Иван Полоник. Три дня счастья. Золото

               

                ИВАН  ПОЛОНИК
               


         ТРИ ДНЯ СЧАСТЬЯ ……………….. 3

                ЗОЛОТО ……………….. 130









  ТРИ ДНЯ СЧАСТЬЯ
               
       Большой противолодочный  корабль стоял у стенки Севастопольской военно-морской базы. Был тёплый по октябрю  день. Вся команда корабля,  построенная в парадной форме,  находилась на палубе. Командный состав стоял в четырёх метрах от шеренги матросов. На всех обитателях корабля золотом поблескивали все металлические части: на формах матросов, мундирах и офицерских  погонах.
 
            Командир корабля капитан первого ранга Веремеев Станислав Павлович, глядя  на шеренгу  матросов, подумал, - сколько таких ребят приходило и уходило на корабль и с корабля? А сколько ещё придёт? Его старпом   зачитывал фамилии группы матросов, которые подлежали  увольнению в запас. Список состоял из десяти матросов  и старшин. Зачитывающий список старпом  торжественно произносил фамилии увольняемых: Филёв Николай, Савинков Александр, Бубнов Сергей, Девятилов Валерий, Ободов Станислав, Паньков Александр, Замятин Иван, Маринин Олег, Полоник Николай, Воронцов Михаил.  После оглашения списка командир корабля  поблагодарил всех их за службу и дал краткое напутствие при вступлении в гражданскую жизнь. После торжества  прощаний, только первый матрос ступил на трап, тут же грянул марш «Прощание Славянки». Кто из мужчин,  прослуживших в армии, не знает, какие эмоции вызывают у человека эти звуки марша? Тут и торжество проделанного ими дела и ожидание чего-то нового, неизвестного, как всегда кажется хорошего. Последнее в душе, как завершающее чувство, это тоска по всему, что оставляешь, кажется, навсегда, безвозвратно, и эти ноты выжимают непрошеную слезу из глаз.

       Михаил Воронцов  ступил на берег и непривычно почувствовал под  ногами твёрдую землю вместо вечнокачающейся палубы.  Землю, которую придётся ему попирать своими, пока молодыми ногами, По дорогам жизни, неизвестное количество лет. Не спеша, словно прощаясь с кораблём, базой, вся группа направилась по аллейке в сторону КПП. Предъявив документы дежурному по КПП, все вышли на улицу и направились к автобусной остановке.

    Октябрь шаловливо скидывал оставшиеся листья с деревьев, бросая их на форменки матросов. Подошел автобус. Пропуская перед собой старших, матросы сели в него и через полчаса вышли возле железнодорожного вокзала.

       - Ну, что,  штатские - флотские, - произнёс Маринин Олег, - по граммульке, на прощанье?  Все взглянули друг на друга и засмеялись. Что будем покупать и сколько? – уже по-деловому спросил Олег. Давайте возьмём водки, а сколько – выкинем на пальцах, - предложил Александр Паньков. Все подняли вверх руки и под счёт три, показали пальцы на правой руке. Почти на всех руках было выброшено по три пальца.

               - Итак, три бутылки водки, деньги в бескозырку,- снимая головной убор,  объявил Олег. Только старшинам не жадничать в деньгах. И Валерий Девятилов уже спешил к находящемуся рядом гастроному.
 
              Войдя в здание гастронома, Валерий вдохнул запах свежего хлеба, колбасы, каких-то специй, пряностей и ещё чего-то другого, присущий всем продовольственным магазинам. Подал продавщице деньги и изложил ей, что будет брать. Та посмотрела на него, ответила, - а вот водки я не продам вам. Понимаю, - ответил он ей. После чего важно достал военный билет и предписание, подал ей. Мы уже гражданские,- произнёс он.    Женщина, в белизне своего одеяния, даже не взглянула  на документы, кинула в ответ, - хотя бы домой доехали, а потом… Она выдала весь заказ, Валерий, расплатившись с ней, вышел из гастронома с двумя  вместительными пакетами в руках.  Спустя несколько минут все «дембеля» сидели на отдалённой скамье у вокзала.

     - Ну, что, друзья-тельняшки, за удачу в гражданской жизни! – предложил тост Олег.  После чего все матросы подняли пластиковые стаканчики, бережно касаясь ими других заполненных спиртным таких же стаканчиков, которые были как братья-близнецы, под стать матросам. Пока они все одинаково одеты, отчего казалось, одинаковыми были и их лица. Никто из них не знал, что каждому из них уготовила будущая жизнь? Какую карту придётся вытянуть им каждому для себя из рук Судьбы? А пока, их объединяло одно, неизвестная радость ощущения начала новой жизни. Закусывая после «граммульки»,  переметнулись на гражданские вопросы.
 
       - А ты чего не остался на корабле сверхсрочно, «сундуком»? - спросил у Михаила Воронцова Олег, - Кормить кормят, спать есть где, работа хорошая, зарплата у водолазов большая, девочки здесь жаркие, как русские печи.

             Пережевывая колбасу-варёнку, Михаил вспомнил беседу с командиром корабля перед увольнением. Тот тоже советовал ему остаться на корабле, как хорошему специалисту. Этот совет Михаил заслужил делом, не однажды, при выполнении подводных работ. На совет командира корабля о сверхсрочной службе Михаил не ответил словом - «нет», он лишь произнёс твёрдо, - родители, девушка.. - Ну, нет так нет, - произнёс тогда командир. Он уважал этого матроса и было за что его уважать.

     Михаил, не глядя ни на кого, так же, как и командиру корабля, тихо ответил товарищам, - Девушка ждёт дома, да и тяжело мне ходить под погоном, правда, ребята, не могу… Я уже и так переслужил почти полгода после нормы, в связи с походом в Индийский океан.

       - Ну, зато домой едешь с деньгами. Ты ведь после «дембельского» приказа получал зарплату, а не «матросские»?  Правда, служба у тебя опасная, я бы не пошел в команду водолазов, - ответил ему Олег.

        - Я привык,  - опять с  каким-то  безразличием ответил Михаил, - Сам выбирал курсы от военкомата перед армией, почитай – доброволец. Хотелось посмотреть, что там, под водой?

На этом их разговор с Олегом закончился.  Покончив с прощальной трапезой, все направились к железнодорожным  кассам, простившись с теми, кто уезжал на автобусах с автовокзала. Подойдя к кассе, Михаил заказал себе билет до Кирова. Получив его в окошке  из рук симпатичной работницы кассы, с ямочками на щеках, вложил светленький билет в бумажник. Подошел к товарищам, стоявшим посреди кассового зала.  Ну, что, братва - прощевайте! - произнёс он, пожимая им руки. После чего направился в зал ожидания.

                ********

          Поезд отстукивал километры, часы, сутки… Утром, выйдя из вагона в Кирове., увидел здание вокзала, которое было выкрашено в зелёный цвет. Зайдя в кассу, отметил задержку на шесть дней с дальнейшим правом продвижения к месту жительства родителей по войсковому требованию, вышел по истёртым ступеням к остановке автобусов и троллейбусов. Прошёлся вдоль остановки к месту, где сидело около десятка пожилых  женщин, которые продавали семечки и цветы. Выбрал самый лучший букет цветов, спросил цену, подал деньги и неловко принял его из рук женщины. Сел в автобус, который тотчас тронулся, стал рассматривать городские постройки и сам город, не подозревая, что он ему преподнесёт.  Выйдя на нужной остановке,  нашел сельскохозяйственный институт, где училась его девушка Катя Ромашкина на факультете «охотоведение». Открыл широкую дверь в здание,  остановился у турникета, где стоял охранник. Доложил «штафирке» свою просьбу. Тот, важно ответил, - Будет перерыв между лентами, девочки позовут её. Ждите…
            
       Немного отойдя от турникета, принялся  читать разные объявления на доске.
       Раздался резкий звонок, коридоры и вход в институт ожили проходящей молодёжью. На каждом шагу слышалось дыхание молодости, веселья.  Охранник попросил нескольких девочек позвать Ромашкину Екатерину из пятнадцатой группы. Михаил, весь напрягшись, стал смотреть вглубь вместительного коридора.
 
               Узнал её сразу. Белокурые крашеные волосы  в крупных завитках  спадали на её хрупкие по-девичьи узенькие плечи. В сером строгом костюме она приближалась к выходу. Костюм подчеркивал и без того красивую, изящную фигуру девушки.

       Михаила она заметила сразу. Ещё бы, высокий, стройный, потом, он был ещё во  форме матроса, чем очень отличался от окружающих. Её сердце забилось чаще, зарумянились щеки, - вот он, кого она ждала всё время его службы!..

              Познакомились они в Севастополе, правда, при невеселых обстоятельствах, о которых она старалась не думать. Переписывались. Несколько раз она приезжала к нему по его просьбе, ненадолго, после прибытия корабля в базу из походов.  О любви много не говорили, так получилось  само собою, что их взаимное притяжение друг к другу говорило о том, что после службы они с Михаилом поженятся.
   
       Пройдя турникет, Катюша ускорила шаги, и, подойдя вплотную к Михаилу, охватила его шею руками, принялась  целовать, немного согнув правую ногу в колене. Михаил, стесняясь людей, которые проходили мимо них, легонько освободился от рук Катюши, подал ей букет цветов. Приняв цветы, она ещё раз поцеловала его в щеку и поблагодарила за цветы. А застеснялся как! - произнесла, улыбаясь,  она. Пусть смотрят девчонки, какой ты у меня. Они-то каждый вечер целовались и целуются со своими парнями, а я…

 Поправив одежду на Михаиле и стряхнув невидимую пылинку с воротника его бушлата, она ещё раз весело посмотрела в его глаза, произнесла, - Жди меня здесь, я быстро, только отпрошусь у старосты группы, чтобы не поставила в журнал «н», вернусь к тебе. Быстрыми шагами направилась обратно по коридору. Михаил, глядя ей вслед, подумал, - красивая, - оглядывая  всю её стать, - неужели ждала? Такую девушку, многие мужчины «съедают» глазами.  Впервые  его душу  посетила какая-то мутная пелена ревности. Переборов в себе эту вспышку, подумал, всё позади, теперь вместе, до конца. Потому он и заехал прямо к ней, чтобы расписаться в ЗАГСе, и уехать вместе к её и своим родителям, хотя бы на несколько дней.  После того, как она затерялась в толпе студентов, он вышел на улицу и стал ожидать Катюшу,  как он думал, свою будущую жену. Спустя несколько минут она вышла из института, подошла к нему, произнесла шепотом, - Миша, я ещё раз поцелую тебя,.. соскучилась! Не ожидая ответа, крепко поцеловала его в губы, прямо на улице, среди редких прохожих.

       - Куда пойдём? - спросил её Михаил.

       - Как куда? – с вопросом обратилась она к нему. Ко мне  домой, на квартиру, где я живу, тут рядом, я снимаю квартиру на период учебы. Она взяла его за руку,  и они  направились по алее в направлении  филармонии. По дороге зашли в продовольственный магазин, купили продуктов и бутылку шампанского, потом зашли в магазин одежды, где Михаил купил себе осеннюю куртку и брюки. Выйдя из магазина с покупками, направились к парку Ю. Гагарина.  Пройдя немного по  парковой аллее меж высоких деревьев, вышли на улицу Чапаева. Поднявшись на второй этаж «хрущевки», Катя как-то внимательно посмотрела  на Мишу, после чего подала ему ключи от квартиры, произнесла, - открывай сам…

     Войдя в однокомнатную квартиру и выложив продукты на кухне, Михаил подошел к Катюше,  порывисто обнял её и стал целовать в губы, щёки, шею. Расстегнув плотно облегающий  её бюст костюм, потом  тоненькую белую кофточку, принялся целовать верхнюю часть незакрытой  груди. Она не сопротивлялась, отклонив немного голову набок. Всё её тело стало наполняться любовной страстью и сладостным томлением. Михаил поднял её на руки и понёс в комнату, где уложил на диван и начал её раздевать. Катюша, придя в себя, охватила его голову своими ладонями и отрезвляюще  произнесла, - Эй! Моряк, ты слишком долго плавал…. Потом резко поднялась с дивана и поправила одежду.  Посадила его возле себя,  на то место, где она  только что лежала, и, глядя в его глаза, спросила:

       - Миша, ты любишь есть надкушенное  кем-то  яблоко?

       Тот, отходя от нахлынувшей страсти, спросил, - Катюша, ты о чем?  Потом протянул, - а - а, ты вот о чём, ты не девушка,.. женщина?

       В ответ Катя произнесла,- Тему понял, а вот суть её – нет. Истолкуй всё наоборот. Я тебя очень, очень люблю, но не хочу стать таким яблоком для своего мужа, кто бы это ни был, ты или кто-то другой. Понимай, как хочешь… Я не желаю всю свою жизнь извиняться перед мужем,  ложась с ним в постель, чувствуя свою вину перед ним. Каким бы он ни был, но я точно знаю, что его будут точить по жизни мысли, что он не первый у меня мужчина, может второй или тридцатый… Мне уже двадцатый год, но мужчин у меня не было.  И пожалуйста, не думай, что этим я ловлю себе мужа. Как сейчас многие говорят – набиваю себе имидж. Далеко не так.  Я повторяю третий раз, я очень люблю тебя и,.. я.. хочу тебя, как мужчину, но…Потом, ты же знаешь, я очень тебе благодарна за то, что ты когда-то спас мне жизнь в Севастополе. Когда я тонула в море, и если я должна так расплатиться с тобою за это, то… Я не против. Но знай, ты очень этим оскорбишь меня.  После чего уже совсем другим весёлым тоном в голосе, произнесла, - сначала нужно принять ванну с дороги, потом приготовим ужин, и опробуем шампанское, зачем мы его принесли?  А по медицине, зачинать ребёнка в нетрезвом состоянии – нельзя. Так? После сказанного она поцеловала его в щеку и направилась в ванную и  открыла краны.   Сама, переодевшись за ширмой у шифоньера,  подошла к Михаилу, сняла с него верхнюю одежду, пошутила, - Вот как тебя разобрало, бедненький мой Казанова, что и раздеться забыл, - отнесла на вешалку его одежду, и ушла  на кухню  готовить ужин.

        Михаил прилёг на диван, подумал про себя, - так тебе и надо, глупец! Ему стало стыдно за себя перед Катюшей, за свои напористые действия по отношению к ней.. Душа кричала, - «…порвали парус!.. Каюсь,..каюсь,.. каюсь!..». После чего вспомнил Севастополь, где они и познакомились при очень драматических обстоятельствах.

       После майского призыва он попал в Севастополь, и в конце карантина после принятия присяги  некоторым «салажатам» впервые выдали увольнительные.  Совсем не зная города, он направился на городской пляж. Сложил аккуратно форменную  одежду, зашел в прохладную морскую воду, окунулся и поплыл к берегу. Вдруг слева от себя услышал крик о помощи. Оглянувшись на крик, увидел тонущую девушку. Не раздумывая, большими саженками поплыл к утопающей. Оставалось совсем немного до нее,  как она скрылась под водою. Михаил нырнул, вода была малопрозрачная, резало глаза, всё же он заметил тонущую,  и уже на последнем кислороде в лёгких ухватился за тесёмки  купальника, рванул её наверх. Купальник не выдержал, что-то  порвалось и девушка снова пошла ко дну.  Он подхватил  её за руку, воздуха катастрофически  не хватало, стоял шум в ушах, но всё-таки вынырнул на поверхность. И тут заметил, у него от перегрузки пошла кровь носом. Всё же, придерживая голову девушки над водою, поплыл, сколько было сил, к берегу. Ощутив под ногами дно, понёс её на берег. На берегу, прямо недалеко от  воды,  не теряя ни секунды, перегнул неподвижное тело через колено, резко прижал спину, изо рта утопленницы хлынула морская вода. Вокруг них собралась толпа отдыхающих, которая давала ему разные советы. Михаил дотянулся рукою к лежавшей чьей-то рядом на песке одежды, скрутил её валиком,  подложил под девушку  и принялся делать ей искусственное дыхание… Наконец она глубоко вздохнула,  открыла глаза, и непонимающе смотрела на толпу людей, собравшуюся вокруг них. Потом, скрестив руки на груди,  простонала, - дайте что-нибудь…прикрыться.  Стоя на коленях рядом,  глядя  ей в лицо, на ее красивые, чуть посиневшие губы, которых он только что касался своими губами,  подумал, - если не замужем – будет моей женой. Со стороны моря, включив сирену, пристал к берегу катер спасателей. Подошли врачи, и начали колдовать над спасенной. Михаил принёс ей свою форменку - рубашку и надел на неё. Катюша, как её, оказалось позже,  зовут, отказалась ехать в больницу. Врачи ушли,  а они сменили  место отдыха, уйдя от любопытных глаз, и остались на берегу моря вдвоём, до заката солнца.
   
               Так он опоздал на два часа из своего первого увольнения. Своему прямому  командиру он не пояснил причины своего опоздания из увольнения и был наказан тремя нарядами вне очереди и лишением права на ближайшие увольнения в город.

    Но всё пошло по-другому, так было угодно судьбе.  На пляже кто-то сфотографировал момент выхода на берег Михаила с девушкой на руках в пикантном виде. Под снимком была большая статья, в которой   красочно излагался подвиг неизвестного матроса. В конце статьи было предложение помочь  найти матроса - спасателя с неизвестного экипажа корабля, которого зовут Михаил. В конце статьи, приписка: «Спасенная», будет ждать его ежедневно в 12 00,  на берегу моря, где произошла их печальная встреча, в течение  двух недель. А если нужно, то и всю жизнь.
 
     - Ух, уж эти  борзописцы! -  подумал капитан первого ранга Веремеев Станислав Павлович.

       Сидя за столом в  каюте, он  прочитал статью,  улыбаясь, подумал, - как в сказке… Молодость...  Вызвал к себе боцмана и показал статью, спросил ,- Этот, не из наших?..
 
       Боцман посмотрел на  снимок в газете и тут же ответил, - так это же Воронцов Михаил из нового призыва! Служит в группе водолазов. Командир взял в руки газету со статьёй, покрутил её в руках, посмотрел на часы и произнёс, - Вызвать его сейчас же ко мне. Боцман, смущённо опустил глаза и доложил, - никак нельзя, товарищ капитан первого ранга, он наказан за опоздание из увольнения,.. в тот день и он кивнул головою на газету, и сейчас,.. несёт вахту… Капитан  спросил у боцмана, - а что вы сами  думаете Николай Семёнович,  по этому поводу? - и он кивнул головою на газету. Боцман, принял положение «смирно» и отчеканил, - Точно так, как и вы, товарищ командир!.. - Ну, тогда исполняйте  то, что я думаю.

       Представ перед командиром корабля, Михаил доложил по уставу о своём прибытии. Ничего не говоря, командир положил перед ним на стол газету. Помолчал, потом  произнёс, - Очень эффектная пара, как ты думаешь товарищ матрос?  Михаил взглянул глазами на снимок в газете и стоял  молча.
 
              В это время командир посмотрел на часы, потом на Михаила, произнёс, - Так что же ты стоишь, тебя разыскивает такая,.. русалка?! Марш к ней, осталось полтора часа. Эта девушка ждёт тебя каждый день на пляже, с 12 00, там, где ты спас её. Михаил, отдавая честь, повернулся через левое плечо. - Постой!..-  вдруг произнёс командир.   Тот остановился, вновь повернулся лицом к командиру корабля.  Доложи своему командиру, что я отменяю наказание и объявлю благодарность перед строем за спасение девушки. Да, пусть выпишут тебе сейчас же увольнительную до самого отбоя. Только, ни минуты позже. - Погоди, - командир  заглянул в шкафчик стола и подал ему денежную купюру. Михаил стоял молча. - Возьми, возьми, купишь ей цветы, это от всего  нашего экипажа. Такой случай...  Считай это приказом.  Шагом марш!..

              Командир не был сентиментальным, его служба не позволяла этого, но он ещё помнил те минуты, когда  будучи молодым офицером, ходил на свидание к своей теперешней жене Лидии  Владимировне. Помнил и то, как быстро бежали минуты на их свидании. Помнит... Ведь всех командиров кораблей зовут недаром «кепманами», что значит – капитан - человек. Значит,  он должен быть человеком.

       Ровно через час Михаил  был на пляже. Солнце нещадно палило, над морем висело марево южного зноя. Окунувшись, он лёг на песок и стал ожидать Катю. На часах было 11 50.  Её шаги  он услышал ещё за несколько метров от себя. Сам не зная почему, почувствовал - она!..  Не двигаясь, продолжая лежать на спине под палящими лучами солнца, он ждал её. Ждал с чистыми помыслами, как любимую девушку, хотя её почти не знал. Она, замедлив шаги, приблизилась к нему. Присела на корточки, достала из пакета пляжное большое полотенце, лёгким прикосновением промокнула  крохотные капельки выступившего  от жары пота на его лице и как дуновение ветерка, поцеловала его в пересохшие губы. От неожиданности он открыл глаза, хотел, что-то сказать ей. Катюша приложила свою горячую ладонь к его губам, произнесла шепотом, - Я всё понимаю,..  чувствую… Ты мой!.. Правда... За себя пока не ручаюсь… Пока… Разостлала  полотенце на песке и сняла  своё платье, после чего прилегла возле него, коснувшись его плеча рукою, так же тихо произнесла, - Здравствуй – это я!.. Он поднялся на ноги, достал из-под своей одежды несколько бордовых роз, протянул ей, произнёс, - это от  всего нашего экипажа, - так сказал  командир корабля. Она, поднявшись на ноги, приняла цветы, спросила,- и от тебя? Михаил, стесняясь, ответил, -  Да,.. прости, не совсем правильно выразился... -  Спасибо! - произнесла она и поцеловала его в щеку. Потом засмеялась и произнесла, - А весь экипаж целовать за цветы не буду, но передай всем большое спасибо...

     Вот в это второе их свидание всё было сказано друг другу, нет, не словами, а доступным языком любви всему миру: взглядами, поцелуями. Нежными прикосновениями…

             Так пролетело  два  с лишним года. Катюша, приезжая к нему, заботилась о нём, как жена, но не переступая черты близости, присущей  супругам.
 
                ************

Вспомнив всё это, Михаил покраснел, потом поднялся с дивана и прошел на кухню, где Катюша готовила ему котлеты и бело-розовые сырники. Взглянул на неё со спины, подумал, - И это создание я хотел изнахратить с первого удара? Смять, сломить… Но  кто-то другой, невидимый в комнате, прошептал, - Миша, какая разница -  сегодня, завтра, послезавтра? Ты мужик! Такова жизнь… Для этого они созданы, и первый берёт девушку тот, кто смелый, настоящий мужчина, а остальное - вторым, третьим… Как сказала сама Катюша – «тридцатый»…  И он от удивления своим мыслям подумал, - Наверно бывают и сотые, трёхсотые… Какая же любовь у такой жены к мужу?..  После чего встряхнул головою, словно гоня дурные, но справедливые мысли на сегодня, шагнул к ней, взял её за плечи, не касаясь тела, повернул к себе лицом, произнёс, - Прости меня, Катюша… Варвар я!.. Та, раскрасневшаяся возле горелок с горящим газом, закрыла глаза, и подставляя свои губы,  произнесла, - Ну!.. Кайся!.. Быстрее, а то всё подгорит.

       Михаил нежно поцеловал её в горячие губы. Переворачивая котлеты на шипящей сковороде, она произнесла, - Не казни себя, всё естественно, я тоже,.. чуть расслабилась … Впервые мы один на один в комнате, так близко друг к другу,  за два года,.. я тебя понимаю… Соскучились… Думаю, скоро…

     Михаил опередил её – ЗАВТРА!..

     Не поворачиваясь к нему лицом, Катюша спросила, - ЧТО ЗАВТРА? Он докончил,- ИДЁМ В ЗАГС. Ты согласна?
 
     - Это что, предложение?- повернувшись к Михаилу, спросила она.

     -  Считай так. Ты согласна?

    Она прикрыла вновь свои глаза ресницами и часто замахала головой, шепотом произнесла, - Спасибо!.. Да!.. Не скрываю, я этого ждала от тебя… Ты как думаешь, два года, да что я,  бесчувственная?.. Находясь рядом с любимым человеком и…

     - Катюша, а как же другие девушки?..

