. - Всё хорошо! На нас не напали неведомые чудовища, нас предупредили, а значит – это голос разума. Также это означает, что мы на пороге больших открытий.
     На звездолётах уже шло обсуждение полученной информации. Тут же отправили имеющуюся информацию в Центр управления полётом. Все ждали ответа и решения Центра. Океан сообщал, что грузовой корабль прибудет за первой партией имары через полгода. И, если не будет найдено решение собственными силами, потерпевшую заберут. Такой ответ весьма озадачил капитанов. Было ясно, что на Океане что-то недопоняли.

     - Всё мыслящее вечно стремилось отгадать тайну мироздания, объяснить её, считая, что мир существует и развивается по определённой программе. Самые незначительные изменения заданных констант, неотвратимо влияют на изменение всевозможных полей, пронизывающих вселенную и всё живое в ней. Ибо, всё в мире находится в опосредованном взаимодействии друг с другом.
     Поэтому, добыча имары, конечно, дело планетарной важности, но наша задача: ещё и понять значимость участия этого элемента в жизни планеты Сехмет. Попытаться установить контакт с её обитателями и не навредить. Не зря же сюда, кроме роботов, посланы специалисты всех направлений, - высказался на совещании капитан «Элписа», физик Петрос. Остальные согласились. Доктор Гатера – командир «Утукуфу», добавил, что сохранение экипажей – задача не менее важная.
     Врач Делмар, с «Утукуфу», сообщил, что к нему обращались астронавты, работавшие на монтаже и потерявшие чувство вкуса. Да и самому ему кажется тут всё пресным. А доктор Азиз, с корабля «Светлый», добавил, что исчезают постепенно запахи, о чём поговаривает экипаж.
     - Более того, - продолжал Азиз, - есть ощущение, что я стал быстрее думать, решать, считать, и меня, почему-то, раздражает, когда другие этого не могут.
     - А может, другие стали несколько заторможенными? - уточнила Стефа.
     - Не думаю. Есть хронометраж на проведение регламентных работ, и там всё остается по-прежнему. Я проверял.
     - Тогда, как говорится, понаблюдаем и все соображения докладываем, - подытожил командир «Элписа». - Мы все знаем о страшной вирусной эпидемии, поразившей Океан и уничтожившей тогда четверть населения планеты. Делаем срочные медицинские обследования всех членов экипажей. Нам только не хватало притащить это сюда!

     Началась вахтовая работа в планетарных модулях. Монтажники продолжали собирать новые модули; геологи определялись с добычей и разработкой имары, работали с образцами; биологи выращивали пищу (кстати, в клетках разгуливал десяток кур и пара петушков); инженеры и физики изучали полевые структуры; врачи определяли состояние экипажей. Странным образом, сообщения из океанского Центра полётов приходили всё реже. А на поселенцев неуклонно надвигался сезон пыльных бурь. Об этом сигналили оба спутника Сехмета с их угрожающими названиями. В ночи свет этих лун и громадного планетарного соседа, угрюмо висевшего над горизонтом, становился порой бурым, что говорило о пылевых облаках, проносившихся в разреженной атмосфере.
     Большой плоский кратер Пандезотэ, где располагалась экспедиция, находился в северном полушарии, что предполагало мягкую зиму – до минус 150 градусов и прохладное лето – до плюс 30. Было лето, и надо было спешить, пока звезда Актибо посылает им не только магнитные бури, но и тепло.