     - Миша,  они меня  не волнуют, я знаю себя.  Каждый человек устраивает свою жизнь так,  как может, как хочет…  Мне неприятно говорить как девушке о девушках. Но скажу так, как есть. Сегодня любовь «свободная», так говорят многие девушки, особенно молодые. Представь, сколько «промелькнёт» у них мужиков, я не говорю о  парнях ровесниках. И не хочу унизить мужской пол, но подумай, что творят взрослые мужчины с этими  недоросшими  невестами? …За всем этим, следуют  тысячи разводов. Я,.. этого - не хочу. Ну, бывает, погиб муж, бросил, и так далее, это уже взрослые женщины… Они устраивают как-то свою жизнь,.. нужно жить дальше, но не таким способом, как эти скороспелки. Что они понимают из взрослой женской жизни, семейной?.. Мне уже двадцать, и то понятий никаких. А они, в пятнадцать… Да какие пятнадцать?..  Рожают в двенадцать  лет.  У нас и так сегодня много женских проблем… Нет! Это - не по мне!.. И давай закончим раз и навсегда беседу на эту тему. Пока…

     Ужинали, долго смотрели телевизор, опробовали шампанское. Спать легли по разным местам. Проснувшись  утром, Катюша увидела Михаила, чисто выбритого в отглаженной морской форме. Ты зачем надел форму?  Не надоела ещё?  Михаил кратко доложил, - Собирайся, идём регистрировать наш брак. Слово-то, какое, – БРАК!  Ну, хотя бы говорили – регистрировать ЛЮБОВЬ… Потом почесал за ухом, произнёс, а может и правильно – БРАК. Так много разводов в стране. Потом посмотрел на Катюшу, сообщил ей:
     - Мои соображения – я приехал специально к тебе с корабля, зарегистрироваться с тобою, в связи с твоей беременностью. Ясно? Подъём! Быстро в институт, возьми отпуск  на три дня согласно Трудовому законодательству.

                ***********

       К десяти часам они были в ЗАГСе.  Всё прошло.    Долго уговаривал Михаил со своими свидетелями, Катюшиными сокурсниками, зав ЗАГСом поставить штамп в военном билете. Всё же убедил. Вечером скромно отметили это событие в кафе. Без всяких белоснежных нарядов невесты и парадного костюма жениха. Катя попросила Мишу лишь  об одном, зашли в салон молодоженов и купили по её просьбе красивую белоснежную фату и маленькие букетики  цветов. Так они и отпраздновали своё торжество на всю свою жизнь. Она понимала всё, но… Так сложилась их жизнь.  Томить Михаила и себя в близких  отношениях  больше  не хотела. К дому  они приехали на такси.

                Михаил  открыл квартиру и поднял Катюшу на руки, переступил порог… Не включая свет в комнате, Катюша увлекла Михаила за собой и попросила его снять с неё белоснежную фату… Ночь пролетела незаметно.

                Проснувшись в одиннадцатом часу, Михаил услышал шипение сковороды на кухне. Впервые подумал, – ЖЕНА… Обернувшись простыней, зашел на кухню. Катюша готовила завтрак. Подойдя к ней, он обцеловал её шею, отвернул халатик, стал целовать её тело, которое она, по древней привычке Евы, старалась прикрыть руками. Перешел на вспухшие за бессонную ночь губы, синеву под её глазами. И прошептал  куплет стихов, в котором говорится об измене Евы Адаму, со Змеем, в Раю:
                - …И с тех пор Ева грудь прикрывает,
                Всю искусану Змеем, рукой…
                Но в любви всё ж себе помогает,
                Шаловливо открытой ногой… 
       
     Вдруг  она резко сдёрнула с него простынь и быстро метнулась в ванную. Михаил остался нагим. Катюша вернулась на кухню с его гострусами в руках  и спокойно, прищуря глаза, улыбаясь,  подала их ему в руки. Он, смущаясь, принял их, спросил, – ты чего?  Да так,.. на простыни,.. … И как-то мечтательно добавила, - ничего,.. ничего – привыкай милый, мы теперь муж и жена. Ты ведь видел мою грудь намного раньше чем положено, когда вытащил меня из морской пучины…Все смотрели,.. целым пляжем… Михаил вспомнил прошлое, улыбнулся и добавил. –  не только грудь, а ещё и целовал твои холодные губы, когда делал тебе искусственное дыхание.  Он пропел, - «…я буду целовать твои холодные губы…».  Катюша в шутку погрозила ему пальчиком,  произнесла, - воспользовался, моим беспомощным состоянием? У-у-у… Иди ко мне, я тебя за это поцелую… Потом, оторвавшись от губ Михаила, испуганно спросила, а больше никто не делал мне искусственное дыхание? - Нет! Не допустил я, может быть, кто и желал бы,- ответил Михаил.  Потом добавил, - Холодные они были, боялся я, что не приведу тебя в горячее состояние, - шутливо произнёс он. Катюша  сама прижалась  к нему, радуясь, как и каждая женщина в таком случае,  подумала, - КАКАЯ БУДЕТ У НАС ЖИЗНЬ???
 
    На третий день свадебного отпуска, вечером, они возвращались из кинотеатра «Алые паруса». Шли,   направляясь к дому, полутёмной аллеей парка, кое-где горели электрические фонари.
 
              Вдруг услышали шорох кустов и шаги. К ним приближались четверо. Они были в спортивных костюмах, с бритыми головами. У двоих в руках были полуметровые обрезки витой арматуры. Михаил взметнул ладонь к брюкам, к широкому ремню с тяжелой латунной бляхой и якорем посредине. Увы!.. сейчас,  он был в гражданской одежде. Оттолкнув Катюшу к толстому стволу дерева, прикрыл собою. Приготовился к отражению незнакомцев. Они окружил их, остановились. Один произнёс, - Ты, фрайерок, давай сюда сигареты,  зажигалку, заодно и  деньги, вместе с лопатником. Живо!..
 
          Михаил не курил, поискал в кармане рукою, вынул несколько бумажных купюр и мелочь.  Протянул руку к ближе стоящему незнакомцу. Произнёс, - Парни, возьмите и пропустите нас, мы только зарегистрировали брак, три дня назад. Прошу вас, давайте разойдемся с миром. Второй, коренастый парень, ехидно улыбнулся, цвикнул слюной сквозь зубы, произнёс, - Так значит медовый месяц?.. Обкатал хорошо бабу? Или её уже до тебя обкатали? Вот сейчас мы и проверим, поможем тебе. Исправим все твои ошибки…

         Он в мгновенье ока рубанул изо всей силы арматурой,  целясь по руке Михаила, которую он протянул к нему с деньгами. Тот успел убрать её из-под удара и коротким движением кулака во всю свою силу сунул  ему в челюсть. Лязгнул зубами, нападавший повалился на землю, как подкошенный . После чего Михаил бросил с силой деньги второму в глаза, тот ахнул и схватился за правый глаз рукою.…

       - Сука!..- ты ещё и трепыхаешься, -   выкрикнул тот, что был у них за спиной, и ударил Михаила арматурой  наотмашь, целясь в голову. Но конец арматуры зацепился о ветви дерева, и уже ослабленный удар лёг ему на шею у левого плеча, коснувшись его головы. Брызнули искры из глаз. Михаил кинулся на противника, оставляя Катюшу у дерева одну. В то время четвёртый из нападавших на них насильников нанёс ему удар ногой в солнечное сплетение. Михаил потерял сознание. Очнулся он от крика Катюши: – Миш-а-а!.. Помоги-и-и!.. Люди-и-и! Помогите-е-е, убивают-т-т!
 
           Рядом, совсем рядом,… метрах  в ста, светились электрические лампочки остановки. Проходили люди, некоторые стояли, ожидая свой транспорт.  Ни единого слова в ответ. Ни единого движения… Стена бесчувствия и безразличия. Тем временем двое нападавших подняли Михаила на ноги, держа за руки, повернули его к дереву лицом, где стояла Катюша, его жена. Приподняв его голову за подбородок, один из державших его, ехидно смеясь, произнёс: - Смотри, жених, как нужно делать. Учись!.. Третий направился к Катюше. Четвертый так и оставался лежать без движения на земле после удара в челюсть.

          Подойдя к Катюше, гопник ухватил её за волосы и  произнёс, - ложись сюда! Ближе к жениху, чтобы он всё хорошо видел, - и повалил Катюшу наземь. Постепенно боль в шее уходила, или просто Михаил перестал её чувствовать от происходящего у него на глазах. Он уже четко соображал и увидел, как в сторону полетел, белый бюстгальтер с груди Катюши… В разорванным платье,  с задранным подолом она билась в руках бандита, защищая себя. - Что же это?! - мелькнула мысль в гудящей после удара голове Михаила. В этот миг Катюша прокричала вновь, - Помогите-е-е! Михаил был готов отдать сейчас свою жизнь за Катюшу. Пусть он сейчас умрёт, пусть убьют его эти подонки. Пусть что угодно, только бы её не трогали эти мрази своими грязными руками, не надругались над ней. Ведь он её муж… Он уже не думал о своей жизни и вообще о чем-то другом.

       Нависший над Катей бандит, зажав ей рот левой рукой, силился правой рукою и коленом сломить ее сопротивление… Михаил, весь собравшись, сделав неимоверное усилие, вывернулся из рук державшего его бандита.  Бросился вперёд, где лежал сбитый им насильник. Перед его глазами, в полумраке, обозначился свежим срезом конец металлического  обрезка арматуры. Схватив прут, он  разогнулся и нанёс удар в область виска и челюсти бандиту, который  бросился к нему. Тот рухнул наземь. Михаил кинулся на бандита, который сидел на Катюше и всё пытался овладеть ею и показать Михаилу, как нужно проводить им медовый месяц. Уже не помня себя, он с неимоверной силой обрушил конец арматуры на лысую голову насильника. Хряснули кости черепа. Кровь, перемешанная с мозгами, брызнула ему на лицо, руки. Но он бил и бил бандита,  пока его тело не сползло с Катюши наземь. Оглянувшись назад,  больше никого не увидел. Словно пьяный, наклонился над  женой, помог ей подняться.  Потом поднял с земли все лоскутья одежды жены, стал вытирать ими кровь и сгустки мозгов бандита с её лица, шеи.  Не спеша, преодолевая боль в области шеи и ключицы, снял свою куртку и надел её на жену. Посмотрел на место схватки и тут же выблевал на траву. Сотрясение мозга, - подумал он… Обнял Катюшу за плечи, и так они возвратились на остановку, где было много людей.
 
     На остановке они увидели дежурный милицейский УАЗик. Взглянув на круглые часы, висящие на бетонном столбе,  Михаил отметил про себя:  22 часа 05 минут.  Проходя между людьми на остановке к наряду полиции, они видели, как люди, заметив их состояние, расступались, словно от прокаженных. Он подвёл Катюшу к полицейским и коротко объяснил о происшествии. Те усадили Катюшу в машину, один остался с нею, а два стража порядка, направились вместе с Михаилом на место, где произошло нападение бандитов на Михаила и Катюшу. Освещая место события фонариком, один из стражей  порядка произнёс, - ну,  накрошил ты их здесь, парень! Давай-ка сюда свои запястья, - и он закрыл на его руках наручники, при этом добавил, - на всякий случай. Тут же, срочно, была вызвана оперативная группа и скорая помощь.

                Михаила с Катей отвезли в больницу для обследования и снятия побоев, так потребовала от оперативников Катюша. Уже в пятом часу утра  её  привёз к  дому милицейский наряд. Войдя в квартиру, не зажигая света, упала в изорванной своей одежде и куртке Михаила на диван, где прошла их первая брачная ночь. Катя горько зарыдала, давая выход в слезах тому страху, что она пережила несколько часов назад. Гладила ладонью лежавшую рядом подушку, шептала, - Миша,.. Миша… За что?..
 
             Михаила до окончания расследования дела оставили под стражей в полиции. На него легло убийство двух человек. Один из них  оказался несовершеннолетним.
 
       Наступил январь. Катюша ходила на лекции автоматически, иногда отвечая   невпопад на вопросы  преподавателей. Администрация института знала о случившемся, преподаватели шли ей навстречу, стремясь подтянуть её к сессии. Товарищи заботились о ней, приходили к ней на квартиру,  готовили ей пищу, девочки из группы почти каждую ночь ночевали у неё. Катюша была безучастна ко всему, даже забывала о еде. На свиданье с Мишей её не пускали, мотивируя тем, что между ними может осуществляться сговор по случаю в парке. Какой сговор? – думала она. Обратилась  к прокурору, - НЕТ! А время шло...

     В положенный законом срок она носила передачи Мише на улицу МОПРа,1, передавая открыто ему кусочки бумаги, на которых  было написано: «…ЛЮБИМ!.. в скобках – (Я И ТВОЙ РЕБЁНОК)» .  Однажды Михаилу удалось передать  ей записку, в которой он  просил её взять все деньги в его сумке, которые он получил после дальнего похода накануне увольнения в запас, и распоряжаться ими по ее усмотрению, как жены. Её несколько раз вызывали на допросы, где она всё время рассказывала о том, как всё произошло. Да она многого и не видела, защищаясь от насильника. После допросов, она впадала в полную депрессию, вновь возвращаясь  к тем событиям в парке. Везде, где бы она ни находилась, её преследовал, как рок, один вопрос – ЗА ЧТО?..
 
              Шел апрель месяц, Катюша была на шестом месяце беременности. Дело Михаила Воронцова готовилось в суд. В защиту Кати и Михаила Воронцовых выступили студенты и преподаватели института, общественность города. Иногда устраивали небольшие пикеты у здания прокуратуры области. На самодельных плакатах пикетчиков были всегда два слова – « СВОБОДУ - ВОРОНЦОВУ!».  Некоторые центральные газеты опубликовали, казалось беспристрастно, статьи о случившемся с Воронцовыми Михаилом и Катюшей.
 
       Попала центральная газета в руки и капитану первого ранга  Веремееву Станиславу Павловичу. Прочитав её, он чертыхнулся. Собрал в ранее бывшей ленкомнате офицерский состав и матросов, которые  хорошо знали Воронцова Михаила. Составили запротоколированный целый пакет документов: - характеристику Воронцова за период службы, отзывы матросов и офицеров лично в отношении Воронцова. Было вскользь упомянуто и о его представлении к награде за выполнение очень важного боевого задания.  Всё это завершилось отношением на имя командира Севастопольской военно-морской базы с целью оказать юридическую помощь в отношении их сослуживца. Все эти документы были разосланы по адресатам.

     Увы!.. Бумаги,  бумаги.  Пока они дошли по назначению, пока получившие их соображали, как поступить, свершился СУД.   Самый гуманный суд во всём мире. На суд приехал отец Михаила, Николай Андреевич.
 
    Приговор: - Именем Российской Федерации……… Четыре года лишения свободы Воронцову Михаилу Николаевичу,.. за превышение  пределов необходимой обороны…  На процессе  Михаил рассказал правдиво всё, как произошло. Родственники насильников злобно посматривали то на Михаила, то на Катюшу.  Одна,  дородная женщина со стороны «потерпевших» недобро посмотрела на Катюшу, произнесла, наклоняясь к своей подруге, - подумаешь, небось, пропустила через  себя  больше мужчин, как четыре,  ничего бы не случилось. Зачем убивать парней  из-за этого?  Наверно что-то подобное думали и судьи…  Михаил от последнего слова отказался, вместо него попросил Суд разрешить ему проститься тут же с женой и приехавшим на суд отцом. Уже будучи в наручниках, он прижался к Катюше, целуя её, прошептал, -  … только жди меня. Береги себя и ребёнка! Я очень люблю тебя… Верь -  будем вместе. А главное – уезжай отсюда домой. Прошу!... После чего обратился к отцу, - Отец!.. Прости меня, я – не виновен… Увези Катюшу отсюда!..

     Уехать с отцом Михаила домой, она отказалась, мотивируя тем, что нужно сдать сессию,  потом перевестись учиться в другой институт, ближе к дому.

                *****

            Прошла летняя сессия. Сдав  пять зачетов и четыре экзамена по курсу обучения, Катюша взяла академотпуск в связи с беременностью. Она часто получала письма от Михаила, зачитывала их до дыр на бумаге, плакала, орошая строчки горькими слезами. И всегда вставал вопрос,- ЗА ЧТО?.. Разве они кому хотели смерти в тот вечер?! Приговор суда врезался в её память острой бесконечной болью.

       Сначала, Михаил писал, что находится у Усть-Илимска, но последнее письмо пришло из Мамакана,  этот населённый пункт она знала.  Он был расположен всего километрах в трехстах на Север от Тоннельного, расположенного по железнодорожной ветке – Верхняя Заимка – Витим.  Там недалеко жили её родители.  Из Тоннельного к Таксимо, потом из Таксимо к Мамакану можно доехать на автобусе. Её стала одолевать  одна  мысль, - только  уехать туда! Срочно!.. Там Михаил, и можно будет иногда видеться с ним.   Оставаться в этом городе, где произошла с ними беда, она боялась. Ей казалось, что её везде преследует кто-то после суда над Михаилом. Боялась мужчин,  просто смеха молодых парней и девушек, которые ни в чём неповинны перед ней.  - Домой!..- были все её помыслы.   После сессии, стала собираться к родителям, отправила письмо мужу о переезде её из Кирова к родителям. Просила его больше не писать писем по этому адресу.

                ******
    
          Когда-то её отец, Ромашкин  Леонид Викторович,  прочитал в журнале «Охота и охотничье хозяйство» опубликованное объявление о наборе на работу егерей.  После заключения договора переехал он  со своей женой Евдокией Анатольевной и только родившейся Катей  в Тоннельный. Переехали они  из  Красноярского края в  Республику Бурятию. После  оформления отца на работу его направили  со всей семьёй в закреплённые за ним охотничьи угодья в верховьях   Верхней  Ангары, которая брала своё начало на административно - территориальной границе Бурятии с Иркутской областью и впадала в озеро Байкал.  За увалами, дальше, находились верховья Левого Мамакана. Там её Михаил и отбывал срок. Позже  семья Ромашкиных получила квартиру в  Тоннельном. Катюша жила там, где и получила  среднее образование. Поступила в Кирове в институт на факультет «Охотоведение», решила работать с отцом вместе.  Летом ездила в Севастополь к тёте по материнской линии,  там и познакомилась с Михаилом.
      
    Спустя неделю, она выехала из Кирова с билетом в руках,  к Тоннельному. А через несколько дней на вокзале, под вечер  её встретил  отец Леонид Викторович на повозке лошадью. В Тоннельном  на  ночь они не остались, так как её мать и младший брат  Алексей были на кордоне. К дому, как называл его отец - «кордон», было около двадцати километров по грунтово-каменистой дороге.   Ехали домой не спеша, отец видел её положение. По дороге он всё расспрашивал её: о делах в институте, учебе. Катюша не выдержала сама, попросила отца остановиться.  Пока он разжигал костёр, заваривал чай, потом пили его, она рассказала ему всё.  Всё, начиная с того времени, как её спас Михаил в Севастополе, о её встречах с ним, о студенческой свадьбе, и о происшествии в парке. О несправедливом, как ей казалось, суде над Михаилом. Отец слушал молча. Костёр догорел, вдвоём собрали пожитки, так называл отец вещи. Положили на повозку, где стояли канистры с бензином и соляркой, отец возвратился к ней, обнял Катюшу за плечи, произнёс, - Ничего дочь, переживём как-то. Господи! Помоги моей дочери… Лучше бы меня посадили. Какой он у тебя, Михаил-то? Катюша, вытирая скатившиеся на щеки слезы, достала из сумочки свадебную любительскую фотографию, подала отцу. Тот взял её и долго смотрел на фотографию, потом подал ей обратно, произнёс, - видный мужик, говоришь матрос? А как по душе, не гнилой?
 
    - Что ты,.. папа?! – как-то испуганно охнула  дочь. – Ну-ну, произнёс отец. Слава Богу!.. Дважды спас тебя.  Помогай ему Бог!  Катюша приклонилась головою к отцу, произнесла, - я теперь  не Ромашкина, а Воронцова, на фамилии Миши.

       - Ишь, Воронцова  говоришь, хорошая  фамилия. Он ещё раз повторил, - Бог поможет ему,  пострадал  парень. Тут недалеко, может и съездишь когда к нему на свидание. Время, оно быстро летит. -  Папа, обязательно, я специально переехала домой. Вот только бы родить.  И Катя вспомнила, как она ходила в церковь в Кирове, молилась Божьей Матери, просила простить Михаилу и ей все грехи и особенно то её обсуждение в разговоре с Мишей о непутёвых девочках… Просила простить ей её гордыню, самонадеянность… После случая в парке она как бы надломилась вся, пропала  воля к жизни. Только и поддерживалась её жизнь существом, зародившимся в ней. - Господи, родить бы здорового ребёнка!.. - часто думала она. Заночевали на каменистом увале, а по восходу солнца были дома.
 
       Мать, Евдокия Анатольевна, встретила их у ворот дома егеря, пропустила повозку в обширный двор, закрыла ворота  и помогла ей встать с повозки на землю.

    -  Кровинка моя! – произнесла со слезами мать, - проходи в дом. Тяжело тебе  было на повозке? Машина у отца поломалась.  Войдя в дом, Катюша увидела брата Алексея, который учился в десятом класс в Тоннельном. Сейчас был дома на каникулах.  Стесняясь сестры, подошел к ней и поздоровался. Катюша обняла и расцеловала его. - Богатырь!..- вымолвила она, рассматривая брата, который вырос, раздался в плечах.  Обедали все вместе. К вечеру Катюша готовила с матерью ужин, и они долго, как женщины, разбирали её горе. Мать плакала, крестила её троеперстием, просила её беречь будущего ребёнка, чтобы не бросил муж. Получив поддержку родителей, Катюша почувствовала себя дома лучше. Часто думая, - как пройдут роды, поеду на свидание к Мише с ребёнком.
 
                *****

     Когда разлучили Михаила с женой в районной  полиции, он был этапирован из участка  в тюрьму на улице МОПРа,1.  То, что он там увидел и услышал – лучше никому не видеть и не слышать. Всё же, после месяца своего нахождения в тюрьме, понял, - жить можно везде. Только - на коленях, лёжа, зарытым по шею в навоз – можно… Конечно, для него, выросшего в семье, где была правильная человеческая  жизнь, потом сама армия, коллектив,.. такое существование в тюрьме казалось невозможным. Новая жизнь в заключении для него была непонятной. Чтобы выжить, существовать  здесь, нужна была беспощадная ломка всего того, что сложилось в нём до суда. Сам суд и приговор он считал несправедливым. Часто думал, - а вот бы их, судей,  убивали  там, в парке,  что бы они делали?.. Как бы из-за них судили насильников?  Но никто из представителей суда, к их счастью, не оказался на его месте в тот вечер.  Хотя, говорят же, - «… от сумы и тюрьмы не зарекайся…». Единственным святым и дорогим для него оставались  жена и будущий их ребёнок.

    Со всех углов, здесь, сквозило злобой, предательством, наглостью, рабством. Тяжело было духовно. На корабле один коллектив, одна цель, задача, товарищеская дружба. Перед глазами голубое небо, море, воздух.  Здесь….  Так он постепенно вживался в «норматив» тюрьмы, а потом и зоны. Его заставили так жить. Долго, ворочаясь ночами на нарах, думал и о Катюше. Пока ещё думал, а не плыл безвольно по течению зэковской жизни.

     Но однажды ночью к нему пришла мысль, - а что если эта жизнь, всех зэков, является направляемой кем-то в государстве? Так сказать, «скоростная перековка»  самих людей, общества, которое ранее составляло более дружный союз - СССР. И конечная цель «перековки» – воспитать следующее поколение в духе глубочайшего недоверия друг к другу, злобы человека к человеку, алчности, готовности пойти на убийство друг друга, предать друг друга. И СТЕРЖНЕМ ВСЕГО ЭТОГО – является РАЗОБЩЕНИЕ ЛЮДЕЙ. С целью создать такое общество, о котором  писал в своей книге «Вечный зов» писатель Иванов – общество «скотов».  Вот что и нужно кому-то. Ему от этой мысли стало не по себе…

    К суду он был готов с мыслю, - что говорить? Посадят на нары надолго, точно. Он был не искушен в преступлениях, тюремной жизни, судах, защитниках.  В таком состоянии  походил на только что родившегося младенца, который привыкал к новому миру в своей жизни.  И вновь стал перебирать те события в парке. Главным вопросом был – в чём он виновен? И вообще – виновен ли он?  В ПРЕСТУПНЫХ ГРУППИРОВКАХ НЕ СОСТОЯЛ, ПРЕСТУПНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ НЕ ЗАНИМАЛСЯ, и тут он останавливался. Оказывается, больше и перечислять-то нечего. Это было только начало его жизни, становление семьи. Тогда - за что же я осуждён?  Выходит, за то, что защищал свою жену и себя от подонков.  И выходит, что по меркам сегодняшней Фемиды в РФ я должен был:

       СТОЯТЬ И  МОЛЧАТЬ, КАК БЫК  ПЕРЕД ЗАБОЕМ.  КОГДА МЕНЯ УБИВАЮТ, НАСИЛУЮТ У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ МОЮ ЖЕНУ, ПРИ ЭТОМ ОСКОРБЛЯЮТ И ЕЁ И МЕНЯ. КОГДА ЖИЗНЬ МОЯ И ЖЕНЫ НАХОДИТСЯ В РУКАХ ПОДОНКОВ, ДЛЯ КОТОРЫХ НЕТ ЗАКОНА, О КОТОРОМ ТРУБЯТ ПО ВСЕМ КАНАЛАМ.
Как выйти из такой ситуации так, чтобы миновать её величество - Тюрьму? УВАЖАЕМАЯ ФЕМИДА - КАК? Встреча в тёмном углу с такими , мягко сказано, людьми, не шахматная игра в утенённом месте парка. Как различить эти пресловутые «превышение» и «не превышение» защиты своего и жены здоровья, жизни  в такой экстремальной ситуации? И вообще, всех граждан государства в целом. А ведь при продвижении кортежа  руководителей  государства только шевельни кто подозрительно рукой, и будет убит охраной. Нет, что-то не так. В его сознании, душе, происходила необратимая ломка понятия, заложенного за все двадцать лет,  о справедливости, о праве на жизнь и на защиту от посягательства на неё. Вот как «перековывают» мгновенно общество и представления о правовых отношениях в нём нормально воспитанной  в семье человеческой  личности.
   
           - Ну, уж хрена!  Я  поступил правильно. Только так! Хотя, по моему наказанию видно, что сегодняшний закон гласит: у тебя, на улице забирают жену, ребёнка, отрывают насильно. Тут же , пред тобою насилуют, избивают, потом возвращают тебе, а то могут и убить, а ты должен молчать…

            Разве можно передать судьям то состояние человека, в котором он находится в такой ситуации? Этим наверно бескровным существам, которые стучат деревянным молотком, как менеджеры на аукционе...

        Будучи на зоне, он не мог больше смотреть правовые передачи в часы просмотра телевизора. Его мутило от потоков вранья. Он словно проснулся и увидел свою жизнь во всех её богатых красках правды и лжи, добра и злобы.   Переваривая  такие острые как ежи вопросы, в постели на зоне, он засыпал только к утру.
 
                *****

          В Забайкалье стояла хорошая погода, После подъёма, физзарядки,  приведя себя в порядок, зэки шли в столовую, а после - на работу. «…Золото, золото,  золото...», - поётся в песнях.

              Рядом с  Мамаканом, находилась бывшая столица золотопромышленников - Бодайбо. Конечно, всё же стоило бы поставить на двух главных въездах в город, хотя бы из стали, два самородка, покрытых тончайшим слоем натурального золота. Откуда такое название города, неизвестно. Может быть, от слов русских искателей золота?  « Подай боже!»…. « Подай бо»…А может, наоборот, «бодай его Бог!»?..  « Бодай Бог!»?  Сколько из недр этой земли извлекли этого металла за два  века?..  Перевернув её трижды лопатами, экскаваторами, драгами. Только Бог знает.
 
            Местные насыпные  дороги и те имеют примесь золота. Воистину БОГАТАЯ  Россия! А народ – НИЩИЙ … А сколько произошло в этих краях смертных случаев? Святое и кровавое здесь место вокруг  этого захолустного городка. К которому и автострады толковой нет сегодня. Святое, потому что Бог, пролетая над этой скудной землёй, рассыпал драгметаллы.  А кровавое,  потому что жадность людей к этим металлам толкает на убийства  друг друга.
 
       Прошло почти два года после суда над Михаилом. Он постепенно «притирался» к жизни на зоне.  Сейчас он шагал в колоне  зэков, которая направлялась на  разработку  по добыче ценного металла открытым способом.  Колонна заключенных продвигалась  змейкой по берегу бурной речушки, впадающей в реку Мамакан. Та, в свою очередь, несла свои воды  в реку Витим. Шли по четыре человека в шеренге. Эту речушку зэки называют  почему-то Жертва. Михаил не задумывался над этим названием, Жертва – значит Жертва. Может, много драгметалла пожертвовал этот бурный поток воды и камня людям. А, может, здесь покоится много жертв, душ людей, поглощённых этим металлом? Все его мысли почти беспрерывно находились около Катюши и родившейся дочери Верочки. Скажи ему кто сейчас, давай отрубим руку тебе, и ты уедешь к ним – не задумался бы ни на минуту. Отдал бы на отсечение. На зоне он похудел и огрубел характером, но где-то глубоко в душе он ещё больше любил свою Катюшу и ещё не виденную им дочь…

        Он шёл вторым от края шеренги справа. Рядом с ним, слева, шел человек,  примерно лет пятидесяти, невзрачного вида, продолговатое его лицо было побито оспой. Ходил он всегда тихо, размеренно, держа свои руки за спиной.  Проходя ежедневно этот единственный путь, от барака к месту работы и обратно,  всегда злился, думал, - куда они несутся? Уже нет СССР, нет коммунизма, к которому все бежали, а они скачут и общим потоком несут и его. По характеру был молчалив, почти никогда не повышал голоса, будь то на кого. При разговоре с любым человеком  свои руки держал за спиною. Своих слов никогда    не бросал  на ветер. Но если  он в злобе  на собеседника выносил руки из-за спины, то,  считай, жертва. Это был Рогов Фёдор Максимович, погоняло «Рог».
 
          Не поднимая головы, шагая и глядя себе под ноги, он тихо произнёс, - ты, Воронок,  вот что, подойдёшь ко мне с лопатой для ремонта, в период перекура. Нужен ты мне…. И замолчал. Михаил знал – это приказ, а приказ, не обсуждается. Здесь, пусть и не армия, но «экипаж» тоже, не хуже чем на флоте. Только в обратную  сторону.

        - Хорошо,- ответил он на слова «Рога».  Такое погоняло  было за этим человеком  на зоне, происходившее, наверное от его фамилии – Рогов Фёдор  Максимович.   Почти всю свою жизнь с малолетства он провёл в заключении. Зона – это его дом, даже больше чем дом. Это его небольшое государство, в котором и он принимал участие в правлении. Он принимал участие в «сходках» главарей, будучи на свободе или на самой зоне. Управлял массой заключенных.  Смерти уже не боялся, да и боялся ли он её когда либо вообще?  Самое обидное для него было то, что сегодня всякая «сявка» прикипала к воровским законам, которые и он когда-то вместе с другими заключенными составлял, соблюдал и берёг…. При всём  этом вся эта «накипь» незаслуженно нагло  пыталась командовать такими как он, – «ветеранами подневольного труда». Часто стали пропадать воровские «общаки»… Ширился беспредел...

             Он, своей шкурой чувствовал, как рушится тот мир в котором он прожил свою жизнь. Что может быть хуже для человека в этом мире? Это когда на его глазах, к концу его жизни рушится то, что он создавал своим потом, кровью. Пусть у Рогова была другая жизнь от большинства всего народа России – преступная, но это его. Он никому не навязывал такой жизни на зоне, он только «сортировал» попавших к нему, в его владения,  людей, ставил их на «места». И вообще хорошо осознавал то, что этот мир людей, похожих на него, не иссякает в России, наоборот - приумножается при таких политических событиях в стране. Он не был туполобым и жестоким «руководителем»  этой серой массы душ, очутившихся по разным причинам на зоне.
 
             Понимал одно – быть как можно более справедливым к ней. На этом и держалось долгие годы его правление в этих местах, да и не только в этих.  И повернись на каком-то  отрезке его жизни события по-другому, всё равно он был бы руководителем даже там, на свободе. Срок его приговора подходил к концу, до свободы оставалось несколько недель. Но он не радовался этому, такова его работа, то освобождаться, то вновь садиться и сроки свои он как-то ухитрялся регулировать по времени. Когда нужно - входил на зону, когда требовалось - выходил...

       Вот и сейчас поставила братва перед ним задачу…  Трудную и опасную для него самого. Ставились на кон его воровская честь, умение править этим миром, миром заключенных, а, главное, понимание сегодняшних событий в стране.
 
       Власть есть – власть. Кинут человека за колючку, вот и всё исправление. Наблюдают с той стороны проволоки,  пишут разные там отчеты.  Нет… Сколько он перевидал всяких зэков за свою жизнь?.. О-хо-хо…А ему,.. перевоспитывать… . Да что там перевоспитывать? Он просто делил всех заключенных на разряды…. И потом, - «…каждый сверчок – знай свой шесток…». За этим следил чётко, чего требовал и от своих «шестёрок».

        И сейчас, шагая в колоне собратьев, он вспомнил смешной, но в то же время печальный случай.   Однажды порог зоны   переступил мужчина, эдакой  громадина, силы неимоверной, подковы рвал, а по характеру - дитя. Попал  он к нему в «гости» на полтора года за три мешка комбикормов. Сергеем звали. Подозвал он его к себе и спросил, - ты что же Серый так мало брал? А он и говорит, - детям жрать не было чего, им до весны хватило,.. да и хозяина свинофермы  жалко было…. Вот он какой мужик на Руси, семеро детей настрогал, наверно мастер по этому делу был. Или жена наверно была большая мастерица, « схватывала» всё на ходу, а ему вот – хозяина жалко...

                Освободили его досрочно. Не прошло и полгода, как он вновь оказался на зоне. Спрашивает его Рогов опять, - Теперь-то за что посетил наши края?  Он так виновато мнётся, переступая с ноги на ногу, отвечает, - Опять три мешка комбикормов  украл. Пришел домой из зоны, жена плачет, дети кричат, - папа, кушать хотим, роются  худыми ручками  в  пустом моём вещмешке, ну, и не выдержал я….  - И сколько  сейчас  «отмерили» тебе? - спросил его Рогов. Тот выдохнул, - Три года…. Так горько стало Рогову за творящееся в стране, что он и беседу прервал. Только произнёс вслух, - А вот министрам всяким, за миллиарды ворованные, три года не «вешают». Всё проходит…. Перед выходом Серого на свободу Рогов позвал его к себе. Сказал ему кратко, но жестко, - Если ты ещё хотя бы раз попадёшь на любую зону, с «параши» не встанешь! Спать будешь на ней,.. сидя! Уяснил? А с детями, мы тебе поможем…

                Не было больше его. Посовещавшись на зоне, послали к нему «гонца» с деньгами. Мало чего, семеро детей… .А вдруг вырастет между ними Жуков какой, или Суворов, Ломоносов….  Перед тем, как отдать ему деньги, строго предупредили, - не вздумай  хотя бы  на «чекушку» себе оторвать от них…

    Всякое видел Рогов на своём веку. Всякое…. Видел и таких беспредельщиков - головорезов, которые приходили в зону и решались «устранить» его. То ли по заданию чьему-то, то ли просто захватить верх на зоне… Сейчас как,.. новое дуновение... Таких он пускал под «откос», не давая им опомниться. Словом, пока держал власть на зоне крепко. Братьев таких, как Брут, хоронил заживо, выведывая у них перед смертью все концы…

                ***********

       Через пару часов работы  на участке пришёл к нему во времянку-мастерскую Михаил.  Рогов посадил его за стол, угостил чаем. Долго смотрел он на Воронцова, пока тот пил чай. Жалковато было этого совсем молодого парня, здорового,  с мужественным лицом. О нём, как говорят, он знал всё – «где родился, где крестился?». Тут же подумал, - нет выхода. Хотя он впервые в своей работе подумал, - может, оставить его в живых, после выполнения задания? Такого в его практике не было.  «Процеживая» всю биографию этого парня, он узнал многое о нём. И о жене, дочери, о представлении его к награде. Это в двадцать с лишним лет?  Жить бы ему, но у Рогова не было более крепкой кандидатуры на «дело». К тому же, Воронцов  в армии служил в команде водолазов. Вот что самое главное в намеченной Роговым  «операции».  И на вид крепок, побаивались  его многие зэки.  По «мокрухе» сел,  двух человек  завалил. Так что  прежде чем позвать его к себе  для беседы, он «просеял» все земные  дела Михаила. И всё же жалко было ему этого парня, правильный мужик.

       Тот, допив чай, поблагодарил за угощение,  посмотрел на Рогова, спросил, - Чего позвал?

       Рогов посмотрел на него, ответил, - Дело к тебе у нас есть.  Так и сказал, – «у нас», хотя были здесь они один на один.

           - Такое дело, – продолжил он, - можно сказать – банковское.  Как говорят у нас – общаковское … А выслушав его, ты не в праве будешь в «отказуху» пойти. Ясно? Если скажешь «нет», то от меня ты не уйдешь живым. Обстоятельства сложились так, что ни у нас нет выхода, ни у тебя. И  говорю тебе прямо, а ты схватывай.
 
       -  На днях нужно перекинуть с одного места на другое  пуд «рыжья», ну, золота, нет, не на зоне и не из зоны.  Оно находится уже на свободе, в основном  крупа, ну, десятка три хороших самородков  там…. Почему пал выбор на тебя? Скажу. И знай, каждое моё слово – правда, ты только запоминай хорошо.

       Наши «курьеры», на зону, не возвращаются.  Нет пока таких людей как ты у нас на сегодня.  А перекинуть его по магистралям сегодня  нельзя, заподозрили, навтыкали везде разных «микро», менты с собаками…. Как я тебе уже сообщил, «рыжьё», находится на свободе, твоя главная задача: прыгнуть в реку Жертву в период конвоирования мужиков на зону после работы и пронырнуть метров тридцать-сорок. Нужно как можно  дольше продержаться  и проплыть   вдоль реки по течению под водою. Главная  задача в том, чтобы вынырнуть между камнями, точнее под камнями, которые и образуют нечто вроде микро-грота с воздухом. Места мало, но дышать будешь свободно, между камнями есть просветы и ты будешь слышать и видеть всё, что будет твориться у реки после твоего побега. Выступающих камней на речке много, но посреди реки есть три, вот ты должен попасть на тот, что между двух. Глубина там не большая, до трёх метров.  Смотри, не всплыви ногами. Тогда охрана поймёт всё. Это будет провал.  После того, как отряд уведут на зону, осторожно выберешься на волю. Только ни малейшего шума. Может охрану вздумают выставить на часок, с собакой… Мало чего… Трупа твоего-то  не будет.  Так что  сначала присмотрись, прислушайся. После чего пойдёшь по указанному завтра мною направлению. Дойдёшь к вековой сосне, укажу завтра, от неё, вдоль реки, метров в двадцати, стоит толстый старый пень. Аккуратно сдвинешь его в левую сторону, не роняй его и не следи сильно вокруг. Ясно?  Достанешь из тайника под ним помповое ружьё и патроны. Возьмёшь там питание на дорогу, компас, охотничий нож.  Главное, вещмешок, он сделан  профессионалом из кабарожьей шкуры, удобный в походе. В нём и есть пудишко «рыжья», то бишь – золота. Конечно, тяжело, путь дальний. Но у нас выхода пока нет,  Воронок.

    Объясню тебе и маршрут, куда и к кому идти.  Всё запомнишь в памяти, никаких бумаг по маршруту. Ну, что? Как ты понял? Главное в твоём деле, поднырнуть под камни, которые образуют мини грот, найти вход. А потом, уже легче будет.  Не попадёшь в цель, мы попадём в тебя. Потому, Миша, что ты стал уже сейчас носителем большой тайны. Вот и речушку эту издавна зэки называют потому наверно Жертвой. Только знают об этом единицы…. Уйдёшь в побег дней через пять, за это время мы ещё переговорим  кое-что с тобою. Вопросов у нас много. Кто и как положил в тайник «рыжьё», ты лучше не интересуйся и забудь навсегда весь мой сказ, как выполнишь дело.  И с сегодняшнего дня будешь есть усиленную пайку, не ропщи… Могила. Перед побегом, здесь у меня, сменишь свою одежонку, на добротную, лёгкую и тёплую. Силы тебе будут ой как нужны. Не вздумай сушить сырую одежду сразу у костра, тут же.  У пня, только крепко выжми её,  а дальше, высохнет на ходу. Потеть будешь…Дым у колючей проволоки – ни к чему, должен понимать.
 
          Закончив краткий рассказ, Рогов посмотрел на него и спросил,- ну, что скажешь, Михаил?  Твоё слово, как на духу. Но запомни, прежде чем мне дать ответ, мы знаем всё о тебе и о твоей жене Катерине, и о твоей маленькой дочурке…. Всё…. Вдруг чего – их жизнь - твой залог нам. А пала карта на тебя потому, что ты служил на флоте и специальность твоя армейская особая – водолаз. Значит, водная  стихия тебе знакомая, сориентируешься правильно. Осечка в деле может допускаться в самом начале задуманного плана, но не на его средине. Только не проскочи мимо камня, течение быстрое, рассчитывай чтобы не пронесло мимо... Тебе ошибиться нельзя… Потому тебя и к награде в армии представили, так сказать, «за воду», в которой ты  тогда  не ошибся… Знай, Миша,.. всё знаем о тебе. Это власть тебя забыла…. Дала срок… Мы – нет. Мы жизнь можем дать тебе, или забрать твою и, … но не забудем.
 
          Рогов всегда делил путь золота на части и на каждый участок пути был новый курьер. Слушая его, Михаил подумал, - До тюрьмы гнали под воду и здесь то же…

       «Рог» прервал его мысль, - Теперь самое главное. «Рыжьё» понесёшь по левому берегу реки Мамакан. Километров через семьдесят-восемьдесят пути река разделится, на левый Мамакан и правый Мамакана. От места её раздела так и пойдёшь дальше по левому Мамакану. Он рисовал его будущий путь на кусочке бумаги.  Запомни, я ориентируюсь  по берегам, согласно карте, и с твоим образованием, ты должен знать, где левый берег реки, а где правый. По простому, ты будешь продвигаться всё время  против течения, и река будет находиться по левой твоей руке, даже после её раздела, к которому отсюда километров восемьдесят, это примерно.  Пройдя ещё километров двадцать по берегу, увидишь домик охотника, хозяином в нём Силантий Максимыч. И он  обрисовал его личность. А вместо «документа», увидишь наколку на его левой  руке, на тыльной стороне ладони, она изображена в виде скорпиона.  Ему и отдай «посылочку», привет от нас передай. При всём этом, - Рогов посмотрел внимательно на него, словно решая какой-то важный вопрос, -  назовёшь цифру «четыре». Не забудь озвучить цифру, а то долго не побеседуешь с ним, старик он строгий. Чертёж Рогов тут же сжёг. Смотри, не пройди охотничий домик после раздела реки,  будь внимателен, реку держи на глазах. Меткой тебе места домика будет небольшой шумливый водопад. Тут-то и смотри в оба. Да, ещё одно, когда всё задуманное удастся здесь, выберешься из грота, дойдёшь до устья реки Жертвы, это близко, километра полтора, переплывёшь Мамакан и дальше по его берегу следуй, как я уже сказал, до конца, после того, как закинешь за плечи «рыжьё». Ну, как, эамётано?  Словом, всё похоже на сказку «Красная Шапочка», или ещё больше, на «Машенька и три медведя».  На этом  он остановил свой рассказ,  заведя руки за спину, исподлобья  глядя на Михаила, спросил, - как решил?

        Михаил всё понял и не задумываясь долго, ответил, –  согласен!.. Куда мне деваться? - Разумно, разумно, - ответил Рогов,  перенося руку из-за спины наперёд себя, и бросил острую, как игла дикобраза, заточку на рабочий стол.  Тут же взял лопату Михаила, забил молотком второй гвоздь у крепления ручки из дерева, сунул её ему в руку, произнёс, - не вздумай уйти с мешочком «налево», истребим до седьмого колена…. От тебя зависит сейчас  и моя жизнь, ты мой кандидат в «курьеры». Так что уж прости меня…. Иди, часто встречаться нам нельзя, опера сейчас тоже ушлые….
Выйдя за дверь, он услышал негромкое мурлыканье Рогова, -  «…Здравствуй, моя  Мурка!.. Мурка…». И он удалился на своё место работы.
 
     Наступил пятый день. За это время Михаил ещё три раза беседовал с Роговым по пути, уточняя мелочи маршрута. В последний день он переоделся в мастерской Рогова: тёплая рубашка, безрукавка, брюки и крепкие берцы, на голову одел двойную спортивную шапочку. Всё шло по разработанному плану Рогова. Ранее, по пути на работу и с работы, Рогов всё показывал и рассказывал шепотом, шагая в строю с Михаилом. Главное, при прыжке в воду не зарывайся  глубоко,  близко дно…Можешь позвонок поломать. Отметь себе на память, при прыжке, направление к камню… Хорошо и экономно  расходуй кислород  в лёгких. О всплытии раньше чем в гроте, лучше не думай. Задохнись насмерть, но не всплывай.  Вон там, смотри, в синеве дымки, стоит толстая вековая сосна, там и пень… побег будет сегодня, в период  следования отряда с работы на зону, чтобы потом тебе было легче скрыться в ночи. Услышишь шум драки заключённых впереди колонны,  действуй по обстоятельствам сам, дальше я тебе не помощник. Только прыгай в реку сразу, не тяни. Вся охрана непроизвольно  свои взгляды сконцентрирует на месте драки. А потом,  им этот приём перед побегом  кого -либо  известен с царских времён. В охране целые династии, потомки местного населения…Можно сказать, академики... Но ничего нового мы пока не придумали. Да, чуть не запамятовал главное. При передвижении по местности, в гости к Максимычу, к себе не подпускай никого на выстрел.  Такое ружьё дано тебе для охраны того, что ты будешь нести. Если кто попытается приблизиться к тебе напористо, бей насмерть, а не то, потом, тебя убьют точно. Не подпускай ни женщин, ни подростков, знай, они могут быть подосланными кем-то и иметь  короткоствольное  оружие. А кто-то только наблюдать будет за вами. Потому что сейчас и в тайге много бродит разных там «хунхузов». Так что смотри…. На твою жизнь и смекалку поставлен пуд «рыжья» и моя жизнь…

             Михаил тут же спросил «Рога»,- А кто такие «хунхузы»?.. Рогов, посмотрев на Михаила  чуть потеплевшими глазами, каких он не видел у него никогда, ответил, - Молодец Воронок! Я нутром своим  чую, что ты тот, кто мне нужен. Хотя и не наш….  Скажу кратко -  Давно, ещё при царях, в Забайкалье и ближе к границе России  и Китая, одни китайцы переваливали через сопки к нам и собирали корни женьшеня, ну, и золотишко мыли мал-мал. Другие, их соотечественники, «пасли» их, в период сбора «урожая». Да не только соотечественники, но и наши, русские. И когда те направлялись в Китай, эти люди, «хунхузы», оседлывали тропу и убивали их, а всё то, что они несли, забирали себе. Вот так  и при нашей работе могут появиться подобные им. Уяснил, кто такие «хунхузы»?   Я не запугиваю тебя. Помни…

                *****

    Выслушав предложение Рогова в мастерской, Михаил, ещё  вначале беседы понял, нужно соглашаться с его предложением. Выхода нет. Лучше утонуть, чем подвергнуть смерти жену и дочь Верочку. И потом, всё равно, если откажусь – убьют.  После суда над ним шел второй год. Катюша в письме сообщила ему о том, что он стал отцом. Дочь назвали Вероникой. Идти на побег он не думал, оставалось почти половина срока.  Как всё нелепо, - подумал он.  Понимал и то, что другого выхода у него нет. Уже несколько раз он мысленно прощался с Катюшей при крутых поворотах своей жизни на зоне, но всё проскакивало.