     Стефа, вернувшись из оранжерейного отсека, где трудились биологи Дэни и Бокари, только села за приборную панель, когда ей снова послышался невнятный шёпот. Сначала даже показалось, что кто-то смотрит на неё, но никого не было рядом. Тогда она решила произвести запись своих ощущений, но не с голоса, чтобы не терять нить происходящего, а через клавиатуру. Запись шла на небольшом экране. Стефа вся превратилась в слух, следя глазами за приборами, показывающими наличие слабого магнитного излучения, исходящего из разных точек помещения. Причём, источники излучения постоянно перемещались, о чём она успела написать.
     Тот случай контакта с Марджани был пока единственным. «Неужели ещё контакт?» - подумала Стефа и застыла. Её руки, ноги, всё тело словно парализовало. В голове проносились видения из детства и сладкий сон, совсем как дома, на Океане, укачивал её. Она летела по какому-то лабиринту, а светящиеся шарики сопровождали. Было темно и прохладно. Иногда она пролетала вблизи гладких, словно оплавленных, стен, слегка освещаемых этими шарами.
     Через некоторое время Стефа оказалась в громадной пещере, мерно освещённой невидимым светом. Её стены были необычайно красивы, отображая на гладкой поверхности пласты пород. Иногда в них мерцали яркими короткими вспышками жёлтые кристаллы. Голова кружилась, подташнивало. Свет в пещере начал угасать, а вокруг стали проступать очертания аморфных фигур, находящихся в постоянном движении. Они то сливались, то дробились на множество мелких, и все перемещались вокруг неё.
     Неожиданно в центре появилось подобие голографического изображения модели их звёздной системы, так знакомое с детства. Её голубая планета была третьей от звезды Актибо. Следующей, по удалённости, вращалась по своей орбите оранжевая планета Сехмет, далее шёл пояс астероидов – осколки уничтоженной планеты, и потом уже – громадный газовый гигант. Планета – страж системы, притягивающая к себе всё, что столько раз уже могло уничтожить и Океан, и Сехмет.
     Ось вращения Сехмета была наклонена к плоскости орбиты, подобно оси Океана. Звезда Актибо, на которой шёл бурный процесс извержения, выбрасывала в космос плазму и колоссальное электромагнитное излучение. Особо сильные выбросы влияли на прецессию планет, и на модели это было очень наглядно. В результате сильнейшего выброса, планета Сехмет на её глазах сделала кувырок-переполюсовку, а следующий, ещё более сильный, выброс сорвал её атмосферу. Жутко было видеть эту космическую катастрофу.
     Оказалось, что жители Сехмета к тому времени были готовы к такому сценарию. Находясь в менее плотном состоянии, чем жители Океана, они ушли заранее на глубину, потеряв в той катастрофе большую часть своего населения. Имара – тот металл, без которого жизнь в недрах планеты была бы невозможна. Он не даёт потерять воду, находящуюся на глубине, он, в помощь газовому гиганту, не даёт многочисленным астероидам уничтожить окончательно планету, снижая силу притяжения. И это равновесие весьма хрупкое.

     «Планета Океан также совершала кувырки на своей орбите», - рассказывал Стефе шелестящий голос, - «… и её звезда всходила то с Запада, то с Востока. Планета теряла жизнь, но ей повезло, не потерять атмосферу. И жизнь возрождалась, не без помощи соседей по разуму. Сейчас такое время, когда всем надо быть у себя дома, чтобы получить необходимую коррекцию вместе со своей планетой. Океан и её двойник захвачены энергией агрессии, истощившей ваши ментальные тела. Вам надо покинуть наш дом. Сезон пыльных бурь пережить будет трудно. Сехметская пыль опасна для таких существ, как вы».

     А между тем, доктор Азиз колдовал над телом Стефы в лабораторном модуле. Тело было живым, но это было лишь физическое тело. Через несколько часов в него вернулось то, что принято называть астральным, эфирным и ментальным телами – он как раз работал над чакрой Анахата. То, что Стефа успела набрать на компе, уже обсуждалось в экспедиции. Как только она пришла в себя, Стефе помогли перебраться на «Элпис», где её ждали представители трёх экипажей.
     После подробного рассказа об увиденном и услышанном, командиры взяли тайм-аут на обдумывание. Подробный отчет был отправлен на Океан. Полученная информация оказалась куда важней пресловутой имары – так считали многие. Оправдывали эти сведения экспедиционные расходы, или нет – решать было не им.
     А в их ситуации было принято решение о тщательном укреплении планетарных модулей – тех, что уже собраны. А ещё – на подготовку всех трёх кораблей к старту, на случай решения Центра полётов. Со следующего дня уже несколько роботов с операторами трудились на стартовых площадках. Усиливалась герметизация двигателей. Пыльные облака уже проносились в разреженной атмосфере Сехмета, ухудшая видимость. Мелкие частицы грунта уже секли стены модулей. И это было ещё только начало.