       Сейчас, идя в колонне с работы, но уже не на зону, а к роковому месту,  он не думал ни о чем другом, кроме  «задания» Рогова, мысленно сверяя в памяти квадрат расположения  валунов в реке. Поравнявшись с местом, где  должен осуществить прыжок в реку, он не услышал шума впереди колонны. Тянуть дальше  не мог, иначе потеряет выгодное положение для прыжка в воду. Не раздумывая,  выскочил из колонны заключенных, сделал четыре шага и прыгнул в реку с низенького берега.  Будучи в полёте, уже у самой воды, услышал крики впереди колонны и громкий окрик у себя за спиною, - Стой!.. Стреляю! -  Потом выстрелы.  Вода расступилась перед ним и он, прогнувшись в спине, пронёс своё тело у самого дна реки. Работая руками и ногами, боясь всплыть на поверхность воды, направился к камню, место которого отложилось в его памяти, когда  был  ещё в прыжке. В считанные секунды,  с помощью быстрого течения достиг объёмных камней. Схватившись руками за их скользкие выступы, он метнул своё тело вправо. Прохода не было, обозрение дна было хорошее. Повернул своё тело головою против течения, чтобы его не опрокинуло быстрым напором воды, принялся ощупывать валуны камней уже слева. Вдруг его тело прогнуло водою, и он скользнул под «колпак». Кислород был на исходе. Поднявшись немного  вверх, одновременно ощупывая правою рукой над головою, почувствовал поверхность воды. На последнем кислороде в лёгких всплыл, тихо выдохнул и вновь набрал в лёгкие воздуха, замер. От напряжения под водой его сердце стучало как молот. На берегу стоял крик конвоя и заключенных, послышалось несколько выстрелов. Повернув  голову влево, где был небольшой просвет между камнями, он увидел бесформенную колонну зэков, а вокруг них охранников, которые старались положить на землю осуждённых.  Часть  их уже находилась в положении лёжа у самого берега реки. Восстанавливая дыхание, увидел, как два охранника с автоматами спускались вдоль реки по течению, всматриваясь в воду. Прошли мимо него метрах в семи, матерясь и угрожая  беглецу. Михаил и глаза свои отвёл в сторону, боясь, что они заметят его.

     «Шмон»  вдоль реки продолжался около получаса. Два охранника, возвращаясь обратно  к колонне заключенных,  разговаривали между собой. Тот, что шёл первым, произнёс, - я его поразил из автомата в тот миг, когда он коснулся воды. Успел всё-таки…. Спустя полчаса колонна заключенных продолжила путь, в направлении зоны. На берегу реки остались два человека из охраны. Покуривая сигареты, они просидели на берегу реки около получаса, после чего ушли вслед за колонной заключенных.

       Шедший в ней Рогов подумал, - пофартило Воронку, ушел!.. Теперь и его, Рогова судьба во многом зависит от этого мужика.  Не ошибся в нём…. Ну, дай Бог ему пути!  А Силантий разберётся там, что к чему. На душе у него потеплело, шагая по дороге, он крепче сжал свои руки за спиною, подумал, - а вот я для такого уже неспособный. Старею…. Когда-то и меня разорвут, как волки в стае, старого и ослабевшего вожака… Говорят же, -...вожак стареет, а молодые волки - самоутверждаются... Хорошо, что я по условному паролю «четыре» запретил Силантию убивать «курьера»…

                *******

    Михаил ещё находился в гроте, в котором только голова была  на поверхности воды.  Всё  тело охватила дрожь, и после ухода охраны, он набрал воздуха полные лёгкие, начал пытаться выбраться из-под камней. Только за четвёртой попыткой ему удалось освободиться из каменного и водяного мешка, выполз как рак, ногами вперёд, развернуться было нельзя. Всего больше он боялся зацепиться одеждой за острые выступы камней и остаться навсегда в реке, в то время, когда самая сложная задача побега была решена.
 
        Тихо всплыл  на поверхность воды, поддерживая тело, поплыл по течению, не поднимаясь на ноги даже там, где было мелководье,  держа над водою только голову. Часа через полтора, дошёл к высокой сосне, на которую указал Рогов. Остановившись, снял с себя всю одежду, тщательно выжал из неё влагу, кусками мха протёр берцы внутри и одел всё на себя. Солнце клонилось к закату. Оглядевшись, увидел старый пень. Подойдя к нему, уперся  рукой, пошевелил пень, потом, с силой налёг на него, свернул  немного с места  по оси, как и говорил ему Рогов. В углублении корневища пня был тайник. Убрав кусок старого полиэтилена,  достал ружьё, патронташ и кожаный мешок с золотом. Мешок был не объёмным, хотя груз чувствовался хорошо на руку. После чего извлёк целлофановый мешок и открыл  его. В нём лежали: охотничий нож в чехле, наручный компас, а рядом  с ними продукты питания: консервы, тушёнка, рыбные, сухари, соль, а в небольшом котелке, в пачках чай и кусковый сахар, спички,  сигареты. Он отобрал себе то, что посчитал  необходимым. Потом, из любопытства,  открыл мешок с золотом. Внутри кожаного  мешка  был из крепкого материала на защелках ещё один мешок. Щелкнув защёлками, он запустил в него ладонь и вынул немного золота на дневной свет.   Шевельнул пальцами, крупицы струйками просочились  сквозь них вновь в мешок, тускло блеснул желтым манящим цветом от лучей заходящего солнца. Глядя на это, подумал, - зачем оно ему?  А вот люди сходят с ума только от его вида, убивают друг друга…. А может быть это уже не люди?..

                **********

     Вырос он недалеко от Красноярска в городке Приморске на Енисее. Отец, Воронцов Николай Андреевич, работал капитаном небольшого сухогруза в речном пароходстве.   Мать, Мария Степановна, всю жизнь трудилась фармацевтом при аптеке. Она же вела хозяйство и воспитывала троих сыновей, Михаила и двух его братьев. Теперь старший брат Андрей трудился в Абакане, был женатым и имел двух детей. Младший брат Фёдор заканчивал школу. О каких-то богатствах семья не мечтала, жили на зарплату,  дружно.  Так что отдай ему всё это золото, он не смог бы и применить его куда-то. Не было у него того талмудского понятия ценности этого металла, стремления к наживе. Он был простым парнем, каких миллионы в России. И его душа не была поражена этой гнилой коррозией, от которой гибли и гибнут медленно или мгновенно сейчас люди в России или бежавшие за её пределы, с наворованным у народа. На путь «курьера» его толкнули сложившиеся обстоятельства в его жизни, сложившиеся по воле человеческого фактора. И сейчас, в этот момент, скажи ему Рогов, - Брось это золото здесь! Он без всякого сожаления выполнил бы его приказание, лишь бы они оставили живыми Катюшу и его дочь.
   
    Стряхнув тщательно остатки крупиц золота с руки  в вещмешок, сжал и защелкнул пластины запора, положил небольшой запас продуктов в мешок, затянул капроновую тесьму. После чего поставил на место сухой пень и замаскировал свои следы.  Пристегнул на руку компас, вдел на  ремень патронташа охотничий нож в чехле, осмотрел  ружьё. Его отец был охотником и имел хорошую «Тулку».  Иногда брал с собою  на охоту и Михаила. Сейчас в его руках находилось ружьё - помповый «Бекас-12М». Под патрон 12 калибра.  Магазин с тихими щелчками принял патроны, дополнительно один загнал в патронник.  Зарядил ружьё и проверил удобность патронташа на себе, закинул вещмешок на плечи, быстро зашагал по берегу реки против течения, стремясь скорее отойти от схрона. Сырая одежда, прижатая тяжелым вещмешком, холодила спину. Но он решил просушить её только на ночлеге.  При полном заходе солнца выбрал место для привала у  сломанных бурей  сухар. Развёл костёр, снял всю одежду с себя,  развесил её у  костра. По мере её просушки надевал на себя, спасаясь от насекомых. Всё время прислушивался к местности.  Уснул перед рассветом, положил возле себя ружьё. Уже засыпая, он подумал о Катюше и дочери, - Милые! Как  вы там?..

     Шли восьмые сутки его продвижения по берегу реки. К концу дня он достиг  её разветвления, о котором говорил ему Рогов. Продвигаться было сложно из-за захламлённости  берегов остатками деревьев, занесённых в период весенних паводков. При всей его экономии запаса еды, оставалось: одна банка тушёнки, немного сахара и чай. По пути  иногда взлетали какие-то птицы с деревьев, но он не хотел стрелять, боясь привлечь чьё-нибудь внимание к себе. Оставалось ещё по рассказу «Рога» километров двадцать до охотничьей избушки. Мешок стал легче по мере уменьшения продовольствия, но плечи очень болели от лямок и тяжести мешка. Проснувшись после очередного ночлега на третий день, он закончил остатки консервов и сухарей, оставались только сахар, спички, соль. Посмотрел на остатки питания, чертыхнулся и про себя решил; нужно подстрелить что-либо из зверья  или птицы, если попадётся на пути, а то ноги протяну. Пройдя ещё вдоль реки, он услышал шум крыльев какой-то боровой дичи, мгновенно направил ружьё в то место, как вдруг услышал за спиною тихий, но в то же время властный голос, -

     - Не нужно губить божью птицу.  Не стоит… Дом недалеко, ужинать вместе будем, всё готово.
Михаил, привыкший к тишине за период пути, только услышав первые слова такой «проповеди», упал за дерево между валунами и направил ствол на звук услышанного им голоса человека. Через секунды он увидел благообразного старика с седой бородой и такими же волосами на голове, перевязанными тесьмой в области лба и затылка, с потёртым ружьём в руках и охотничьим  ножом на подвязке вокруг пояса. Старик ступил из-за дерева, стал приближаться к нему, не выказывая агрессивности и вообще он был похожим на местного охотника или монаха. Только глаза его не соответствовали всему внешнему виду. Не раздумывая, помня наказ Рогова на зоне, Михаил выстрелил два раза мимо него, произнёс, - третий выстрел, старик, будет тебе в лоб. Вали отсюда!
 
    - Только не балуй, сынок.  Я и есть Силантий Максимыч… Он подошел к Михаилу и тихо проронил, - Пошли к дому.  После чего достал не очень чистую утирку, при этом повернул свою руку так, что на её тыльной стороне ладони, казалось, зашевелился наколотый синий скорпион, хвостом с острым жалом, расположенным вначале большого пальца.  Высморкавшись в утирку, произнёс, - Уж забыл, по своей старости, какое  число? Нет, он  не произнёс слово «сегодня», просто – «число».  Михаил поднялся с земли, растирая рукой  своё плечо, истертое тяжелым мешком, ответил, - «Четыре»…

     - Ну, вот и хорошо, а то «Рог» небось напугал тебя сильно, направляя ко мне в гости…. Пошли мил человек домой.
 
           Шли не торопясь, старик ничего не говорил и не спрашивал, шагая впереди. Спустя час по времени, они вышли на тропку, и вскоре послышался звук шумящей воды, спадающей с небольшой высоты. Выйдя к реке, Михаил увидел чистое обширное плато, а у самой стенки леса небольшой аккуратный дом, рядом ещё две постройки, одна из которых стояла недалеко от водопада, своим видом походила на баню. Второе строение по всему видимо предназначалось  на обитание людей только в летнюю пору. Крыльцо дома было обращено к небольшому водопаду, который был всего высотою метра три. Вода спадала в чистое зеркало речной глади, поднимала водяную пыль, которая оседала на ближние растения у воды. - Да, - подумал Михаил,- как в кинофильме, «…А зори здесь тихие…». Только женщин не хватает…

       Войдя в дом, старик повесил своё ружьё у порога на вешалку из разветвлённого  куска сухого дерева, молча принял из  его рук  ружьё и патронташ. Михаил поставил у порога снятый с плеч тяжелый вещмешок, замер.

     - Присаживайся, - произнёс тихо старик, указывая рукою на длинный из тёмно-коричневой древесины стол, вокруг которого стояло больше десятка мягких стульев. В доме ничего лишнего не было: у входа большое зеркало в пластмассовой оправе, справа русская печь из красного кирпича, два широких кожаных дивана, шкаф с книгами и низенький, очевидно бельевой шкаф. На полу разостланы два ковра. Дальше, в противоположной стене, виднелась дверь. Михаил снял с ног  у порога  берцы, прошел к  столу, присел на крайний стул. Старик присел напротив него и сгоняя на полировке столешницы невидимую пыль ребром правой ладони, так же тихо спросил, - ну, как тебя зовут?  Казалось, что это благообразное создание Бога, никогда громко не разговаривало, но, когда он поднял свои глаза на Михаила и полоснул ими по его лицу, словно двумя бритвами, тот понял – палец в рот, не клади… Варнак!..  И  сразу назвал своё имя, - Михаил… 

     - А по батюшке, - спросил старик.
 
     - Николаевич, - ответил ему Михаил.
 
         - Стало быть, Михаил Николаевич? - ответил старик. Меня зовут, Силантий Максимович. И что же тебя привело в наши края? Почему путаешься в этих глухих местах? Потерял что, али как?
 
        Михаил посмотрел на старика, произнёс: - Я от Рогова, принёс вам посылку и ещё, он передавал вам привет. Вместе с этим, приказал назвать цифру « четыре»…

        - Ну, ну... Давай посылочку… Михаил прошел к порогу и достал из кожаного мешка, плотного материала второй мешок поменьше, похожий на почтовый мешок. Подойдя к старику, поставил его на стол.

     Силантий посмотрел оценивающе на посылку, миролюбиво, с теплотой в голосе и с каким-то появившимся на секунды блеском в его глазах, произнёс, - Ну, ты погуляй пока во дворе, человек божий Михаил, подыши чистым воздухом, а я займусь делами насущными, а потом позову, трапезничать будем.  Небось  оглодал  ты бедненький, за дорогу? Потому и ствол поднял в лесу на божью птицу... Михаил, не отвечая ему, взял у порога свою обувь в руку, открыл дверь и вышел из дома. Не приседая на стоящую рядом с домом скамью, направился к водопаду.  Присел на большой валун камня, поверхность которого была тёплая от солнечных лучей, снял с ног носки и погрузил уставшие ноги немного в воду. Провёл по заросшему щетиной лицу, подумал, - кто они все, Рогов, Силантий этот? Попал опять я в нехорошее  дело.  По всему видимо, занимаются они переправой ворованного золота в центр России. Вот почему у них там, в Москве и унитазы из золота. Теперь мне не воскресать: совершил из зоны побег, доставлял ворованное золото.  Потом, перешёл в своих мыслях вновь к Катюше и дочери. В последнем письме она писала, что поедет в Киров в институт последний раз. И после сессии переведётся ближе к дому учиться, в какой-то город, он уже забыл, толи в Иркутск, где есть факультет «Охотоведение». Жить будет вместе с родителями  в Тоннельном, откуда ей недалеко к Мамакану. Обещала приехать к нему на свидание вместе с дочерью.  В конце письма на бумаге, обведённая шариковой ручкой,  ладонь ручки Верочки. И он с тоской посмотрел на крохотную ладонь дочери, подумал, - могу с такими «подвигами» и дочь не увидеть.
      
           Его мысли вновь перескочили на Силантия. Несмотря на хорошую, елейную  встречу его с Силантием здесь, и прекрасным местом  у реки, после долгой дороги он чувствовал себя в этом гнезде  неуютно, тревожно. Ему казалось, что эта тишина вокруг была зловещая и дышала холодом западни.   Да и сам хозяин этой заимки был очень подозрительным с его голоском, говорком, поведением… На вид - божий одуванчик, а мешочек с пудом золота взял со стола одной рукой и не согнулся, как успел заметить Михаил, выходя из дома… Конечно, тщедушных здесь не поставят. - А куда мне теперь дальше? – подумал он. И тут же твёрдо  решил, - идти в направлении  Тоннельного. Там Катюша, её адрес на конверте он выучил  наизусть.   Ладно, посмотрим, поживём, увидим.  И тут он вспомнил слова Рогова, - «… «курьеры» на зону - не возвращаются…».  Значит, его могут кончить здесь?.. Кто? Силантий или кто-то другой?.. А,.. да пошли они все!.. Он не знал, что произнесённая им цифра «четыре» как ярлык монгольского хана и была разрешением на его жизнь дальше. Это было что-то в виде «табу» для Силантия от имени Рогова.
 
                ***********
    
       - Михаил Николаевич, - раздался вкрадчивый голос за спиной, он вздрогнул, оглянулся. За ним стоял Силантий, уже в другой одежде: дорогих импортных джинсах, «мокрой» тёмного цвета с белыми разводами рубашке, в тёмных кроссовках и главное – без бороды и седых волос на голове… Парик был на нём, – промелькнула мысль в голове Михаила. Зачем?..  Сухощавое, даже симпатичное  лицо Силантия, тщательно выбритое, кого-то напоминало Михаилу. Он, гоняя мысли в своей голове, силился понять, – кого? И как гром среди ясного неба, - Так он походит всем лицом на Рогова, только моложе и без оспинок на лице. Брат!.. Тут же погасил своё удивление, не давая  выйти ему наружу.

    - Пошли в дом, перекусим немного, чем Бог благословил, - позвал его Силантий. Голос его был прежним, тихим и спокойным.  После чего он направился к другому зданию, Михаил обулся и последовал за ним. По пути зашли к подземному леднику, как понял Михаил. Силантий открыл плотную, тяжелую дверь и спустился по каменной лестнице в ледник. Стоящего около двери Михаила обдало холодом.  Дверь закрылась за Силантием, а спустя минут десять он вышел опять  к Михаилу, передал в его руки небольшую корзину с разными свёртками, закрыл дверь в ледник, и оба направились к летнему домику.
 
       Уже сидя за столом, Силантий спросил Михаила, - Ну, и как тебе показалась зона после первой судимости?  Михаил двинул неопределённо плечами, промолчал. Тот выдержал паузу и вновь задал вопрос, - А как Рогов? И на этот раз Михаил смолчал.  - Что-то ты, Миша, больно молчаливый.  Давай под наш разговор коньячку подложим, - и он откупорил пузатую, тёмного цвета бутылку, налил в два бокала. Из полученной практики на зоне Михаил усвоил твёрдо: - «… молчи, глуха – меньше греха…».

       В процессе, как говорил Силантий, «трапезы» они говорили на разные темы: о еде, спиртном, женщинах.  Только не о принесённом Михаилом золоте. В конце обеда   Силантий как бы рекомендовал, - Сейчас сходи, истопи баньку у водопада  и смоешь с себя «лагерную пыль». Я думаю, знаешь, как это делать?  Ночевать будешь здесь, - и он указал на стоящий диван в углу домика. Постель возьмёшь здесь, вновь указал рукою на шкафчик, стоящий рядом с диваном. Потом добавил, - Ну, давай, вопросов нет? Да, что касается мелких вещей, бритвы и прочего, найдёшь в бане. У меня ещё дел много, - и он поднялся со стула, направился к двери.

        Баня, как и подумал раньше Михаил, находилась рядом с летним домиком.  Войдя  внутрь, её оценил - шик-модерн  по этой местности, она только снаружи выглядела неказистой, деревянный сруб, крыша, покрытая почерневшей от солнца щепой….  Внутри всё было по последнему слову цивилизации. Освещение  в самом  предбаннике  состояло из больших толстых свечей, но были и электролюстры. - Наверно была мини-электростанция, - отметил он про себя.  А в парилке горела лампочка от аккумулятора. Хорошо вымывшись и побрившись, он пошёл в летний домик, разобрал постель на диване, лёг спать. Ныли натёртые плечи от лямок мешка и болели уставшие ноги. Уснул сразу же. Его никто не беспокоил.
 
       Перед самым восходом солнца его разбудил треск вертолёта. Только коснувшись земли, мотор заглушили, словно боясь нарушить тишину в этом месте. Михаил поднялся с постели,  не подходя близко к оконным  рамам, посмотрел наружу. Вертолёт  стоял с заглушенным мотором на чистой площадке, недалеко от реки. По размеру был небольшим, с красивыми  обтекающими формами, по белому фону корпуса чернели   бортовые номера.  Из него по короткому из алюминия трапу сошли трое мужчин и шесть женщин. Силантий встретил их  у вертолёта, и они все направились к дому, где Михаил  беседовал вчера после встречи с Силантием. Все молодые женские особи были статные и высокие. Глядя  на них, он подумал, - а это что за делегация прибыла?.. - Тут же подумал, -  наверно за золотом…. А я думал, женщин не хватает здесь, - поймал себя на  мысли.  Проводил их взглядом и  вновь лёг.

     Спустя час после приземления вертолёта к нему зашел Силантий. Он как-то озабочено произнёс, - ну-ка, зайди к нам,  Хозяин прилетел, видеть тебя хочет, - и сразу же вышел. Одеваясь, Михаил подумал: - на зоне «хозяин»,  здесь, кто-то надо мною тоже  Хозяин. Что им ещё потребовалось от меня? Завтра нужно уходить отсюда. А куда? Куда угодно, только подальше из этого гнезда. Тут на «распыл»  быстро пустят. Или ОМОН нагрянет, тогда не отвертеться…

       Подойдя к двери дома, где расположились прилетевшие  вертолётом  люди, Михаил услышал лёгкую музыку и говор,  присущий весёлому застолью. Постучался в дверь, вошёл в дом.

       Длинный стол был накрыт съестным и разного вида спиртным, в маленьких ведёрках стояло шампанское, обёрнутое белыми  косыми салфетками и обложенное кусочками льда. В конце стола сидел полноватый лысый мужчина лет сорока пяти с расстегнутой рубашкой до пояса. На его белой безволосой груди  виднелась цветная татуировка в виде большого скорпиона, жалящего нагую женщину в причинное место. Ещё двое мужчин сидели за столом и весело переговаривались с молодыми красивыми девушками. Наверно пилоты, подумал он о мужчинах.  Все были, под «парами» Бахуса. Силантий находился рядом с мужчиной, у которого была наколка скорпиона.

       Шагнув от порога, он остановился и  повторно обвёл всех взглядом. В доме затих говор людей, лишь тихо играла музыка. Хозяин, как подумал Михаил на лысого мужчину, взмахнул кистью руки, и одна из девушек, высокая с пышной грудью, подошла к магнитофону и выключила его, после чего возвратилась к Хозяину и принялась массировать его короткую шею, ключицы.  Все смотрели оценивающе на Михаила.

       Женщины, себе на уме, съедали глазами его молодость, отличную выправку, чистоту выбритого лица и вообще, нормальное, мужественное лицо только что сформировавшегося мужчины с отличным торсом, крепкими мышцами, которые угадывались даже сквозь одежду.   Мужчины оценивали его как достойного соперника на этой вечеринке. Хотя «стукаться рогами» с ним никто не собирался, они знали, «парного мяса», как говорил депутат Ампилов по телевидению рвавшемуся в президенты Прохорову, сегодня хватит на всех. Пусть не полный самолёт и не Куршавель, но по  для них  достаточно.

     После паузы лысый мужчина произнёс, - вот ты какой, Михаил Воронцов!.. Потом представился, - меня зовут Михаилом Юрьевичем…. Как понимаешь – тёзки с тобою…. Ну-ка, присядь  напротив меня,  у конца стола, - и он указал кивком головы на свободный стул, где Михаил  сидел  вчера, беседуя с Силантием, - ноги избил порядочно и спину наверно истёр? - добавил  он. И глядя на одну из девушек, произнёс, -  ты, Светочка, разомни ему косточки сегодня в баньке. Та, которую он назвал по имени, улыбнулась Хозяину, тихо произнесла, - будет всё  исполнено,  Михаил Юрьевич… Хозяин вновь посмотрел на неё, нежно улыбаясь, произнёс, - и по полной программе…. Так, чтобы на тебя жалоб не было от  путника.

       Михаил прошел к столу и присел на мягкий стул.  Хозяин, глядя пристально на него, спросил, - Что хочешь в награду за проделанный тобою путь и блестящее выполнение задания «Рога»? -  Все молчали.  К Михаилу развязной походкой подошла одна из девушек, и, обняв его со стороны плеча, тихо произнесла:

     - Миша, проси меня, на всю нашу жизнь… Я сама буду содержать и любить тебя. После своих слов весело засмеялась и поцеловала Михаила в щеку. Михаил разнял руки девушки на своих плечах и легонько оттолкнул её от себя, подумал, - проститутки… - Взглянув на лысого,  внятно произнёс, - документы на мою личность.
 
       Тот опять спросил, - ещё что?..
 