     Ответ, пришедший из Центра полётов, запрашивал подробную картину гибели планеты и описание светящихся шаров и аморфных структур, контактировавших со Стефой.
     Несколько человек уже работали над этой компьютерной моделью, когда снова состоялся контакт. С компьютера шелестящий голос сообщал, чтобы они ценили отпущенное время, поскольку, буря скоро начнётся и старт кораблей будет невозможен. Все переглянулись, считая, что буря уже началась. В это время на экране большого дисплея появилась модель их звёздной системы – та, которую видела Стефа. Так что, катастрофа, но не гибель Сехмета, предстала всем воочию. Кроме того, было показано контурами перемещение тонкого тела Стефы в недра планеты, а также, её обитатели.
     Далее шло сообщение, что представители Сехмета давно уже присутствуют на планете Океан, наблюдая за жизнью и не вмешиваясь в неё. Они были одними из тех, кто эту жизнь помогал когда-то возродить. И опять шло предостережение, что океанцам надо спешить со стартом. По окончании контакта, все эти материалы незамедлительно были отправлены в океанский Центр полётов. И, решением командиров кораблей, звездолёт «Утукуфу» с частью экипажа был поднят на орбиту Сехмета.
     Ему предстояло координировать действия экспедиции сверху, пытаться установить надёжную связь с Океаном, в конце концов, выполнить спасение оставшихся экипажей.
     Ответ из Центра так и не был получен. А вскоре началась настоящая буря, когда было действительно страшно, что планетарные модули не выдержат натиска стихии. Все работы на поверхности пришлось свернуть. К счастью, тоннель от модульного комплекса к кораблю «Элпис» был уже полностью готов и функционировал исправно, давая возможность перемещения.
     «Утукуфу», хоть и с перебоями, сообщал с орбиты о том, что связи с Океаном пока нет, а пыльная буря не ограничилась приполярными областями, распространяясь на всю планету. Продолжительность таких бурь могла достигать нескольких месяцев. Через пять дней пришлось проводить аварийные работы на одном из модулей. Начались бесконечно долгие сутки в условиях сильнейшей пыльной бури. Предстояло просто выжить, сохранить смонтированные модули, определиться окончательно с добычей имары. Последнее, всё большему числу астронавтов, казалось авантюрным занятием и даже хуже того. – после контакта с обитателями Сехмета.
    
     Тогда-то Стефе пришла в голову мысль о создании, в одном из освободившихся грузовых отсеков корабля, подобия кафе, где люди смогли бы отвлечься от постоянного чувства тревоги, сбросив напряжение. Там можно было бы собираться вместе, просто для общения.
     Как давно это было! Струившийся белый свет сквозь жалюзи, сквозь ветви хвои за окном, а ещё – аромат цветущих кустарников. А ещё – шум ветра и, сотрясающий скалы, прибой океанских волн, а ещё – звуки начинающегося дня, и, конечно же, запахи, сопровождавшие их жизнь. Когда это возвращалось во сне, Стефа радостно поднималась, мысленно вплетая приснившуюся картину прошлой жизни в вереницу теперешних событий, что-то бегло записывала. Благодаря её памяти и феноменальному обонянию, удалось восстановить по крупицам запахи кофе и яичницы, свежего хлеба и океана. А ещё – воспроизвести имитацию окон, за которыми открывались панорамы их Родины.
     Уютное кафе «Стефания», которое им с Алексом удалось создать, стало творческим хобби. Оно пользовалось популярностью у всех членов экспедиции, ценивших то, что было дорого в их прежней жизни, на планете Океан. В часы отдыха, тут можно было пообщаться за чашечкой ароматного кофе, послушать музыку и шум океанского прибоя, вспомнить радость домашнего уюта. Именно, благодаря запахам и звукам появлялся вкус - вкус пищи и напитков, вкус к жизни. На планете Сехмет это всё исказилось до неузнаваемости, но тут, в кафе, каким-то чудом возвращалось снова.
     Нередко приборы фиксировали на «Элписе» и «Светлом» движение слабых магнитных полей. Все знали, что это было присутствие сехметской жизни. Особенно часто оно замечалось в кафе. Но с этим ничего нельзя было поделать, а лишь принять, как данность. Это была иная форма жизни, с неизвестными свойствами и возможностями. Океанцам же важно было в таких условиях сохранить свои экипажи.

     Через месяц сильнейшей бури, пришла беда. В результате разгерметизации одного из модулей, погибли четверо сотрудников. Это был ещё один день траура, в их экспедиции. Тогда было принято решение по оставлению планетарных модулей и переходу экипажей на корабль. Предстояло демонтировать оборудование и оранжерею вместе с птичьим хозяйством. Проблема состояла в том, что тоннель был проделан от модулей лишь к кораблю «Элпис». К «Светлому» - он был готов лишь на треть. Там, на корабле, сейчас находилось лишь пятеро астронавтов, поддерживающих его жизнедеятельность и, практически, отрезанных от экипажей, разместившихся на «Элписе». Все виды связи оказались, в условиях бури, весьма неустойчивыми.
     Роботы трудились круглосуточно, поскольку подняться на «Светлый», кроме как через тоннель, не было никакой возможности. Транспортные средства, в том числе, предназначенные для добычи имары, в открытом пространстве выходили из строя за пару суток. Однажды, когда Алекс с коллегами обсуждал способы перемещения на «Светлый», всем шестерым одновременно снова послышался шелестящий шепот. На этот раз было предложено убрать из строящегося тоннеля технику, чтобы сделать его силами сехметцев. Далее сообщалось, что надо спешить со стартами кораблей. Через пять суток произойдёт относительное затишье в буре, и это будет единственная возможность для старта.

     И тут у некоторых членов экипажей возникли сомнения – а так ли всё на самом деле? Тем не менее, было решено воспользоваться предложением. Пока перемещали технику из строящегося тоннеля в готовый тоннель, новый уже был проложен. Причём этот тоннель не шёл в сравнение со сделанным, силами экспедиции. Он был гораздо просторней, оказался абсолютно чист от породы. А главное, новый тоннель был подсвечен каким-то невидимым источником света, в котором тепло отсвечивали полированные, словно оплавленные, стены его. Это была совершенно незнакомая технология, говорившая о разуме и мощи сехметской цивилизации.
     До старта оставалось двое суток. Первым должен был стартовать «Светлый». Частицы породы секли корпуса кораблей, и те содрогались под их натиском. За сутки до старта на «Светлом» произошла поочерёдная разгерметизация обоих топливных баков. Командир принял решение о срочной эвакуации экипажа. В широкий тоннель успели переместить также несколько модулей с приборами и роботами из грузовых отсеков. Вместо старта, мощнейший взрыв корабля сотряс округу. Так «Светлый» был потерян для астронавтов. К счастью, погибших и раненых не оказалось. Как ни странно, новый тоннель был засыпан лишь в месте выхода к кораблю, тем самым, создав естественную пробку защиты.
     Но, в результате взрыва, «Элпис» получил крен, не позволивший ему стартовать. Положение покорителей новых земель оказалось почти безнадёжным. Мозговой штурм обоих экипажей не дал позитивных идей по эвакуации. Но было решено разместить в новом тоннеле ещё пару модулей из грузовых отсеков «Элписа», чтобы там можно было организовать условия для пребывания. А кроме того, пока, действительно, наступило некоторое затишье, срочно принялись за герметизацию всех уязвимых частей оставшегося корабля. Роботы, в условиях бури, при наружных работах быстро выходили из строя.  В это же время удалось сообщить на «Утукуфу» о случившемся и получить приказ с Океана о свертывании экспедиции и возвращении.

     - Алекс, зайди, пожалуйста, - это был, по громкой связи, голос капитана Петроса, когда Алекс, кажется, только что провалился в сон после трудной вахты.
     Поднявшись в рубку управления, он застал там второго пилота Григора, Стефу, биолога Бокари, робототехника Антониса, а также командира «Светлого» - доктора Алима, второго пилота Чинеду и бортового врача Азиза. Обсуждалось состояние «Элписа», которое оставляло желать лучшего. Кораблю, выдержавшему старт, восьмимесячный космический перелёт и посадку на незнакомой планете, грозила разгерметизация. В таком случае, экипажи могли стать узниками этой планеты.
     - Подавленные настроения уже витают в воздухе, - констатировал Азиз.
     - Итак, всех, кто не связан с жизнеобеспечением корабля, размещаем в большом тоннеле, в модулях! - предложил командир «Светлого», доктор Алим. - Ещё просьба, воссоздать там ваше знаменитое кафе. А ещё хотелось бы отдельно поговорить с инженерами и физиками… Не приходили вам случайно в голову «совершенно бредовые идеи», не укладывающиеся в наши технические возможности? - он загадочно обвел взглядом присутствующих.