       - Ничего мне больше не нужно. Отпустите меня… Дома жена, ребёнок… - ответил ему Михаил.

       - Знаю, знаю, - произнёс лысый, улыбаясь. А деньги?.. Тоже не нужны, ну,.. хотя бы на билет домой?.. – уже весело смеясь, спросил он у Михаила.  После чего, уже серьёзно спросил, - а документы на твои ФИО, или на другие?

     - На билет можно, - произнёс твёрже и громче Михаил, - документы,  на другие…
   
       -И всего-то?  Так рисковал.  Не-е-ет…  Силантий, принеси самородок и молоток, - попросил он вчерашнего «старца».  Тот поднялся со стула, как-то замялся, крякнул и направился к двери в конце комнаты, скрылся за ней. Спустя минуту вернулся, неся в одной руке молоток, а в другой небольшой плоский золотой  самородок, всё принесённое положил на стол рядом  с лысым. Тот,  подкинув самородок  на своей ладони и  не глядяя  на Силантия, смеясь, проговорил, - мог бы и потяжелее самородок принести… Потом вынул из кармана брюк что-то в виде печатки на мелкой цепочке. Приставил одним концом предмет к самородку на его плоской стороне.  После чего ударил легонько по предмету сверху молотком, посмотрев на свою работу, сказал, - возьми Михаил, может пригодиться, это тебе. У нас медалей и орденов нет, мы сразу награждаем,.. налом.  После чего протянул клейменый самородок одной из девушек, приказал, - отнеси ему. Та приняла кусочек золота  на свою розовую изящную  ладонь, так и принесла на ладони самородок к Михаилу, положила перед ним на стол.  Взглянув на поверхность самородка, Михаил увидел на нём выбитое изображение  небольшого  скорпиона. И сразу мелькнула мысль, - за всё это нужно будет платить...  Но создавать напряжение сейчас, здесь, отказавшись от так называемого подарка, он не хотел.  Главное, уйти из этого гнезда.
 
          Между тем лысый вывел рукою девушку, которая делала ему массаж, из-за своей спины. Посадил её себе на колени,  весело улыбаясь, взглянув на Михаила, произнёс, - а в довесок, выбирай любую девушку на ночь или навсегда, они у меня все первого сорта, как самородки, смотри! И он, словно  в  карман  своей одежды,  просунул  свои пальцы за открывающий большую часть  груди девушки  бюстгальтер, добавил, - Натуралка!.. Без силикона!  Или  сейчас, с дорожки,   пригласи к себе любую в баню. Потом, повернул голову к сидящему рядом с ним Силантию, дополнил, ,- я, разрешаю… любую, кроме  моей Валерии. И он вновь весело рассмеялся. Девушка, у которой  хозяин бесстыдно обнажил грудь  на всеобщее обозрение, казалось, без стеснения, улыбаясь, смотрела на Михаила. Всё же Михаил, глядя не на грудь, а ей в глаза, заметил где-то в глубине её  глаз и во всём её теле просквозившее то, что присуще всем женщинам - закрыться! Стыд!..

    Хозяин оставил грудь девушки, которую та сразу прикрыла, и  произнёс, - Всё будет так, как ты просишь, ровно через неделю, по моему прилёту обратно сюда.  Уважаю я, Михаил, храбрых и рискованных людей, а ты один из них, к тому же мой тёзка...  Это ты доказал  своей работой. Мало сегодня таких  людей.  Вижу, недаром тебя представило правительство к высокой  награде. Вот только получишь ты её или нет – не знаю. Вышло-то так: и к награде представило и срок дало. Это уже не по-божески.

     Да, ещё, будет небольшой подарок твоей дочери, а жене, прости, нет.  Потому, что подарки жене, я считаю, должен дарить только муж. Принимающая от других мужчин подарки жена будет,  рано или поздно, принимать  на свою грудь и этих «данайцев». Как говорят, он мотнул уже захмелевшей головою,  путанно произнёс, - «… Бойтесь данайцев дары подносящих…». Или как там сказано?..  Это - моё кредо. Кроме всего, спасибо тебе Михаил за твой труд. Я тебя пустым не оставлю.  И он, хлопнув легонько ладонью по столешнице, смеясь,  приказал, - теперь всем веселиться! Вновь заиграла музыка, веселье разгоралось костром, как писал в своих стихах С. Есенин «…В саду горит костёр рябины красной, но никого не сможет он согреть…». Точно так было и здесь,  в этом   кругу,  который составляли разные лица, по случаю своего разнообразного «бизнеса»,  никогда не будет от такого «костра» тепла…

    - Вот, гады! - подумал Михаил, -  и о представлении меня  к награде знают.  Глубоко рылись. Потом исправился, - а что знать? Сегодня всё продаётся и покупается. Его существо, личность неиспорченного человека, ещё вставали на дыбы, стараясь вырваться из этой прочной паутины грязи, которая постепенно опутывала его. И сплетали  её, эту паутину в стране, разные «пауки», «скорпионы»  в высших эшелонах власти.   Он с горечью в душе подумал, - кто развёл такой гибельный «террариум»  на его Родине? Тут же, вспомнил своего командира корабля Веремеева, - неужели и он,.. тот, на кого они равнялись в период службы, из этих «скорпионов?  Не может быть!.. Не все же они такие, как  верховные.  И он, словно в действительности, услышал голос своего командира, - а сам-то  ты, Михаил, с кем? Кто ты?  Разве не ты  нёс, потея,  ворованное  золото этим «скорпионам»?  Конечно, Михаил много мог бы сказать и ответить ему по поводу такого вопроса, но словно очнулся, дотянулся к бокалу коньяка, выпил, не чувствуя крепости спиртного. Да и после всех передряг в жизни он постепенно стал прозревать. Особенно повлияло на него житие на зоне. Он словно потерял или разбил свои «розовые очки», сквозь которые до суда видел всё общество, власть….  До этого рокового случая в его жизни он не думал о том, что в везде есть «обратная сторона медали».

       Посидел ещё  немного за столом, где за ним принялась ухаживать одна  из девушек, которая подносила ему выпить и закусить. Потом она присела  рядом,  не разговаривая, посматривала пристально. Один раз провела с нежностью рукою по его лицу. Михаил вздрогнул от её прикосновения, выпил немного с ней коньяка, закусил. Глядя на бутылку шампанского, вспомнил свой приезд к Катюше  после увольнения в Киров.. Тоска по ней и дочке съедала его… Она, как яд змеи, действовала не мгновенно, но поражала всё его тело постепенно, а главное - душу. Почти два года не давала ему покоя. Налил сам себе ещё полный бокал коньяка, выпил «залпом»,  поднялся из-за стола, поблагодарил за угощение Хозяина,  вышел на улицу. Время шло к полудню. За ним вышла и та девушка, что сидела с ним за столом.  Она подошла к нему и тихо проронила  слова, больше похожие на просьбу, - я провожу тебя Миша…  Можно? При этом пристально посмотрела ему в глаза, добавила,  - ты добрый, красивый… Михаил взглянул на её идеальные черты лица, приложил свою ладонь  к  её щеке, запустил  пальцы в её прическу, уже изрядно  захмелевший, спросил, - как тебя зовут, по-настоящему? Та, глядя на него, тихо ответила, - Катя… Рука Михаила вздрогнула и он вспомнил слова жены, - «… каждый устраивает свою жизнь так, как может, хочет…».  Потом, бережно вытер ей другой  рукой на щеке скатившиеся к подбородку слёзы, устало произнёс, - спасибо, не могу, я женатый…. Та принялась целовать его руку, прошептала, - я, я, только недавно… Мне так хочется настоящей любви…

       Михаил тихо, беззлобно ответил ей, - Ты вот что, Катя, - Он не смог назвать её словом «Катюша», не хотел.  - Если ты говоришь «недавно», то советую тебе, беги ты от такой жизни. Пусть даже в глухую деревню, найди себе мужа, и родите себе детей, люби до смерти их  и своего… Пусть он у тебя, как вижу,  и не единственный, но надеюсь, будет надёжным, для тебя мужем. Пока ты ещё умеешь рожать, любить… Ты ведь красивая…. Вот только попутала ты  свои дорожки…

    В ответ ему она еле слышно  прошептала,  - брезгуешь?..
 
    Он легонько освободил свою руку и ничего больше не говоря, повернувшись, направился к домику, в котором отвёл ему место Силантий. Уже ложась в постель, подумал, - а что,… если Катюша, там? Он зажал в зубах край подушки, прошептал,.. – Нет!... Так и уснул с полудня в голове с раздвоившимися мыслями об обществе, женщинах, власти. Он не был Казановой, как назвала его шутливо когда-то Катюша. Но такое долгое расставание с женой на   третий день их совместной жизни было невыносимым для него. Особенно сегодня, сейчас, когда он попал в окружение таких женщин. Нет, они существовали уже при его жизни, но он никогда не сталкивался с ними, а в силу своих убеждений, воспитания воспринимал их как нечто далёкое, где-то в другом государстве. Когда видел воочию то, какой может быть женщина, у него не было слов. И какой эту женщину могут сделать мужчины с её согласия?  Неужели они все такие? А его жена!.. Разве можно допустить такое падение своей личности? Наверно можно, если они уже живут, существуют среди нас. Он и слов не мог подобрать для них, и всегда вспоминал артиста Коклюшкина, его интонацию в выражении своих эмоций, - КОШМАР!!..

                *****

    Целую неделю Михаил ждал возврата Хозяина, вслушиваясь в звуки  пролетающих иногда в небе самолётов. На заимке осталась Катя и ещё одна из прилетевших девушек.  Они наводили порядок в жилищах, полоскали на реке бельё, купались.

       Чтобы убить как-то время, Михаил занимался хозяйством, во всём помогая Силантию. На «перекурах» они часто беседовали на разные  темы современной  жизни, так сказать, натурального бытия. По разговору с ним Михаил понял, Силантий жестоко ненавидел  сегодняшнюю власть, то, что творилось в стране. Кем  и где он работал  раньше, не говорил.

     Однажды, он спросил Силантия напрямую, - Скажи мне Максимыч, без утайки,  убьёте вы меня здесь,  или отпустите  вправду?  Вдруг чего, разреши мне написать письмо жене, что меня нет больше в живых, а ты отправишь когда-то его. Не хочу, чтобы она ждала каждую ночь мой призрак…. Поверь, только об этом… Ты же прочитаешь письмо. Устал я от всего. Одно дело отбывать срок только на зоне, но когда судьба вьётся вот так, через пень-колоду,  хуже  нет.

     Они сидели у дома на скамье, где-то у реки разговаривали женщины, купаясь в прохладной воде. Силантий долго молчал, потом, придавил ладонью у себя на руке одинокого дневного комара, произнёс, – «… пути Господни неисповедимы…». Я, Михаил, одно знаю, цифра «четыре», которую ты произнёс на словах, придя сюда, ко мне, она и является ярлыком на твою жизнь. Почему Рогов оставил тебя в живых – не знаю?  Может, он на тебя какие-то виды имеет?.. Неизвестно… Так что,.. живи, наслаждайся жизнью.

       И  Силантий вспомнил, про себя, разговор с Михаилом Юрьевичем по его прилёту  на заимку. Когда  он доложил ему о том, что Рогов запретил ему  убивать «курьера», тот промолчал, а потом произнёс, - хорошо, на сходке, «Рог» всё объяснит  нам подробно.    На этом их  разговор о «курьере» закончился. А нарушать приказ Рога он не собирался. Только подумал о Михаиле, - жить хочет... Известно... Жена молодая, дочь...

                *****

       Сам Хозяин и братья Роговы очень берегли свой «бизнес» по «перекачке» ворованного  золота из этих глухих краёв в крутые мегаполисы. Из такого «бизнеса», они имели баснословные прибыли. Плюс к этому были хорошие доходы от множества супермаркетов, двух гостиниц, саун. Скорпухин поставил их дело  круто, и всё же основой их работы было золото.  Они не жалели «курьеров», меняли постоянно точки сбыта  и сам метод  переправы этого металла, пока  прокрутят сбыт каждой его партии. С «братвой», всегда были в мире. Да и  «братва»  точно не знала, чем конкретно занимается Скорпухин Михаил Юрьевич,  имеющий  такую фамилию в миру, а в преступном мире с погонялом – «Скорпион».   Своего рода это был крепкий треугольник: Рогов, Силантий и Скорпухин.
 
          Каждый отвечал за свой «угол». И сейчас, когда «Рог» заметил на зоне, у истока добычи золота «возню» оперов, а то может и ФСБ, он мог бы сообщить Скорпухину, чтобы тот срочно вывез из тайника золото с помощью вертолёта. Нет! Рогов себе и мысли не допускал о таком  способе разрешения этого вопроса. В то время, когда идёт «возня», вдруг, почти у ворот зоны, у самого тайника, послышится шум вертолёта.  Нет! Пусть золото, находящееся в тайнике,  лучше пропадёт или  «уйдёт ногами», зато тихо и меньше риска в провале их работы.

           Сам Силантий  своей «работой»  был доволен, их было два брата, они страховали друг друга  и  убрать их было не так просто. А вот недолюбливал Силантий Скорпухина за одно за то, что тот  возил  сюда проституток. Как понимал Силантий, здесь, на этой заимке было сердце всего вместе взятого их «бизнеса». Пусть проститутки и были   почти  «невыездными» за пределы особняка Скорпухина, под охраной, и почти ничего не знали о их «бизнесе»,  кроме  своих  «услуг», но всё это,.. пока….  А тут, вдруг, этот подарок самородка Михаилу, в присутствии  этих девиц…  Ему казалось, что любая из них, может случайно завалить их «пирамиду».  За свои годы общения с женщинами он знал, насколько эти существа коварные и продажные. Суть в том, что он жесточайше ненавидел проституток и почти настолько же желал «потрепать»  иногда некоторых из них. .

  Настороженно отнёсся он к новенькой  – Кате, которую уже несколько раз привозил на заимку Скорпухин. Да, видел Силантий за свою жизнь много «товара», но эта!.. Как он её окрестил – иркутяночка, была что-то…. К сожалению,  она не была «доброволец» в  интимной и продажной жизни, а это усугубляло её «специальность». Катя  была чужой в их «союзе». Особенно же подозрительной ему показалась новая фаворитка Скорпухина Стародворская, которую тот часто стал привозить на заимку. Пока её он не раскусил, но ему показалось, что она что-то вынюхивает, подсматривает, бывая здесь, и он твёрдо решил при удобном случае переговорить о ней со Скорпухиным. Только ему нужны были факты. Не даром его брат Фёдор словно предупредил его, - ты, Силантий, присматривай за Скорпионом,.. глаз не своди с него... Он-то свой, наш, но слишком простоват, щедрый для нашего дела. Так и сказал, - смотри в оба.
   
        Силантий был мужиком ещё справным,  и ему пока исключительный «цвет товара» был не чуждым. Присмотревшись к иркутяночке, он начал «съезжать с катушек», не то что совсем, но  в общем - да.  И не выдержал, попросил он Скорпухина оставить её на заимке на недельку. У них, как у «братвы», не считалось это западлом, по старому обычаю воров: - « моё – твоё, а твоё – моё». Потом, эта девочка не жена Скорпухина и право на тесное общение с ней имел каждый из команды. К тому же Скорпухин сейчас был очень занят своей новой фавориткой Стародворской, и она без него никогда не оставалась здесь. После разговора с Силантием на тему "парного мяса" Скорпухин оставил на заимке Катю и отбыл в цивилизованный мир.

       После отлёта Скорпухина с заимки Силантий привёл себя в порядок, повёл Катю в баню. Когда она, по его слову, разделась, обнажив свою красоту, Силантий чуть не оконфузился… День не выпускал её из бани, а все ночи напролёт, почти до прилёта Скорпухина, проводил  с ней в летнем домике. Он уже и сам не знал, кто больше устал от этого «времяпрепровождения», он или Катя?  Но когда пресытился этим «безумием», отмылся в бане и отоспался, занялся своими делами по переплавке золота в слитки, подумав  о ней, -  молодая  ещё,.. но крепкая в ногах.   Катя несколько  суток не выходила из домика. Только однажды искупалась в реке. Он эти дни и кормил её сам, незаметно поглядывая на её синеву под глазами, на вспухшие и искусанные им красивые губы, следы поцелуев на её груди, шее.  Даже Скорпухин по прилёту  на заимку, один – на один, смеясь, произнёс, -  что  ты  Силантий сделал с Катей за время моего отсутствия? Силён ты наверно в этом вопросе или маньяк?  Больше её одну не оставлю тебе. В крайнем случае, ещё одну подменную при  ней. Силантий смолчал.

       Испытал и излил он всю свою тягу к  Кате, словно в жуткую жару испил  вдосталь хорошего напитка. И стал относиться к ней, как и к остальным проституткам. Он не был маньяком, но когда попадались ему в руки такие женщины. У его постоянно стоял в голове вопрос, - как же ты, сука, будешь жить с мужем  после всего этого? Тебе денег захотелось? Получи! - но и заплати сполна своим телом!  Все они казались ему  не людьми, раз кинули под ноги, в грязь, самое дорогое для мужчины  в женщине – честь, достоинство и вообще женственность.  Потому знал точно: такие, как они, предадут любого мужчину. Раз они не пощадили себя, своего тела,   продали   честь, совесть, что и говорить дальше?  Вот почему он боялся их и того, что Скорпухин может тоже в чем-то потерять свою голову и провалить их дело, сам не желая того. Хотя втайне отдавал ему должное – умел он отбирать девочек!..  Сладкие мысли  его воспоминаний прервал голос Михаила.

     -  А почему  Хозяин меня не  сфотографировал?  Как будут они документы делать? – спросил у него Михаил.  Силантий тихо засмеялся и сказал, - Миша, да у нас, пока подбирали «курьера»,  пока ты нёс сюда «рыжьё», фотографий твоих море набралось и армейских, и гражданских.  Потом, помедлив, добавил, - и не только твоих, но и членов  твоей семьи, на всякий случай. А ты говоришь… Пуд золота - не сапог дырявый.  Нужно понимать…. И перестань ты молиться за упокой.  Иди лучше к девкам, они на реке голышом купаются.  Вот картина! Ты ещё молодой.   Катя там по тебе страдает, влюбилась девочка по уши.  Видишь как, шлюха, а вот любить по-настоящему мужика ей ещё хочется.  А может быть от того, что её только «выловили» где-то под Иркутском…  Красивая, нежная иркутяночка,  но словно - не от мира сего. Всё же,  как ты понимаешь, все они будут вскорости тряпками. И на них, истёртых, изгаженных даже сельский мужик не позарится. Знаешь, почему?  Да потому, что  много денег потребуется, чтобы для них  разных мазей купить  ему, для затирки их прошлого. А мужику в деревне нужна баба – груди,  два бидона молока и сильны окорока, - и он недобро засмеялся.  Потом, растирая рукою сине-розовый шрам на своём плече, продолжил, - так жизнь  устроена  сейчас. Посмотришь, в природе волчица гуляет со всей стаей волков, а вот логово готовит и плодит волчат  только с одним, матёрым. С тем, кто отстоял её, в кровавой  схватке между самцами.

        Михаил взглянул на Силантия и почти воскликнул, - так мы же не волки!
 
       Тот, прижмурив глаза, взглянул в сторону солнца, где купались у реки женщины, вымолвил, - ПОЧТИ. А ТО И ХУЖЕ ВОЛКОВ, В ЧЕМ-ТО.  Понимаешь, Михаил, волки  есть волки, так природой отмерено им, а человек, понимаешь,.. человеку природой дано по другому, ан нет,.. и, мне кажется, женщины в отношениях  с нами поворачиваются в каменный век. Короче,.. не пойму, да и понимать некогда.

       К примеру, иди сейчас к реке, бери Катьку в свою постель, а хочешь - обеих, никто и не рыкнет на тебя. А сама она выросла в сегодняшнем нашем дурном обществе, у неё и понятия нет в голове  о том, что её это общество, государство должны защищать от такого насилия. А вышло наоборот, это ли государство или другое, но опустило её. Вот так.

          Понимаешь, сам  человек сегодня стал существом  глупым и ленивым.  Ни работать, ни мыслить. Конечно, пока не все, но… при таком раскладе, как говорят сегодня по средствам информации, по такой теории и практике,  «теории заблуждения», скоро будем там все. Я старше возрастом от тебя. Но не могу тебе сказать, что ждет нашу страну в ближайшем будущем. Во всяком случае – ничего хорошего. А по вопросу женщин при коммуняках было гораздо чище, всё-таки они имели совесть и были строже в отношениях. Оно-то так, баба есть баба, и всё-таки... Были и тогда проститутки, а всё же вывозили их при совке за сто первый километр от Москвы. А сегодня правители наши посчитали, что такие услады должны быть под рукою, вот и кишат они в стольной... Срам... Характерно что, откуда они только и прутся?...
 
       Ты посмотри в телевизор, что только твориться там?  Малолетки, по двенадцать лет, уже беременеют… Они ещё и дитё в утробе не могут выносить до родов толком, а всё туда же…. И спроси ты таких, - как отчество их родителей, бабушек, дедушек?  Не знают. Наконец, в какой стране они живут и прочее. Нет, тоже не знают, а вот где находится какой-либо заграничный курорт, Египет и прочие – знают…. Всё  это  говорит о сегодняшнем воспитании молодого поколения в нашем обществе. И в первую очередь, Михаил, виноватые во всём этом мы сами и власть.

     Опять же, посмотри, какой процент  мужиков бродит по всей России  сегодня.  Да каких там мужиков? Бомжей… Им по двадцать пять-пятьдесят лет, а они,.. бросили семьи, детей, ну, и жен своих, на призволище… Чем питаются… Не то слово питаются, жрут из мусорных баков, как собаки,..   пьют разный суррогат, спят оборванные, грязные по обочинам дорог и под стенами вокзалов.  Разве это мужики? А ведь совсем не так давно они были нормальными мужьями, сыновьями, братьями.
 
    - А женщины распутные?… Трахай хотя и всех их, вместе с дочерями…. Ещё бабы  и спасибо тебе скажут поутру, за сладкую, редкую в их бытие  ночь и поданную мелочь. Как видишь, никто не рыкнет на тебя, а ты говоришь,.. волки… С твоими понятиями в таких вопросах только на фабрике парторгом работать, где почти одни женщины. Но ты моложе меня, надеюсь, проживёшь дольше меня, а когда устареешь вместе с такими проститутками, увидишь ещё не такое и будешь удивляться всему новому как сейчас я. Конечно, если ядерная война не прекратит такую вакханалию. Вот тебе Содом и Гоммора. И запомни, это только начало Голгофы  всего  русскоязычного  мира, а что будет дальше? Только подумать – пятнадцать миллионов регистрированных алкоголиков, и это урезанная статистика, а сколько не регистрированных?  А сколько наркоманов? И всё это развивается от нищеты народа. Нет просвета, нет надежды, нет стимула к самой жизни.  Об этом ещё Карл Маркс писал - «…какая жизнь, какое искусство, такая и нация…». О какой нормальной семье-ячейке нашего государства может идти речь? Есть непреложное правило самой жизни: - крепость семьи опирается на её  материальное благо, просвещение. Хотя сегодня новые «марксы» вывели новую теорию: - если хорошо платить зарплату, то мужики в  России  сопьются вообще.  Да….  О какой духовности можно говорить? Вот и делай вывод – семьдесят процентов населения страны будет всегда нищим, а значит и необразованным. Такие «теории» выдвигались в России и раньше. Возьми царя Александра третьего, - какую «теорию» он выдвинул в своё время?  - Не допускать «кухаркиных детей» к образованию вообще. И это радетель, пастух народов России. Быдло он! За то они и получают от народа по заслугам… Какой спрос с вандалов?..

       Я всё понимаю, во многом ГОСУДАРСТВО ВИНОВАТО, ТАКАЯ ЛИНИЯ ВОСПИТАНИЯ, но - постой! Ты же мужик, разорвись, умри, но обеспечь семью как-то. Смети к черту такую грязь!.. Зачем тогда воспроизвёл на свет детей, свою кровь?.. Чтобы власть наживала доллары, продавая их за рубеж  и на панелях?  Она, эта власть, как волк в компьютерной детской  игре, помнишь? Головной убор подставляет под кур, несущих яйца. Откуда будет прирост населения в России? На практике  видно, задача властей  такая – уничтожить больше,  особенно тех, кто знал жизнь в период  власти  Советов. А новых воспитать так, как им нужно. Я хотя и занятой человек, но Иванова книги читал... Вот где мужик правду-матку режет... Таких писателей нонче нет, всю правда и, главное, наперёд описал... Мужик или баба русская не смолчит, всё скажет, если припрёт, потому вместо русских богатеи хотят взамен завезти корейцев, китайцев, узбеков, таджиков. Словом - ЭЛЬФОВ. Чтобы они всё делали, молчали,  повиновались и были просто незаметными для них в их дворцах. Чтобы в их присутствии можно было впасть и в свальный грех, а они стояли бы на подхвате с готовностью услужить. Таких привозят уже из Малайзийских мест.  Вот о каком народе мечтают властители…. И я тебе скажу так, Михаил, за взятки на границе наполнят всю Россию этими «эльфами», но они их и вырежут в одну ночь.
   
        Конечно, не весь   мужик стал ленивый, но большой процент этих индивидов  дров на зиму себе не заготовят, да что там заготовить? В дом,  к печке их не внесут готовых,  снег от дома родительского не откидают.  А если и сделает кто так, то с родителей или жены потребует деньги на бутылку. А когда те  подадут  им  копейки,  они прикинут своим умишком: - Нет, не буду  брать бутылку  водки, лучше возьму  «Перчика», надольше хватит. Посмотри вокруг, сколько этого суррогата продаётся, даже в почтовых отделениях. Кто-то же всё это делает целенаправленно?   Вот так-то, Михаил.  Вся жизнь у таких людей, их мировоззрение, отношение к своей семье вмещается в одном «фанфурике»  «Перчика», или в "Розовом лосьоне". А ты говоришь...

Силантий помолчал немного и вновь продолжил, - А если мать не даст денег на бутылку, то будут выламывать у неё из рук  кошелёк, в котором   старуха  прячет свою нищенскую пенсию… А дочери?... Закатили юбки и  на панель… Конечно, не все, но к тому идёт.  Может мне и грешно, но я этих проституток  на дух не переношу. Знаешь почему? Потому, что это уже не женщины.  Хотя и бывают у меня  иногда  срывы, - и он, вспомнив несколько бурных суток, проведённых с Катей, добавил, - когда Михаил Юрьевич, что-то новенькое подвезёт.   Да вот Хозяин больно уважает их в бане, на реке. В постели  по четыре, по пять их в одночасье…  Молодой ещё…. Бесится! Если хочешь знать, я сам смотрю порою на свою работу с омерзением, но под вокзал я не пойду и в услужение кому-то, унитазы мыть,.. тоже. Уж лучше здесь или на зоне.  Как говорил когда-то давно Емельян Пугачев, который в России  крестьян на восстание против помещиков водил. Помнишь? – «… Лучше один раз крови напиться, чем всю жизнь падалью питаться…». А вот население России сегодня питается падалью...
   
     Михаил поднялся со скамьи, намереваясь уйти в дом, где проводил  ночи. Силантий окликнул его, и, поднявшись со скамьи, подошел к нему, спросил, пристально глядя ему в глаза, - а может, здесь останешься, с нами? - и он положил свою тяжелую руку на его плечо.  Возьмёшь и жену свою сюда… Фартовый ты парень. Уважаю я таких. Потому наверно и Рогов тебя оставил жить на этом свете?..    Михаил, не пряча свои глаза,  твёрдо ответил, - не могу, Максимыч. А сам с содроганием подумал, - не хватало здесь ещё Катюши.  Ишь ты, - «… Рогов оставил тебя   жить  на этом свете…». Да мне бы сюда человек пять товарищей с корабля, пыли бы от вас не осталось бы, - подумал он.  Силантий похлопал его рукой по плечу, продолжив свою мысль, ответил, - Оно может и так… Ты,.. какой-то, идейный, что ли?.. Вы похожие чем-то с иркутяночкой…
 
    - Тогда, как говорят: – «…Вольному – воля, а дураку -  степь…». И он оттолкнул легонько Михаила рукой  от себя. Иди, там Катька заждалась, она в реке хорошо освежилась, а насчёт остального - не беспокойся. У Хозяина все девки проверенные, - и он направился в дом. Михаил не спеша пошёл тропкой в летнюю постройку.

     Проходя мимо купающихся девушек в маленькой лагуне, одна из которых брила, или, как говорят они,  делала эпиляцию на своих  ногах  от колена и ниже, он  услышал, - Миша, иди к нам, вода – тёплая-тёплая.  А я ласковая-ласковая. Подняв глаза, Михаил увидел:  привстав на ноги, на отмели,  окликнула его подруга Кати.  С неё тела стекали капельки воды, отражаясь в солнечных лучах словно серебро.  Вся  её  фигура, казалось, была выточена из светлокоричневого дерева и отполирована мастером так, что ни одна капля влаги не могла удержаться на ней. Красивая, изящная  вся её  фигура, казалось,  по неудержимому  желанию просилась в объятия крепкого мужчины.  Не поднимаясь из воды, Катя прикрыла свою грудь одной  рукой, а другой дёрнула свою подругу по «аморальной стезе» за ногу, произнесла, - прекрати!.. Та, сгоняя влагу с груди, уставилась  на Михаила, произнесла, - молчу!.. Молчу! А то Катька убьёт меня.  И она вновь опустилась в голубую тихую гладь маленькой лагуны, выставила бритую ногу из воды, проводя ладонью по ней, запела, - « …Мишка!.. Мишка!.. Где твоя улыбка,  полная задора, и огня?…», всё-таки посматривая на Михаила.
 
       Да, женщина есть женщина, пусть и проститутка, всегда примеряющая на себя без разбора разных мужиков, но ой как хочется  ей отдаться по любви, испытать это чувство с любимым  мужчиной. Понимая то, что скоро и этого чувства у неё  вовсе не останется. Вырвут с корнем. И станет она, как  трава мать-мачеха, с оборванными лепестками и с голой головкой цветения,  где когда-то были нежные лепестки красивого, весеннего цветка.  Какой там шмель на неё сядет, чтобы опылить её?.. На что садиться? Разве что перелётная муха присядет и отложит там своё потомство.  И те, которые пройдут такую тропу грязи,  никогда не будут уже хорошими женами для любого мужчины. Конечно, многие из них думают, - ...ещё немного, соберу денег и брошу всё, найду хорошего мужика, уеду и будем жить, семья, дети... Но это радуга... Трясина - она и есть трясина, постепенно охватывает, засасывает... Мечты, мечты... Можно сказать, - ваша сладость прошла...

       Михаил, как ещё не искушенный  во всей сегодняшней жизни  общества мужчина, почему-то подумал, - зачем они сегодня бреют и выщипывают себя?  Для чистоты? Так мойся чаще… Дуры бабы! Они не понимают, что в любой из них нет ничего лишнего, кроме болезней.  Но ради красоты хоть воз болезней завезут.

     Разве плохо, когда глазам мужчины предстанут красивые женские ноги с мельчайшими тёмными волосками? Сразу возникнет притяжение, сама природа всё так определила, воспроизвела.  Только человеку не нужно быть ханжой, тем паче – обезьяной.  И он представил, как все эти женщины, выйдя  замуж, даст Бог, забудут об эпиляциях и всём остальном.  Зарастут,  как гориллы,  дремучей шерстью  после постоянного  бритья. А может и нет...

     Оказывается, сегодня женщины живут так:  свою  юность, красоту, молодость «прожигают», как только могут. А потом всё оставшееся в них, в душе, теле отдают своим мужьям. Собственно и отдавать-то нечего...  Конечно, вкусив такой жизни, они никогда не будут довольны  своими мужьями. Вот почему сегодня и бродят они стаями, без мужиков в тридцать лет.  А жить по-прежнему нельзя. Кому они нужны затасканные, даже на тех же на панелях? Там займут их места подросшие молодые девчонки, которых  со временем ожидает та же судьба. И он вспомнил слова Катюши, - «тридцатый»… Сам подумал, - Хорошо, если ещё «тридцатый», а то, пока дойдёт  очередь до будущего  мужа, то он в постели у невесты  будет и «тысячный».  А смотришь, на свадьбах они такие «труболётки», белое платье и фату натягивают на себя. А они, эти, прости, Господи, …….., знают ли, что обозначает белый цвет невесты?   Права была Катюша в этом вопросе, когда отказалась «постелиться»  под ним до свадьбы.

                ************

        Не отвечая на  слова незнакомки, он пошёл в направлении домика. В его голове проносилось одно слово, брошенное ему «жрицей любви», - КАТЬКА!.. КАТЬКА!.. Он прекрасно осознал своё душевное состояние – ревность.  Этого чувства он до женитьбы  никогда не испытывал.

     Глубокой ночью, когда он спал, к нему тихо постучали в дверь. Михаил, не зажигая свечи, набросив лишь рубашку на плечи, вышел . Перед ним  стояла Катя в одной прозрачной ночнушке, давая понять: - Что? Когда?  Почему?  Она, умоляюще сложив свои ладони на груди, произнесла, - Миша,  не гони меня, только поговори немного со мной, по-человечески!.. И, внезапно для Михаила,  обняла его руками за шею и принялась целовать его обнаженную грудь, щеки…Её горячее, упругое тело каким-то сигналом самой природы передало ему, что эта женщина готова сейчас его страстно любить и отдаётся ему. Михаил, опешив со сна, крепко взял её за плечи, оторвал её от себя, усадил  на скамью у домика  и присел рядом. Протирая глаза от сна, тихо произнёс, - ты что выдумала?  Давай, я проведу тебя в дом к подруге.

       - Нет, нет!! -  замотала она нервно головою, потом положила её с завитым тугим узлом волос на его плечо. Тут же попросила, - Миша, хоть посиди со мною немного, поговори, как со своей женой.  Неужели я не получу в своей жизни хотя бы одну ночь такой радости, как твоя жена? Сколько у неё ночей было и будет ещё в жизни?

       Михаил тихо ответил ей, - Катя, я же тебе говорил, я женатый. А в отношении ночей, да будет тебе известно, меня на третий день после свадьбы и арестовали. Так что не успели мы вкусить полного счастья семейной жизни. Не завидуй ей. Мы два года с ней в разлуке.

     Но она, казалось, его не слышала, продолжала, - знаешь, меня насильно посадили в машину и продали Михаилу Юрьевичу.  Я тоже была чистой девушкой.  Пойми, так вышло… Прошу, подари мне эту короткую летнюю ночь. Таких, как ты, я уже здесь не встречу больше  на своём пути. Теперь только буду падать в бездну греха и грязи…

       Михаил, окончательно придя в себя, произнёс, - иди в дом, а то Силантий узнает, неприятности будут у тебя и у меня… Прошу тебя, Катя!
   
       - Нет, не будут, я попросилась у него, только на одну  ночь, сходить к тебе… Мне стыдно было.  Но больше выдержать не могла. Пойми меня – не могла! Не подумай, что из-за страсти. Просто увидеть тебя, почувствовать, что такое настоящая любовь, которую я так и не испытала, став женщиной… Она прижалась к нему тесно плечом и вся вздрагивала. Вдруг в окошке дома, где спал Силантий и её подруга, тускло загорелся свет, потом скрипнула дверь. В проёме показалась белая фигура женщины, которая направилась к ним. Это  Маша, - прошептала Катя.  Пойду я… Она поднялась со скамьи, поцеловала сидевшего Михаила в голову, произнесла, как-то виновато, - прости!   Счастливая твоя жена.  И, словно приведение, пошла навстречу своей подруге…

     Михаил, возвратился в дом. Уже находясь в постели, подумал, - Кошмар!.. Что твориться в нашем обществе?..  Почему она, по сути ещё девчонка,  здесь,  у Силантия на заимке, всеми силами ищет то, что ей, уготовлено самой природой – ЛЮБОВЬ, МАТЕРИНСТВО. Пытается подняться из той грязи, куда её насильно бросили, потеряв всякую надежду на это освобождение,  хотя  бы своей  души, не тела, которое испоганили  всякие «пауки»,  «скорпионы»… Как нищенка, просит у него любви, которой она никогда уже не узнает. Сколько ей лет? Шестнадцать, восемнадцать? А родители?.. Почему?..  И тут же он словно остановился перед бетонной стеной, вспомнил, чего стоит эта борьба, на примере своей жизни с Катюшей. Во что она обошлась его только что создавшейся семье. И неизвестно, чем всё это закончится?  ……….. твою мать!  Он зарылся головою под подушку,  пытаясь заглушить голос Кати. Так и уснул в тревоге, за свою Катюшу, за эту Катю.   За, как ему ещё казалось, свои двадцать три года, безысходность в стране. В нём, в его пока не совсем испорченной душе не утихала невидимая борьба против насилия, так же, как и у Кати.

                ************

   
     Ровно через шесть дней утром вертолёт с шумом вновь приземлился у реки. Взглянув в окно, Михаил не вышел, остался в доме. В течение двух часов он лежал на диване и с нетерпением ждал вызова к Хозяину. За ним пришла Катя. Раздался стук в дверь, и она неслышно, как тень, подошла к дивану, лёгким прикосновением пальцев провела по его голове, тихо произнесла, - Миша, пойдём, тебя приглашают,  Михаил Юрьевич прилетел.  Потом, села возле него на диван, попросила, - Возьми меня с собой, он отдаст меня тебе, правда, попроси… Потом я уеду домой.  Не буду тебя просить ни о чем… Возьми!.. Михаил поднялся с дивана, обулся, и, глядя в окно, подумал, - как всё это я объясню жене?  А потом, путь по тайге, всё может случиться.   Нет! Нужно уходить быстрее отсюда, если привезли мне документы. На его душе осел горький осадок. Он чувствовал, какую-то вину перед этой молодой женщиной, отказывая ей в её просьбе. Хотя и понимал то, что её просьба для него - не выполнимая. Потому что его жизнь зависела от этих людей не меньше, чем её. Всё зависело от малейшего их  каприза.  И стоит ему в чем-то ошибиться, за его жизнь не даст никто ломаного  гроша, всё снова складывалось так, как в Индийском океане в его последнем походе, когда он служил на флоте.  Где от него фактически потребовали  жизнь.

    Повернувшись лицом к Кате и не глядя на неё, тихо ответил: - Катя, не могу!.. Прости!.. Она опустила  голову, направилась к двери. Где-то подсознательно Михаил чувствовал себя словно виноватым перед ней. Он не знал ещё исхода дела по своему вопросу, где, как на карточном  кону  неизвестности, стояла его жизнь, жизнь его семьи.  Всё зависело, от воли этих  хозяев.

       Войдя в дом, где сидел за столом Хозяин, Михаил остановился у порога, Катя прошла к дивану и присела на него.

       - Проходи Михаил, присаживайся, - пригласил его  Хозяин, сейчас он был серьёзный, озабоченный, былого веселья не наблюдалось. Михаил присел за стол. Тот поднял со стола квадратный тёмный пакет и протянул его Михаилу, - возьми, там всё, как я обещал, я человек обязательный.  После чего спросил: - Ты как, полетишь с нами, до Иркутска? Если с нами, то дней через шесть-восемь готовься, а пока  отдыхай. Мы ещё полетим в Бодайбо, там погостим и обратно. Только не давай скучать Кате. Он чуть улыбнулся, посмотрел в сторону Кати, которая вздрогнула при упоминании Иркутска,  произнёс – что-то Екатерина Степановна головку  опустила, запечалилась?
   
     Михаил, чтобы отвлечь разговор от Кати, ответил, - нет Михаил Юрьевич, я пойду своими ногами. Мне ещё в Тоннельном  нужно  побывать.

    Тот поднял  на него  глаза, произнёс, - А-а, тестя и тёщу повидать?.. Знаешь, может и жена твоя сейчас  там.  Ну, хорошо, разберёшься на месте. Тут же задал ему вопрос, - А ты знаешь, что отсюда к Тоннельному километров  за сто с лишним?.. Давай мы тебя десантируем где-то у Тоннельного,  как ты смотришь на это? Зачем тебе топать ногами, ты и так много прошел?
 
     - Нет-нет! - произнёс Михаил, - я уйду с вашего позволения завтра. Хозяин посмотрел в окно и  тихо  произнёс, - «… Бежал бродяга с Сахалина…».  Ну, раз так, пусть будет так, - решительно произнёс он. Потом обратился к Силантию, приказал, - всё приготовь ему в дорогу, оружие выдай…Географическую карту с компасом, с частью нашего квадрата, до Тоннельного. И, переведя взгляд на Михаила, протянул ему руку, сказал, - Тогда до свидания!  Мой совет тебе, упаси тебя Бог развязать где-то язык.  И он крепко пожал  ему руку…

       Михаил взял в руку пакет,  направился к двери. Хозяин, уже ему в след, произнёс, - Ты вот что, возьми на всякий случай дымовую шашку, вдруг нужно будет подобрать тебя по пути, услышишь звук вертолёта, задымишь нам… Маршрут у нас с тобою по  одной прямой линии,  нам до Иркутска, тебе к Тоннельному.  Силантий всё выдаст. Шашку возьмёте в вертолёте.  Михаил ещё раз поблагодарил его и вышел из дома. Придя к себе, он сразу открыл пакет и осмотрел его содержимое. Кроме документов перед ним лежали  пачки крупных купюр денег в банковских  упаковках, а в тёмном замшевом ювелирном окладе красивой формы футляр. Он открыл его и увидел отличного исполнения серёжки. На желтоватом донышке  коробки золотистыми буквами была надпись – «Веронике в День рождения!». Находясь в постели, он подумал, - Неужели повезло, смерть прошла мимо, а если принять предложения Силантия? И в его мозгу, столкнулись два направления в жизни. По учению коммунистов, это шла борьба противоположностей,  только в лице человека, – ступить на скользкий, заманчивый путь жизни, или следовать тому, чему его учили родители? Он словно оправдывал себя тем, как к нему, к его семье отнеслось в то  время государство, после его бедствий. После сравнил отношения и саму жизнь здесь, среди всех этих… Решение возникло само собою, - хрен редьки не слаще! Только все они в разных  масках.  А, как говорят, шоу одно и то же. После  чего твёрдо решил – домой!
 
    Не теряя времени, на второй день, вместе с Силантием, Михаил собрался в путь. После всего сбора Силантий произнёс, - Ну, что,  «на посошок»?  Он достал из бара две бутылки коньяка, одна из которых была открытая,  и нарезанный кружочками лимон, три бокала, поставил на стол. Ты наливай в три посуды, правда, хозяин где-то в лесу, на охоте с мужиками, но я сейчас.  Выйдя за порог дома, звучно прокричал, - Катя-я-я!.. Услышав зов  Силантия, Катя, читавшая книгу у водопада, направилась к дому. Войдя,  подошла к столу, тихо произнесла, - слушаю, дядя Силантий…

     - Ну-ка, давай пожелаем Михаилу доброго пути, уходит он от нас сейчас.

       - Как?!..   Сейчас? – испугано произнесла она. - Да, да, -  ответил Силантий, поднимая свой бокал  с коньяком. – В добрый путь! И он, коснувшись  Михайлового  бокала, опорожнил свой. Катюша, взяв со стола бутылку, долила свой бокал доверху,  и, выплёскивая через край себе на подставленную под бокал ладонь, коснулась краем своего бокала о бокал Михаила. Посмотрев печальными глазами на него, произнесла, - Доброго пути,  Миша!  Больше не возвращайся в это место, я тоже скоро уйду, - выпила до дна. Силантий как-то недобро взглянул на неё, и уже обращаясь к Михаилу, произнёс, - я провожать тебя не буду, дело у меня,  дорогу найдёшь… Тебя немного проводит Катя. Только не далеко, чтобы не заблудилась.  Потом взял в руки не  открытую бутылку коньяка, втиснул  её  в вещмешок Михаила,  вышел из дома.

           В доме  так и остались стоять друг напротив друга два человека, которые наверно не встретятся больше в этой жизни уже никогда. Михаил взглянул на часы, произнёс, - пошли, Катя… Уже будучи в лесу, пройдя немного тропою по нужному Михаилу направлению, они остановились. Он посмотрел на Катю, произнёс, - до свидания,  Катя! Она молча взяла его правую руку в свои маленькие ладони и словно пересчитывая, перебрала его пальцы. После чего отпустила его кисть руки и без торопливости обняла его за шею, поднявшись немного на цыпочки, прильнула к его губам. От неожиданности  Михаил вздрогнул, отпустил на землю ружьё. От её поцелуя, казалось, в нём проснулся древний предок, не знающий преград в вопросе размножения себе подобных. Он охватил её своими руками за плечи, не отрываясь и не отталкивая  от себя, казалось  опьянел от прикосновения её губ и горячего, гибкого, податливого тела. Инстинкт сильного мужчины кричал ему, - кинь её на мох, растелеши, возьми её, она твоя, она желает этого! Но тут же пришел в себя, гася в себе внутреннее желание мужчины по обладанию женским телом. Желание, которое накопилось в нём на зоне почти за два года, сжал её маленькие плечи почти до хруста в позвонках и отпрянул от её горячих губ. Катя, как-то виновато взглянула на него и тихо произнесла, - не бойся,.. я не заразная... И тут же ребром своей маленькой ладони легонько провела по его губам, словно снимая с них свой поцелуй, ничего больше не говоря, повернувшись, направилась по тропе к заимке, не оглядываясь, склонила чуть голову на бок, медленно шагая, словно кем-то зомбированная. Такая она запомнилась ему на всю жизнь. Он хотел окликнуть её, даже сам не зная, зачем. Но, в его голове встали слова Силантия, -...в постели, по четыре, по пять  их в одночасье...". Его всего обдало каким-то холодом, словно по линии тропы протянуло прохладой ветра. Он поднял с земли ружьё и не оглядываясь пошел по тропе в противоположную сторону навстречу с неизвестностью.
 
                Прошло восемь  суток, за которые Михаил преодолел расстояние более  сотни километров. В мелкий ручей превратилась река Левый Мамакан. Появилось множество её притоков, тихо журчащих чистых ручейков. Боясь заблудиться, Михаил пошел дальше по компасу и карте. Преодолел почти безлесный каменный увал, с его вершины он заметил далеко в низине, немного справа,  голубую ленту воды, извивающуюся почти по  безлесной местности,  а потом вновь теряющуюся в начинающемся лесном массиве. Посмотрел на карту  и на  реку, понял, - река Верхняя Ангарка… На карте заметил и то, что эти две реки истекали с одного увала, только в разные стороны. Верхняя  Ангарка в направлении на Юго-Запад и впадала в озеро Байкал, а Левый Мамакан нёс воды в Витим, в сторону Севера, чуть отклоняясь  на Восток.  На его оставшемся  маршруте лежало несколько километров,  почти безлесье. Оставалось совсем немного   его пути к Тоннельному, где он надеялся встретиться с Катюшей или узнать у её родителей о месте её пребывания. Напрямую, по карте – примерно тридцать километров, если пойти по истоку Верхней Ангарки незначительно больше. Михаил решил пойти по истоку Верхней Ангарки. Считал, что там, вдоль реки, должны быть тропы, по которым  ему передвигаться будет  легче, и, наверное, будет больше  дичи. Основной запас еды закончился. Оставались – соль, сахар, бутылка коньяка и «дары»  Хозяина.  Сосчитал оставшиеся  сухари, всего восемь штук. - По два сухаря на день, - подумал он. Его дух поддерживало то, что был ещё небольшой кусочек солёного мяса кабарги. До перевала в одном месте он убил молоденькую кабаргу. Мяса отварил много в крутом соляном растворе, Остальное, дав себе отдых на полдня, ел тут же, часть его круто посолил, завернул в целлофановый мешок на сутки. Так расчётливо и поддерживал своё существование в походе.

       После того, как он вышел к истоку Верхней Ангарки, во второй половине дня  услышал звук вертолёта. Посмотрел в чистое небо, увидел винтокрылую машину, её знакомую конфигурацию и бортовой номер. - Они!, - подумал он как-то равнодушно,  хотя и проскочила мысль, - мог бы и не идти пешком. Лишь только винтокрылая  машина пронеслась над его головой  чуть слева, как он  заметил от земли белую черту, словно игла с ниткой, полёта ракеты, появившуюся где-то сбоку  от  его  курса.  Её белоснежный след взвился немного дугою, потянулся к вертолёту,  который, резко снижаясь, крутнул вправо, и  почти сравнялся с его маршрутом продвижения. И тут  ракета, наверно типа ПЗРК,  поразила как скорпион своим жалом вертолёт, раздался хлопок, после которого,  вертясь, как  избитый ракеткой старый воланчик, уже совсем с малой высоты, он  рухнул на землю. Михаил увидел, как  на расстоянии более    километра от него, взметнулся от земли клуб черного дыма, перемешанный с клубящимся красным пламенем, похожий  на взрыв атомной бомбы. В его голове промелькнула одна мысль – Люди!.. И сколько оставалось у него сил, поспешил к точке падения воздушной машины.