     - Как раз, когда меня сюда вызвали, - сказал Алекс - я на грани сна, или уже во сне… создавал «машину времени», либо что-то подобное для перемещения в пространстве и времени. Этот сон мне снился ещё в юности, а вот теперь повторился.
     - И у меня навязчиво вертится в голове подобная идейка. Даже ещё прежде случившейся аварии, - теребя свою бородку, задумчиво пробормотал второй пилот Чинеду.
     - Ага!! Значит, не только я «сошел с ума», - восторжествовал Алим - командир «Светлого» - известный учёный физик. - Если ещё кому-то пришло в голову подобное, тащите всех ко мне. Будем думать! Есть мнение, что это решение пришло через наведённые поля, а значит, надо поблагодарить цивилизацию, в которую мы так неосмотрительно вторглись без приглашения. Дело в том, что за помощью тоже придётся обращаться к ней, больше некуда.

     После того, как экстренное совещание закончилось, Алекс отправился спать, ибо сон просто валил его с ног. Принцип дематериализации пришёл к нему во сне. В том тяжком сне, когда он бредил, стонал, температурил, метался на своей постели. Стефа даже вынуждена была позвать на помощь врача Азиза. После того, как вирусный и бактериальный генезис не подтвердились, решили, что сильный организм его, сам способен поддерживать свой гомеостаз. На третьи сутки Алекс очнулся. Был ещё слаб, но полон каких-то идей. Ещё сутки ему дали пережить всё это и окрепнуть.
     Потом был длинный доклад его о совершенно новых знаниях, новых направлениях в науке, новых возможностях для человечества… Но – человечества иного типа, поскольку после, так называемой, дематериализации, полного возврата к прежнему облику нет. И тут каждый оказывался перед выбором. А усугублялось всё проблемой с «Элписом» и тем, что жизненные ресурсы экспедиции были не бесконечны, а уверенности в успехе этого перехода, увы, не было. Была лишь теория и смутные очертания установки, с помощью которой переход возможно осуществить. А ещё, никому кроме Алекса, так полно, информация не была развёрнута. Предстояло сделать выбор такой, который доселе не предлагался никому.
     А потом началась работа научно-инженерной группы вокруг этой идеи. Монтировалась силовая установка. Тут работы досталось и физикам, и биологам, и техникам с инженерами. Через довольно короткое время, подробный отчет был отправлен на орбиту, где их сообщений ждал «Утукуфу», был отправлен отчет и на Океан. Но, дошли они до получателей, или нет, экспедиция не знала. А это было важно! Ведь, когда установка была смонтирована, в качестве опытного кролика, решили отправить на «Утукуфу» петушка из птичьего хозяйства. По идее, он должен будет там появиться в весьма разреженном состоянии, т.е. в виде призрака, проходящего сквозь стены и способного молниеносно перемещаться в пространстве.
     После расчёта орбиты «Утукуфу», день испытаний настал. Он оказался напряжённо-будничным. Петушка поместили в кабину установки, напоминавшей, вне всякого сомнения, душевую кабину с человеко-машинным интерфейсом. Петушок произнёс своё «Ко-коро-ко-ко»… и растаял в голубом свечении. Ох, как же нужна была связь! Но её не было. Не было сначала, а потом, вдруг появилась. И командиру корабля – доктору Гатере, доложили об эксперименте, уточнив, получено ли предыдущее сообщение о дематериализации и возможности перемещения в пространстве.
     Гатера некоторое время молчал, а потом пришёл его ответ, что всё получено и ходит тут несчастное животное в туманной дымке, видимое только в инфракрасном свете, кудахтает что есть мочи, пугая экипаж. «Кстати, чем его кормить»?