                ************


     Преодолев это расстояние, осторожно подошел к месту ещё дымящихся обломков вертолёта. От удара о землю вертолёт переломился на две половины. Хвостовая часть лежала у небольшого ручья. Перейдя ручей по выступающим из воды камням, подошел к вертолёту.  Обходя, как ему показалось, это место  Ада, он увидел в самом остове вертолёта два обгоревших трупа мужчин.  Наверно пилоты, - подумал он. Топливо из бака стекло в низину между камнями недалеко от вертолёта и догорало небольшой лужицей. Метрах в десяти, в противоположной стороне,  лежало тело женщины.  Красивые волосы  на её голове были чуть опалены и размётаны по мху.  Наклонившись над ней, он прощупал пульс, понял, она была мертва. Чуть повернул её голову к себе, заметил рану в области правого виска. Её лицо уже успело покрыться бело-желтоватыми  пятнами, перемешанными с синевой мертвизны.  Голубые глаза были полуоткрыты и отражали по частичке неба.  У самой раны, на виске, где пролегал  синий  кровеносный прожилок,  с застывшей кровью,  к  волосам, полз крупный серо-желтоватый муравей. Михаил смахнул его пальцами с лица и протянул ладонью от её холодного лба к подбородку, прикрывая ей глаза. После чего поднялся и охотничьим ножом отрезал часть  подола её длинного тонкого платья, прикрыв этим куском всё лицо погибшей. Он узнал её, это была та девушка, у которой так нагло Хозяин демонстрировал перед всеми её красивую грудь за столом, на заимке. Кажется, её звали Валерией.
      
     Вдруг его слух уловил какое-то движение, шорох метрах в пятнадцати от останков вертолёта. Оглянувшись,  увидел лежащего у большого валуна Хозяина. В правой руке у него был зажат пистолет.  Его глаза были направлены на Михаила. Воронцова он заметил  сразу, как только тот подошел к сгоревшему вертолёту, а потом осматривал его мёртвую подругу.

        - А,.. тёзка-а, - как-то  безразлично  протянул он слова, облизывая пересохшие свои губы. Вот видишь, ещё раз пришлось нам встретиться… Судьба.  И проговорил, - «…Та встреча была холодна и печальна…». Михаил стал осматриваться вокруг, потом спросил у него, - сколько человек было в вертолёте?  Хозяин пошевелил плечами, ответил, - четыре, все здесь, налицо. Он всё пытался подняться чуть выше по камню, на который  опирался спиной. Михаил заметил, что его тело ниже поясницы было недвижно.

     - Подойди ко мне, - попросил он. Михаил сбросил с плеч почти пустой вещмешок и положил рядом с ним ружьё, подошел к нему.  Тот, глядя на него, спросил, - Не боишься меня, раз ружьё оставил?.. А если я того, - и он пошевелил кистью руки, в которой был пистолет.
 
     Михаил с тоном равнодушия ответил, - Нет, Михаил Юрьевич, не боюсь. И добавил,- я боялся в своей короткой жизни трижды: первый раз, когда часами обезвреживал мины в энном квадрате Индийского океана, второй раз, когда какие-то подонки  пытались изнасиловать мою жену Катюшу у меня на глазах.   Третий раз, когда вы с «Рогом»  послали меня под воду, там, на зоне.
 
     И боялся  я, вовсе не за себя, или свою жизнь. Как я сейчас  понимаю, в таких экстремальных условиях о своей жизни человек уже не думает.

       В первом случае боялся за то, что, ошибись я в системе расставленной минной ловушки и меня разорвёт на части, на моё место придут мои товарищи и могут тоже погибнуть… Или взорвётся на минах корабль...

           Во втором случае, я бы сказал самом страшном для меня, это в момент, когда какие-то мерзавцы пытались изнасиловать на моих глазах мою жену, Катюшу. Боялся от своей беспомощности.  Ни она, ни я не пережили бы этого.  Да и оставили ли бы эти подонки нас в живых?

          И в третий раз, боялся не попасть в минигрот под камнями на реке Жертве. Нет, не охраны, или того, что меня могли бы пристрелить.  А боялся за то, что вы убьёте мою жену и дочь.  Вот так, Михаил Юрьевич. Выходит, я отбоялся своё…. Да  и какой резон вам убивать меня сейчас? Из-за золота?  Так оно мне не нужно, хватит и того, что я протащил его более сотни километров…. Для вас….  Не ушел, как говорил Рогов, «налево», чтобы вы не пытали мою семью, родных.  Да и думаю я сейчас так, что скоро придут сюда «хунхузы», которые подбили ваш  вертолёт,  как толковал мне  Рогов о них. Возьмут это золото, а я думаю, здесь оно. Они охотились за вами не впустую, и вновь  потянется этот кровавый след  золота в города.  И вновь будут гибнуть люди, плохие и хорошие. Так что кровь эта, мне не нужна. С меня достаточно.

           Слушая  Михаила,  Хозяин, закрыв глаза, произнёс, - Прав ты во многом, хотя и не во всём.  Прав в главном – охотились они за нами не впустую.  Золото находится сейчас в вертолёте, в несколько  раз больше, чем ты принёс на заимку.  Где-то в нашей «цепи» завёлся маленький «стукачок». Маленький, а наделал, как видишь, больших  неприятных дел.  Вот бы Рогов проверил эту цепь, нашел бы его, отомстил бы за всё. - На крест его!.. - Четвертовать!.. Он скрипнул зубами, откинул набок голову. Михаил слушал его, а в мыслях крутилось одно, - а сколько ты сам погубил людей неповинных? А Катя на чьей совести?.. Почему она здесь, у тебя, как в заключении?  А «курьеры»?.. Сколько полегло людей за это «рыжьё», а сколько ещё поляжет  и пойдут по этапам, когда Роговы опять, как пауки,  заткут прорванную кем-то паутину, и вновь заработает ваша «контора»?
 
        Хозяин прислушался немного к чему-то и твёрдо произнёс, - Слушай, тёзка, меня и не перебивай. Сводить счеты нам с тобою некогда и, думаю, незачем.  Если свела нас судьба вторично с тобою здесь, делить ничего не будем. Как видишь, всё разделила сама жизнь. То, что я скажу тебе сейчас, выполни с точностью, времени у нас мало, можно сказать - минуты… Скоро явятся сюда те, кто подбил наш вертолёт. Да, мы их зовём «хунхузами»… Правильно тебе объяснил «Рог».  Вот тогда будет жарко здесь. Ну, мне – хана!.. Перелом обеих ног и позвонка. Я - не жилец.  Добьют они  меня… Ты же… молодой, сильный, уйдёшь отсюда. Я прошу…

       - Первое,  найди в вертолёте четыре небольших ящика  из нержавейки, они небольшие. В них слитки золота,  перенеси их чуть поодаль от вертолёта, привали хорошо  камнями, в какой-либо незаметной ущелине, замаскируй хорошо разным мусором… И  запомни это место. Я думаю  так, если и достоин его, золота, кто-то сейчас, то это ты. Второе, - попутно, принеси мне один автомат с рожками патронов, если они не обгорели в вертолёте. И ещё,  посмотри в остове  вертолёта, в хвостовой части,  нет ли гранат, они лежали в аптечке, вместе с запалами…Взрывов не последовало в период горения вертолёта, значит, целые они.  Давай! Выполни мою последнюю просьбу к тебе, без никакой угрозы. Только поспеши, они, с минуты на минуту будут здесь. Зачем тебе погибать? У них просчёт  небольшой вышел  с маршрутом вертолёта.  Сейчас, бегут к нам, запенившись.  Вот-вот явятся сюда за золотом, а заодно  и за моею душою…

    Михаил кинулся к оплавленному остову вертолёта. Прямо у вертолёта лежало четыре небольших металлических ящика. Они  наверно провалились  от удара вертолёта оземь сквозь пол, или выпали  в дверь и  оказались от огня в стороне,  были еще тёплыми. Не раздумывая, он по одному перенёс их в направлении на север по компасу, подальше от места падения вертолёта. Сначала хотел спрятать ящики у большого валуна, потом посмотрел на ручей, подошел к нему и,  войдя в воду, вывернул несколько камней с его  дна, положил  на их места ящики. Перенеся  золото, вновь привалил их хорошо камнями, запоминая место, быстро отметил приблизительно точку на карте, которую дал ему Силантий. Вернувшись к вертолёту,  осмотрел  его внутреннюю часть, обнаружил три обгоревших автомата, стоящих в специальных зажимах. Осматривая хвостовую часть машины, нашёл ящик аптечки из тонкого железа. Крутнул задвижку и открыл, внутри него увидел шесть гранат и шесть запалов, связанных в пучок. Собрал всё, понёс к Хозяину.

       Приняв  в руки ещё тёплые гранаты и   вставляя в них запалы, тот спросил, - А автомат?..  - Обгорели, - произнёс Михаил, - глядя на него.  - Ладно,  уходи быстро, - ответил Хозяин.  Михаил спросил у него, -  а Катя, там, у  Силантия?.. Хозяин поднял на него глаза, произнёс, - нет больше Кати… - Как нет?! - вскрикнул Михаил. Вот так,.. не досмотрел Силантий, да собственно и не виновен он. Катя после твоего ухода выпила большую дозу снотворного  и…. Похоронили мы её на взгорке, недалеко от водопада, где она любила сидеть у воды…. Как видишь,  Михаил,  большая я сволочь. Жил, как скорпион, жаля всех, и умираю так же, как скорпион, между камней. Но не жалею я ни о чем в своей жизни. Я знал, что всё это плохо кончится.  Отжил я своё, отлюбил,  отгулял.   Потом, в ярости бессилия произнёс, - Нет, золота  они не получат,  просчитались! Видишь, тёзка, ты опять прав, что не сел с нами в этот гроб, а ушел раньше… Я говорил Силантию, что ты  везучий  мужик.  И Рогов  успел тебя разглядеть на зоне.  Знать, положена тебе долгая жизнь судьбою. Вот так,  уходи, я прошу тебя!.. Живи!.. Тут же, поискав что-то в кармане куртки, он достал мобильный телефон и записную книжку, протянул их ему. Разберёшься потом. После чего, повертев свой пистолет в руке, протянул его Михаилу, - возьми, вдруг когда-либо пригодится  тебе, мне уже ни к чему, не хочу чтобы он достался им, ну, которые с минуты на минуту будут здесь, и он, вынув две запасные обоймы патронов из кармана, подал всё ему, произнёс, - а напоследок  гранат хватит. Уходи!!! И он пропел начало куплета романса, - «… А напоследок   я скажу…».
 
           Михаил взял в руки пистолет, посмотрел на дорогую инкрустацию на нём, где на самой рукоятке, отражался в золотом очертании скорпион,  сунул  его, вместе с обоймами  в карман, не осознавая – зачем  всё это?  Он был просто нервно охвачен  происходящим и подавлен увиденным и услышанным.  Вместе с тем поражен такой подготовкой к смерти этого человека, словно тот готовился в краткий отъезд из этого мира. Подобрал вещмешок и ружьё, ничего не говоря,  сделал несколько шагов от него. Понимал, что он делает что-то не так в отношении этого беспомощного человека. Повернулся к нему лицом, спросил, - А может тебя сейчас отнести  в сторону от вертолёта, укрыть между камнями, а потом я приду сюда с помощью, с людьми?   Осталось немного к населённому пункту, как? Тот в какой-то злобе выкрикнул, - Уходи! Не трави душу!  Я, тёзка, не хочу жить таким, такая жизнь, на коляске, не для меня. Хочу посмотреть на тех, кто придёт сюда, может и знакомый кто-то  будет.  Потом вновь крикнул, - уходи!!!
 
       Уже вдогон ему Хозяин произнёс, - Запомни фамилию Кати – Булавина Екатерина  Степановна!  По алфавиту посмотришь, адрес там.  И ещё, мобильным телефоном не пользуйся… Убьют!.. Спиши, что надо и выбрось далеко.  Прощай!.. Слышишь, выбрось подальше!.. И если сможешь, по своему усмотрению, свяжись с Роговыми!..  Помни  мои слова - жадность фраера губит!..

                *****
 

       Командира БПК капитана  первого ранга Веремеева  Станислава  Павловича срочно вызвали к командующему  Черноморским флотом  адмиралу Банникову  Александру Фомичу. Войдя в кабинет адмирала, Веремеев незаметно поправил мундир, чуть смятый в вертолёте, которым он прилетел сюда, и доложил о своём прибытии. Банников поднялся из мягкого кресла из-за просторного стола, вышел к нему навстречу, этим показывая своё отношение и расположение к нему.  После крепкого рукопожатия  они присели рядом на стулья у светлого длинного стола, предназначенного для совещаний.
   
        Адмирал  расспросил у Веремеева о боевом состоянии корабля, об экипаже в целом и о качестве молодого пополнения. Поговорили о международной обстановке. После чего перешел к щекотливой для него  теме, спросил,- Станислав Павлович, ты мне скажи, что случилось с уволенным из твоего экипажа старшиной первой статьи Воронцовым Михаилом Николаевичем,  из-за которого вы всем экипажем написали на моё имя прошение об оказании ему юридической помощи на гражданке?  Я что, защитник, мировой судья?.. Тем более, он находится под арестом, или сейчас уже на зоне.  И к нам не касается никак… Пойми, преступление совершенное им произошло в тот период когда он был уже штатским. Мало ли что случается в жизни уволенных матросов из наших экипажей. Ну, был наш, стал их.  Пусть они и разбираются. Для меня хватит и того, что по твоему представлению мы внесли его в наградной  список лиц  к Герою Российской Федерации…

       - Да ты только подумай, вызовут его в Кремль,.. откуда,  из КПЗ или зоны, на вручение ему высокой государственной награды?..  И, распаляясь дальше и дальше, спросил, - В конце концов этот Воронцов каким боком к тебе стоит?  Брат или сват, а может зять? Ты что, Станислав Павлович, в опекуны записался? Стареешь?.. Внуков собрался нянчить? Да если бы я не знал тебя,..- и Банников замолчал, не закончив предложение по возникшему вопросу между ними, словно крейсер, который выпустил пачку снарядов, и поправляя рукою на своей шее  воротник. 

          Веремеев тоже знал адмирала и понимал то, что он старается в какой-то мере защитить честь флота,  молчал, выжидая, пока тот «отстреляется», после чего спокойно произнёс:

       -  Вы знаете, а вот я не против  был бы, если бы моя дочь вышла за него замуж или такого, как он.  Парней сегодня,  таких как он, ещё поискать нужно.  После чего коротко рассказал всё о Воронцове: как служил, о походе, в котором отличились водолазы, в том числе и Воронцов. Рассказал и про то, как Воронцов на пятый день после увольнения и на второй день после регистрации брака с Катюшей, спас её, свою жену, от насильников.  В конце их разговора подал адмиралу и газету со статьёй и фотографией Михаила с Катей на руках, на  пляже, когда он её спас как утопающую.

          Адмирал бегло прочитал статью, посмотрел на газетный снимок, неопределённо  хмыкнул, возвратил газету Веремееву. Тот, отложив её в сторону, произнёс, - да, вся его служба прошла на моих глазах, самый период  формирования будущего мужчины. Потому считаю, что такие как он и будут всегда отстаивать не только честь нашего флота, но и будут беззаветно преданы нашей Родине. К сожалению, таких людей, как он, в нашем обществе становится всё меньше и меньше и виновные в том мы, старшее поколение.   Я в период его службы всё присматривался к нему, думал, останется служить сверхсрочно на корабле. Специалист хороший…

        И как бы спросил Банникова, - Александр Фомич, а как ему нужно было поступать в таком случае?  Лично я вынул бы пистолет и положил бы всех четырёх мерзавцев насмерть. Представьте,.. жену раздевают, насилуют у него на глазах, катают по грязи….  Вот только жаль, что у него нет пистолета, как у нас с вами. И потом, если бы мы пристрелили этих нелюдей в таком случае,  нас бы не судили.  Да, он положил двоих насильников насмерть из четырех, при этом их же орудием, арматурой, которую они приготовили  сами. Зачем?  Убивать  людей? Только попались  на такого, кто….  А что, было бы лучше, если бы они растерзали жену и потом убили их?  А если бы не убили, то как потом жить им?   А та «стая» продолжала бы творить дальше такие насилия  над людьми, - и он замолчал.  После  паузы,  Веремеев резко высказался, - потом, мою жену,.. дочь… Наконец,.. и он взмахнул рукою. Нет, Александр Фомич, Воронцов прав! – закончил свои суждения в отношении содеянного матросом Веремеев.
   
        -Так почему же его осудили? – спросил у него адмирал, стараясь убедить его в том, что суд-то справедливый.

       Веремеев посмотрел прямо в глаза адмиралу и как бы задал вопрос на вопрос, - Вы что,  не знаете нашу Фемиду на сегодня?.. К тому же родители  Воронцова простые люди, их защищать и защитить некому и не за что. Между прочим, отец  Воронцова капитан сухогруза, где-то  на  Енисее  работает… Потом, Воронцов не доехал с места службы домой и считается ещё нашим служащим, потому экипаж  считает по закону его своим, а значит мы обязаны ходатайствовать перед судом за него. Ну,.. вправе предоставить все необходимые документы в суд.

    Адмирал поднялся со стула, прошелся вдоль стола. Потом повернулся лицом к Веремееву, который, соблюдая субординацию, вместе с ним поднялся со стула, и спросил  его, - И сколько ему определи сроку,.. ну, заключения?   Веремеев ответил, – Четыре года…. Да разве в сроке дело? Дело в том, что его осудили несправедливо.

     Адмирал произнёс, - вымазали парня… - Якорь их дери!.. И уже на более низких тонах голоса, жестковато произнёс, - вот что, Станислав Павлович, подай мне все документы на Воронцова…. Все!.. Но, коротко,  по-деловому…Я лично просмотрю их и подам в секретариат Президента. Ясно?
 
       Только со списка,.. о представлении  его к награждению за героический поступок на службе, вычеркну. Он посмотрел на Веремеева, и значительно, развёл руками  в стороны, что означало – больше никак  нельзя…

     Веремеев помолчал, потом тихо произнёс, - СО СПИСКА  ЖИЗНИ МЫ ЕГО ВЫЧЕРКНЕМ, а не с наградного.  А главное, вычеркнем из его души ВЕРУ В НАС. Так?..  Мы приходим на корабли и уходим с них… Президенты приходят и уходят. Матросы приходят и уходят с наших экипажей, Александр Фомич. Но ВЕРА РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА В САМУ ЖИЗНЬ, В СПРАВЕДЛИВОСТЬ, В СВОЮ РОДИНУ, В СЕБЯ КАК СТЕРЖЕНЬ должна оставаться в нём и крепнуть до смерти. Без этого, поверьте мне, наше общество деградирует, рассыплется в пыль такое государство. И будут в нём господствовать такие, каких уложил в парке Воронцов…
   
     - Но-но…Ты уж и вправду понёс, - проворчал адмирал, - Знаешь, как у нас говорят, – « и стены уши имеют». И тут же в каком-то другом свете увидел Веремеева. После чего подумал, - вот и лейтенант Шмидт, или благословитель  мятежа в Кронштадте. Ну, ничего, сегодня, у нас есть свои «троцкие» и «тухачевские»… Вдруг чего. Подавим. Хотя, сегодня техника не та что была в период Кронштадтского мятежа и ранее в царской России. Корабли в океаны не будут выводить. Станут у стенки,  пойди,  возьми  их… Ядерные. Не подавить. И уже через минуту, как рак, мысленно попятился назад. Это что же я  несу?  Мы все русские.  А я кто? Куда мне?  С кем? У таких, как Веремеев, экипажи, корабли, сила, а у меня что? Пистолет, телефон, кресло, стол… Мне даже и выступить не перед кем. Не то, что повести за собою кого-то. Да и куда вести?.. На кого?..

     Пока адмирал молчал, Веремеев подумал, - Боится «ушей».  А, как там,  выше?  Вон, сами "отцы", продают оборонную материальную часть армии и ничего. А что ему будет? Сам Президент ставил его во главе обороны и сбережения богатств и свободы Родины. А теперь,.. кому верить? Остаются только матросы.  И он отогнал такие мысли, которые стали чаще посещать его голову в последнее время. Потом, как бы уступая адмиралу, спросил, - и всё-таки, хотя бы медаль «За отвагу»… Заслужил он…

       На что адмирал, смягчившись, спросил, - А «За отвагу», думаешь, можно из  рук Президента?

       - Да пусть в военкомате вручат! - продолжил своё Веремеев. Хотя по сути Воронцов наш. Он находился в пути следования домой после увольнения со службы. Да и по Трудовому законодательству…

       Вдруг Банников покраснел и почти истерически выкрикнул, - да ты что Веремеев, хочешь, чтобы его осудил Трибунал и в дисбат?!.. Это что, лучше?!  И уже тише произнёс, - давай, давай Станислав Павлович! Пристегни к этому случаю и Трудовое законодательство. Ты что, готовишься работать на гражданском предприятии в отделе кадров, после списания с корабля?   Веремеев ответил ему, - я хочу справедливости и только. И тут  же  в его голове проскочила мысль, - Что-то уж часто адмирал употребляет слово «списание»… Горя в душе  от несправедливости, вспоминал, как он и эти,  вышестоящие руководители «потели» в каютах и кабинетах часами, пока команда водолазов распутывала минную ловушку. Спасая не только корабль, но и их погоны, подумал, - Да черт с вами!.. Списывайте!

          - О! Да, высокопарные слова, «справедливость», «правдивость», - утрируя слова, сказанные Веремеевым, произнёс адмирал. И повторил, - Станислав Павлович, подавай документы, может, что-то решим в пользу, как говоришь, справедливости. Зачем нам ломать  копья?.


                ***********

        С этого времени и пошли бумаги по коридорам из кабинета в кабинет. Долго ходили…. Истёрлись…И всё-таки, пересмотрели заочно дело Воронцова, как пропавшего без вести. И на адрес его родителей, а также на зону, пришли бумаги, из которых следовало: - По представлению,.. по ходатайству,.. по отношению,.. по пересмотру…Отменить полностью наказание по всем статьям  УК  РФ Воронцову М.Н. вынесенное,.. судом…. А год и девять месяцев, засчитать, как отбывание за совершенный им побег с места отбывания наказания…. Какого наказания?..  Лихо….    Сказать нечего…. Вот только Воронцова на зоне уже не было. Зато в стены военкомата вызвали Катюшу Воронцову, где и вручили ей, как жене Воронцова М., медаль «За отвагу». То ли «посмертно», то ли «живому»?.. И как говорят –  « с рук долой»…

               Только такие, как Воронцов, не выбрасывают своё прошлое « из сердца вон». И вышло так, что там, где уронила власть – подобрал преступный мир.  Потому что такие  Воронцовы нужны везде. Они, невзирая ни на что, сумеют защитить свою Родину и свои семьи. Катюша в военкомате сняла копию с Военного билета, где был штамп  ЗАГСа о регистрации брака с гр. Воронцовым М. и положила в сумочку к ранее полученной выписке из самого Кировского  ЗАГСа.  Попутно, заехала к родителям Михаила, где вместе погоревали, поплакали за сыном и мужем, всё-таки надеясь, что он жив…

    Съездила Катюша и в Мамакан с малым ребёнком на руках с  последующими пересадками: Тоннельный – Таксимо.  Из Таксимо до Мамакана автобусом, а потом из Мамакана на зону редкими рейсами автобусов. Как говорят, - что стоит русской женщине, студентке, с грудным дитем, поехать, хотя и к черту на кулички? Вот только, как говорят  - простолюдинка она… Вертолётов и мерсов не имеет, взамен этому только любовь к мужу. А чего? Если беззаветно любит своего мужа…

             На зоне, она добилась приёма начальника лагеря.  Седой и крепкий с виду полковник, пригласил её с ребёнком на руках в кабинет.  Взглянул на красивую и статную женщину, лет за двадцать, очевидно, недавно родившую ребёнка. Окинул её отцовским взглядом, заметил небольшое пятно на её желтоватой кофточке, где угадывалась грудь, понял – давно не кормила дитя, которое  ворочалось и всплакивало у неё на руках, мешая их разговору.  Он сам был отцом четырёх, правда, уже великовозрастных детей.  Ничего не говоря, поднял трубку телефона, произнёс: – Валя, загляни срочно ко мне в кабинет.  Спустя минуту в кабинет вошла женщина. Полковник шепнул ей что-то на ухо и направился к двери. Проходя мимо Катюши, спросил, - Как фамилия и имя-отчество вашего мужа? Катюша назвала. Он остановился и внимательно опять оглядел её. Потом обратился к ней, произнёс. – это моя жена Валентина Андреевна, она работает здесь и  поможет вам,.. - и вышел из кабинета. Та, на праве старшей женщины, улыбаясь, произнесла, - Покормите своего ребёнка, потом муж поговорит с вами. Она включила чайник, стоящий у стола на подставке. Катюша взглянула на неё с недоверием, всё же потом принялась кормить Веронику.
   