     Все переглянулись. Об этом ничего не было известно. И кудахтанье – скорей всего, шутка. Первый опыт удался, но – это, всего лишь, опыт. А что дальше? То, что «Элпис» взлететь едва ли сможет становилось всё яснее.
     - Сколько ещё будет длиться буря? – пока не ясно, - рассуждал физик, доктор Алим, - прошло сорок суток с тех пор, как она началась. За это время миссия потеряла четверых астронавтов, один корабль, шесть планетарных модулей, восемнадцать роботов и три вездехода. Если пересидим бурю, то у корабля «Утукуфу» хватит энергии только на посадку и взлёт, в лучшем случае. Сможем ли мы сохранить топливо на «Элписе» для уверенного взлёта и разгона, для совершения манёвров «Утукуфу»? А потом и взлёт, и посадка, да и дозаправка корабля в таких условиях – это всегда риск с непредсказуемыми последствиями. Короче говоря, настало время кардинального решения.
     - Думаю, нам предстоит, через эту кабину, отправлять экипажи таким же образом на «Утукуфу», и пусть они улетают. Конечно же, перемещение на Океан было бы интересней, но слишком велика вероятность промахнуться, ошибившись в расчетах. Да!.. последним, кто покинет Сехмет, буду я, - решительно заявил Алекс.
     - Возможно, есть портал, ведь помните сообщение, что они «давно незримо присутствуют на нашей планете», но дадут ли нам воспользоваться им? - рассуждал пилот Чинеду, как всегда, теребя свою бородку.
     И почти тут же на дисплее высветилось сообщение, что сехметцы перемещаются способом, схожим с телепортацией – усилием воли, в основном. Причём, их плотность куда ниже плотности, достигнутой в данном эксперименте. Все переглянулись без комментариев. Было ясно, что возможности этой цивилизации не идут в сравнение с их достижениями, и что все действия экспедиции абсолютно прозрачны для них.

     Вероятно, каждый подумал про себя о том, что от непрошенных гостей хотят скорее избавиться. Хотя… возможности сехметцев и тайное присутствие их на Океане, могли ещё на стадии теоретических работ предотвратить эту экспедицию… Но для чего-то ей дали состояться, для чего-то раскрыли то, о чём океанцы даже не подозревали, дали всё увидеть и теперь помогают убраться восвояси. Но!.. не просто помогают, а создали условия для перехода в иное состояние, от чего отказаться стало невозможным. Вслух обсуждать это не стали.
     Началась работа по перемещению экипажей. Доктор Гатера сообщал об удачной телепортации астронавтов. Более того, после нескольких первых перемещений, создался портал и дело пошло быстрее. Но пока нет способов общения с прибывшими – их просто видно в инфракрасном свете.  О том, чтобы вновь материализоваться, речь, к сожалению, не шла. А может, оно и к лучшему. Теоретически, повторная материализация должна была создавать копии.
     Когда было транспортировано 98 человек, с Алексом остались семеро: Стефа, биологи Бокари и Дэни, робототехник Антонис, со «Светлого» - доктор Алим и второй пилот Чинеду, а также, геолог-стажер Марджани, которая упорно хотела остаться до последнего.
     - Что, Алекс, хочешь попробовать сразу на Океан? - прищурившись, изучая его, спросил доктор Алим. - Это было бы неоценимым вкладом в эксперимент, участниками которого мы неожиданно стали. Я готов с тобой. Все остальные высказались также, поэтому-то они здесь ещё, - как-то весело и, подтверждая свои слова кивком головы, заметил он.
     - А вот это – «нет»! - упрямо тряхнул отросшими волосами, Алекс. - Ты ведь лучше остальных знаешь эту установку! Возможно, в дальнейшем понадобится работать над возвратной материализацией. А, может быть, придётся собирать подобные установки на Океане. Мы не имеем права рисковать всеми дематериализованными экипажами, и должны добраться до Океана по-отдельности. Так что, позаботься, пожалуйста, о передаче всех материалов на «Утукуфу». И милости прошу на прогулку в будущее человечества. А нам пора заняться расчетами.
     - Материалы все переданы и на «Утукуфу», и на Океан. Захватите с собой курицу – она одна-одинёшенька осталась.
     - Да уж, не съедим! Понимаешь, Алим, сейчас очень не хватает информации от тех, кого мы переправили: как их ощущения, как воспринимается более плотный человек и корабль, каково это – проходить сквозь стены? Да и, чем они могут восполнять свои запасы энергии? Тебе предстоит до этого докопаться…  Крутится у меня в голове, что для питания нужен лишь свет нашей звезды и запахи нашей пищи. Как только останусь здесь я – последний, дам знать, и сразу улетайте. И ещё… помнишь, в одном из контактов было сказано про планету – двойника. Я прежде думал, что это из мифологии, ведь никаких двойников обнаружено не было.

     - Видишь ли, Алекс, я немного знаком с работами доктора Андреаса, который чисто теоретически вычислил присутствие двойников в нашей планетарной системе. Но пока они для нас были невидимы. Я подчёркиваю, пока мы были в плотном теле. Эти работы были быстро засекречены. Вот так-то! Ладно, до встречи на Океане!

Москва, 2021