       Спустя полчаса в кабинет вошли тот же полковник начальник зоны и его зам по режиму подполковник Снегов, и Валентина Андреевна покинула кабинет.

     Поговорили, посочувствовали, посоветовали, переворачивая  бумаги  о пересмотре  дела Воронцова. А вот сказать где её муж и их «подопечный», так и не смогли. И трупа нет, и живого мужа нет. Даже справку в собес нельзя выдать. Об освобождении, в связи с отменой приговора – пожалуйста…. О месте его пребывания – нет. Крутил полковник и так, и эдак, и наверно, чтобы навести «порядок» по делу пропавшего Воронцова, выдал ей справку об освобождении и паспорт мужа… Не бывает так?  Бывает!.. Выдавая эти бумаги, полковник про себя подумал, – нет его в живых.  Посмотрел он с сожалением на побледневшую как мел женщину, стиснувшую зубы и  старавшуюся не расплакаться.  Посоветовал ей, - Езжайте домой, если что, мы сообщим вам, - и проводил её лично за порог «СКИТА».   Глядя ей вслед, с горечью подумал, - НЕ ПЕРЕВЕЛИСЬ ЕЩЁ НА РУСИ «ДЕКАБРИСТКИ», ХОТЯ ВРЕМЕНИ С ТЕХ ПОР ПРОШЛО МНОГО. И поднимаясь на второй этаж штаба, прикинул своим умом, - « И БУДЕТ ИХ  ЕЩЁ БОЛЬШЕ»…
 
        Катюша направилась с дитём на остановку общественного транспорта с намерением возвратиться в Тоннельный.  Её словно кнутом гнало везде одно слово: - «ЗА ЧТО?!».  Долго ожидая автобуса на остановке, вытирая иногда выступавшие от обиды  и горя слезы с глаз, не заметила, как к ней подошел мужчина. На его груди белела нашивка с номером и фамилией. Оглянувшись вокруг, он без слов сунул ей в руку записку-маляву.  Развернув крохотный квадратик бумаги, Катюша прочитала, «Ваш муж живой и здоровый, скоро увидитесь», ниже приписка,  «записку уничтожьте»… Пока она читала трижды записку, приходя в себя, человека, подавшего  ей  эту бумажку, и след простыл.   На зону к полковнику она не вернулась и записку не уничтожила. Сунула её к пополневшей после родов груди, к телу. Где затеплилась вновь слабым огоньком надежда на то, что её муж жив. С тем  и уехала домой.


                ***********

       Сейчас она училась уже заочно и заканчивала Иркутский  институт. После летней сессии  получила дипломную работу по разделу «Орнитология» на тему: « Гнездование и ареал размножения пернатых хищников на территории РФ». Теперь, после жестоких событий, после пыльных дорог в своей короткой жизни, она знала точно, где гнездятся в её стране ХИЩНИКИ. Мало того, уяснила ещё, что эти места «гнездований» хищники наследуют половым путём. Она знала всё так подробно, что можно было бы написать и защитить целую диссертацию.

        В летний месяц Катюша оставила дочь  на мать и попросила отца взять её с собою на несколько дней на кордон, в избу егеря, где и находилось место его работы.  Дом егеря был просторным и стоял на берегу реки Верхней Ангары, или, как её называют здесь, Верхняя Ангарка. Основная их квартира находилась в Тоннельном. Приехали они с отцом  на старенькой  «буханке» - «УАЗе», на которой он и ездил на работу, а если она ломалась когда, то запрягал в телегу лошадь. Она попросила у своей подруги для работы «Фотоснайпер» и маскировочный скрадок. Отец помог всё установить для её работы и уехал на время домой. Место наблюдения за хищниками было недалеко от дома, где и находилось гнездо коршунов, на вершине высокой разлапистой сосны, стоящей метрах в двадцати от  уреза  воды.  В этом месте она наблюдала и снимала на плёнку птиц-хищников.  Потом до поздней ночи записывала свои наблюдения в черновик, спеша закончить работу.
   
       На третий день, придя домой, она искупалась  в реке, переодевшись, присела за стол и принялась за черновики. Вдруг услышала возле дома чьи-то шаги, поднявшись со стула, заметила поднимавшегося по ступеням крыльца дома, высокого, заросшего  бородою мужчину. Её  одолел страх подобно тому, какой  она испытала  в минуты  происшествия в парке. Она быстро подошла к стене, где висели ружьё и патронташ отца, зарядила патроны и остановилась в нескольких метрах от входной двери. Отец должен был приехать только завтра. Наведя стволы на входную дверь, она  стала ждать развязки сложившейся ситуации.

 
                ***** 
               
          После того, как  Михаил оставил  Хозяина у сгоревшего вертолёта,  он стал быстро  удаляться  на юго-восток.  Где-то через полчаса по времени  услышал частые выстрелы и взрывы гранат в стороне сгоревшего вертолёта. Потом всё затихло. Он, не останавливаясь, пошел на запад.   Спустя  двое суток после падения вертолёта  вышел на заметную тропу   вдоль Верхней Ангары.  Его вещмешок был почти пустой. В нём находились:  бутылка коньяка и тёмный пакет с документами, деньгами, серьгами и самородком. Пистолет, патроны, мобильный телефон и записную книжку «Скорпиона», положил в кармашек вещмешка.  Больше суток уже  не ел. Почти не давая себе отдыха, решил дойти к какому-либо населённому пункту,  где можно купить себе еду.   Поднявшись на  мелкогравийный взгорок, увидел  перед собою  просторный дом, обнесённый частоколом. Подойду к дому, - подумал, - может, куплю что-либо из еды.  Не останавливаясь, подошёл к калитке и не торопясь  поднялся  по ступеням крыльца, постучал в широкую дверь, плотно стянутую поперечинами в шпунт. Выше неё и чуть правее на стене дома под стеклом была вывеска:  «Егерской участок № 5». За дверью послышались торопливые шаги, потом  всё затихло.   Постояв немного, Михаил открыл дверь и переступил порог дома, хотел поздороваться с его обитателями. Поднял глаза от пола, на который он смотрел, переступая порог, замер.

                Перед ним у края высокой старинной кровати в комнатных тапочках на босу ногу, в домашнем халате стояла его Катюша, в её руках было охотничье ружьё, стволы  которого смотрели  строго  предупреждающе   двумя черными кольцами  ему в глаза.  Михаил встряхнул головою, словно сгоняя это видение с глаз, провёл рукою по своему подбородку, на котором отросла  борода, почти выкрикнул, - Катюша! Это я, Михаил!..

        Но она ещё до его слов узнала в этом бородатом высоком мужчине своего Михаила, Мишу. Из  её глаз покатились слезы, она опустила ружьё к полу, выронила его из правой руки, и оно с глухим стуком упало на половик у кровати.  Шагнула к Михаилу,  охватила  его шею  руками, прильнула к его губам, потом принялась целовать его глаза, покрытый  загаром лоб, небритые щёки. Одновременно, перебирая руками у него на плечах, скинула на пол вещмешок, ружьё, безрукавку, потом присела у  ног, принялась снимать с него кожаные берцы, путаясь пальцами в длинных шнуровках.  Проделала всё это с торопливостью, словно боясь того, что он выйдет сейчас из-дому и опять исчезнет. Проводя своими ладонями по всему его телу от ног до плеч, она поднялась  и вновь, всем своим телом  прижавшись к нему,  замерла. Как тогда, в страшном  прошлом, когда она попросила его снять с неё белую фату, после чего была покорна ему во всём.  Потом сама принялась дрожащими руками расстегивать его пропотевшую и пропахшую дымом костров рубашку, целуя его шею, грудь… Михаила охватил огонь  страсти  жены, возникший во всех клеточках его тела  от поцелуев Катюши, женщины, к которой он стремился почти два года. Он провёл руками по её округлым  плечам, спустил домашний халат. Торопливо принялся снимать с неё все, потом  поднял  её горячее тело, положил на стоящую рядом кровать. Ещё стоя на полу, стал покрывать короткими поцелуями тело Катюши: грудь, шею, губы, живот, бёдра.  За миг он сбросил всю свою  одежду и лёг в кровать, где была его Катюша, жена, её тело, её запах, который он давно не вдыхал.  Да и мог ли он за три дня их счастья познать её?

                *************

     За окнами дома наступал вечер, опускаясь как лёгкая паутина на вершины леса, гладь реки, на всю землю. Катюша, лёжа рядом с Михаилом и прижавшись всем своим разгоряченным  телом к нему, гладила его  волосы и заросшую короткой, жёсткой щетиной бороду. Её слёзы радости при поцелуях падали ему на грудь,  на щёки.   Не открывая своих глаз, Михаил подумал, - пусть выплачется… Он шершавой своей ладонью нежно гладил её немного округлившиеся плечи, все трепещущее тело. Тут же мелькнула мысль, - почти два года.   Волна ревности, как в домике у Силантия, подкатилась недобро к его сердцу. Кольнула  острыми  шипами и подступила  к его горлу. Не выдержав остроты возникшего  вопроса в его душе, он повернул к ней своё лицо, и,  глядя в заплаканные, чуть подпухшие  глаза жены, тихо спросил, - Катюша, как ты жила здесь, без меня?.. Рога через недельку  не вырастут у меня?

       Она поняла сразу о чем он спросил. Смахнув  ладонью  дорожки от слёз на щеках,  посмотрела  на Михаила и тихо,  с обидой, произнесла, - Миша, как ты можешь? Какое  ты имеешь право думать обо мне так?.. Я же твоя, твоя жена!.. У нас с тобою дочь… Я ждала тебя.  Понимаешь?.. Ждала!!!.. В конце  концов – я люблю тебя! Да разве можно забыть то, что ты дважды спас мне жизнь. В последний раз ценой своей жизни защитил  от подонков. Миша, не смей никогда обо мне больше так думать. Я только твоя…
 
       И она рассказала о возникшей в её организме болезни, от которой она начала страдать после происшествия в парке. Как она  сказала, после того случая  не может переносить всякое  случайное прикосновение любого мужчины к ней, даже в  общественном транспорте. От этого всё её тело сжимали  болевые спазмы… Её стали одолевать   страхи.  Ходила к женскому врачу и невропатологу… Невропатолог несколько раз осматривала её на приёмах, сделала заключение: болезнь стала последствием перенесённого организмом сильного  стресса при попытке её изнасилования. Попросила прийти вместе с мужем.  Я рассказала, где ты….  И то, как случилось всё… Женщина-врач тогда заверила - пройдёт всё, на первом же вашем свидании  с мужем.    
Катюша вытерла на щеках слёзы обиды, радости и продолжила, - Я же не падшая женщина, ты ведь спас меня от всего негатива в нашей будущей жизни. Миша, произойди всё это у тебя на глазах, я не смогла бы жить дальше после этого.  Я  покончила бы со своей жизнью.
 
          От её слов и воспоминаний о прошлом у него поползли по спине мурашки. И снова в его сознании пронеслись как кинокадры страшные воспоминания.  Он прижал её к себе и произнёс, - прости меня Катюша, насмотрелся я разного за два года…

       Между тем, она продолжила, - Пусть и таким путём, но Бог спас нашу с тобою жизнь, послал нам такие испытания, а потом дочь… Я ночами молюсь за тебя, ходила в церковь….  А ты….  И прошу тебя,  больше никогда не спрашивай меня об этом.  Мне очень обидно. Я не хочу возвращаться в тот вечер и в прошлую, страшную нашу жизнь.

       Михаил, помимо своей воли, вспомнил Катю Булавину там, у Силантия на заимке. Подумал, - Так и не привыкла к «прикосновениям»  случайных мужчин.   После того, как он узнал у  сгоревшего  вертолёта от Хозяина, что Катя Булавина покончила с собою, он чувствовал виноватым себя в её смерти. А может и стоило ему, как она  просила, подарить ей одну короткую ночь?  А что потом?.. Нет!.. Одной ночью не спасёшь ту, которая в свальном грехе со своими подругами «обслуживает» одного мужика…

       А он сам тогда какое бы имел право спрашивать свою Катюшу о таких вещах?.. Жил, спал бы с нею, растил дочь или детей, и подленько вспоминал бы про себя, проведённую ночь с Катей Булавиной, сравнивал их, как женщин.  Нет! Я поступил правильно, - подумал он. И смерть Кати Булавиной не лежит на моей душе. От такой жизни прежде  всего спасаются сами, а не тянут за собою других. И после молчания вновь спросил Катюшу, - ну, а как сейчас твоя болезнь?..
 
       Не глядя ему в глаза, прижавшись щекою к его широкой груди, она стеснительно произнесла, - Спазмов не было, подпустила к себе, наверно признала твой генетический код. Точнее, я, увидев тебя, не успела и опомниться….  После чего, подняв голову, лукаво посмотрела на него влажными глазами и дополнила, - лекарь ты мой….  Где ты был раньше?  Истосковалась я вся по тебе. Изболелась…

    Михаил ответил, - Вечером всё расскажу. И уткнулся лицом в её горячее тело.  Потом он долго расспрашивал Катюшу о дочери. Находясь рядом с ней с закрытыми глазами, он представлял её, как что-то  милое для него и дорогое ему, которого он ещё ни разу не видел….  Не противясь охватившей всё его тело сладкой дреме,.. уснул.

    Катюша, стараясь не разбудить мужа, поднялась с кровати, ступила ногами в комнатные шлёпанцы, подняла с пола одежду, которую второпях снял с неё муж. Осмотрела чуть порвавшийся под его руками халат, загадочно  улыбаясь, подумала, - И зачем было рвать? Казанова!  Подойдя к шкафу, сложила всё в ящик, решив так и оставаться, в чем мать родила.…. Достала из шкафа лишь тонкое  платье и накинула его, прикрыв наготу.  Подошла к лежащему у порога вещмешку, подняла его, на вес определила, в нём что-то находилось, но без мужа не стала любопытствовать. Потом собрала всю одежду мужа,  захватила большой таз и вместе с пачкой стирального порошка направилась к реке, где всё выстирала, там же развесила на просушку.
 
     Возвратившись в дом,  спустилась в прохладное подполье, положила  в небольшую корзину овощей и продуктов, поднялась наверх и принялась готовить ужин. Позже сходила к реке, проверила недалеко стоявшую у берега  в воде короткую сеть, выпутала шесть небольших рыбин,  тут же очистила  их и пошла  к дому. Перешагнув порог, она взглянула на Михаила, тот крепко спал.

                Когда всё было готово, подошла к спящему мужу и шаловливо,  кончиком своего языка, стала щекотать его губы. Не открывая глаз, Михаил притянул её к себе, поймал своими губами кончик язычка, потом её губы и принялся  нежно целовать  их.

       - Подъём! – прошептала она между поцелуями, - пора к столу. Любовь любовью, а ужинать нужно. И  она, смеясь, объявила, - теперь не уйдёшь ты от меня, вся твоя одежда сушится  после стирки.

     Михаил обернулся простынью и вышел во двор. Возвратившись в дом, он попросил её, - Давай поужинаем на реке, у воды. Тем более, я слышу запах ухи.  Катя согласилась, и собрав всё  необходимое, они перешли к берегу. Постелили половики у воды на траве, расставили посуду, и она налила в миски ухи.  Погоди, - попросил её муж, затягивая узел простыни на груди, поднялся  и направился в дом. Возвратился к ней со своим вещмешком и двумя рюмками, которые он взял в доме. Развязал тесёмки,  достал из  вещмешка бутылку коньяка, которую сунул ему Силантий перед его уходом из заимки, раскупорил  её, наполнил рюмки, подняли их.  Катюша произнесла, - выпьем  за то, чтобы больше нам не расставаться!  Даже на работе… Слова её оказались вещими.

     За ужином Михаил рассказал ей всё, начиная с первого дня его ареста, до  появления его в этом доме. О Кате Булавиной, смолчал. Зачем сеять ревность в душе жены? Ведь между ними ничего не было…  Катюша рассказала о её жизни у родителей, учебе и, главное, о дочери, о которой с большой радости они почти забыли. Рассказала  о её поездке в Мамакан с дочерью, о записке, полученной на остановке у зоны. - Сейчас я принесу её, - сказала она. Поднявшись, босая направилась к дому.   Михаил смотрел ей вслед, любуясь походкой, всем её телом, которое плотно облегало  коротенькое платье.  ЖЕНА, - подумал он второй раз, как когда-то, в первый, наутро, после регистрации брака, продолжая любоваться  всей статью молодой  женщины, которая принадлежала только ему, всем телом и душою, не за деньги, а на основании простой,  человеческой, земной любви.  Любви обоюдной между ними. Любовью двух, истерзанных по попустительству сегодняшней власти, судеб, двух жизней… Возвратившись, она подала ему крохотную записку. Михаил, прочитав её, произнёс: - Рогов…

     - Кто он? – спросила его Катя, - товарищ?..
 
     Муж, глядя на реку и словно что-то  вспоминая, неопределённо ответил, - Товарищ.

       После чего,  достав из вещмешка увесистый пакет, развернул его, и она увидела пачки денег в крупных  купюрах, а рядом, как она догадалась, футляр  какого-то ювелирного изделия. Муж взял его и прежде чем открыть,  предупредил, -  смотри, только  не примеряй  к себе то, что здесь, я стал суеверным.  Катюша,  с каким-то испугом глядя на него, спросила, - Миша, откуда это всё у тебя? Осторожно взяв тонкими своими пальцами чёрный замшевый футляр,  открыла его. На жёлтом фоне подложки находились прекрасного исполнения серьги. Изнутри  футляра вилась надпись «Веронике в День рождения!».  Посмотрела на них и, не трогая рукою, спросила, - А почему нельзя  мне их трогать и примерять? И Михаил рассказал ей коротко  историю о нахождении у него денег и вещей.

     Рассказал и о сказе «Скорпиона», о женщинах, принимающих подарки от чужих мужчин и о последствиях после этого.  Потом, как-то печально улыбнувшись, словно в мыслях  он находился ещё на заимке, пообещал, - я тебе сам подарю, самые красивые серьги на свете,  а эти пусть лежат, не нужны они и дочери. Такие подарки нам не нужны. Они предназначены наверно были  кому-то другому. 

          О припрятанном им золоте  у обгоревшего вертолёта Михаил умолчал.

       Заинтригованная всем увиденным, Катюша спросила его, - А в этом плоском пакете что? - и она указала на пакет с документами. Муж развернул пакет, и поверх документов в лучах заходящего солнца желтовато блеснул золотой самородок.  На  его глади четко виднелся силуэт скорпиона. Катюша взяла самородок в руку, посмотрела на него, спросила, - А это откуда?  - Потом всё расскажу, - ответил муж, и  отложил  самородок  в сторону.    Показал ей свои новые документы с его фотографиями, выданные на фамилию Скворцова Андрея Александровича.

       Катюша спросила, - Зачем тебе всё это?  За приливом нашей любви я не успела тебе сказать. Твои родители  и я получили сообщение от имени Верховного Суда  РФ о пересмотре твоего дела,.  Хлопотали за тебя  твои товарищи во главе с командиром корабля, на котором ты служил, Веремеевым. Конечно, и я с нашими родителями.  К тому же я получила в военкомате присвоенную тебе награду, медаль «За отвагу». Сейчас медаль находиться  дома в Тоннельном. Так что, как я поняла, после твоего побега из зоны документы на другую фамилию тебе теперь не нужны. Ты  получишь в военкомате военный билет, а справка о твоём освобождении и паспорт у меня дома, я их  привезла из Мамакана…  И  хотела  тебе  рассказать всё сразу, а ты…  Не дал, мне и опомниться,.. прямо с порога….  И она,  улыбаясь,  прошептала, - Миша!.. После чего, прикрыв глаза тёмными ресницами,  подвинулась по половику, на котором они сидели, к нему, положила свою голову  ему на колени. И Михаил увидел в одном месте, в пучке некрашеных тёмных волос  на её голове паутинку седины….  А  ей шёл только двадцать третий год…
 
                ************

       Глядя на угли догорающего  костра, каждый из них думал о  дальнейшем в их жизни, о будущем семьи после почти двухлетней их разлуки…

        Прогоревший костёр иногда потрескивал скопившейся в сучьях смолой, словно пугая их.   Над лесом, куда оседал диск солнца, горело красное зарево  заката, освещая часть неба.  Катюша протянула вверх руки, перебирая пальцами его отросшую и  ещё не сбритую  бороду, произнесла, - Завтра истопим баню, приедет отец.  Потом попросила его наклониться к ней. Михаил наклонился к ней лицом, и она, пряча глаза у его подбородка, стесняясь, что-то тихо прошептала, после чего Михаил лёг рядом с ней и стал целовать её губы…
 
    Спустя  час они поднялись, и Михаил, бережно взяв на руки жену и  целуя её, понёс к реке купаться.  Оба  были в одеянии Адама и Евы, до того момента, пока Ева не согрешила со Змеем.   Купаясь вместе с Катюшей на мелководье реки, Михаил взглянул в небо. Там проплывало белое крохотное облачко, которое словно оторвалось  от массы облаков,  и медленно, в одиночестве,  догоняло их.   Оно было освещено  лучами уже невидимого  для  них заходящего  солнца до бело-розового  оттенка.

И ему показалось, что это была его душа, наконец вырвавшаяся из плена всех  невзгод в его жизни. Провожая его взглядом,  Михаил вспомнил тоскливую песню, услышанную однажды на зоне, - «…ДУША ГУЛЯЛА В РУБАШКЕ БЕЛОЙ…».

                Шадрино      
                (продолжение  следует  "Золото" )               

               






                ИВАН  ПОЛОНИК

                ЗОЛОТО

 

                Вертолёт  МИ-6, вылетевший из аэропорта Читы, выполняя заказной коммерческий рейс, взял курс на населённый  пункт Витимский, расположенный на берегу реки Витим. Перелетев  железнодорожное  полотно  Братск-Тында, пилоты заметили у истока реки Верхней Ангары задымление. Достигнув этого места, они увидели на земле остов  сгоревшего вертолёта. Судя по кое-где  ещё дымившемуся  остову находящейся на земле  винтокрылой машины,  командир экипажа Сомов Евгений  понял, крушение произошло не позже трёх - пяти часов назад.  Увиденную  экипажем картину срочно по связи передали в диспетчерскую  аэропорта. Сомов получил добро приземлиться у места аварии и бегло обследовать всё на местности. Если есть живые люди, доставить в ближайшую больницу.  Приземлиться рядом с обгоревшим остовом вертолёта не было возможности из-за неровной местности. Вертолёт  завис над землёй, два человека  десантировались на каменистый увал, обошли останки вертолёта, где обнаружили  четыре  безжизненных тела – троих мужчин и одну женщину, пятым  был  тяжелораненый  мужчина,  находившийся без сознания. Он лежал метрах в тридцати от сгоревшего вертолёта.
 
            Сомов, удерживая высоту, увидел, как его товарищи подняли мужчину на руки  и подали ему знак опуститься ниже. Загрузив пострадавшего в вертолёт, сообщили в аэропорт об увиденном, а так же о координатах места аварии,  и поднялись в небо. Тяжелораненого оставили в Тоннельном, так как этот населённый пункт был самым ближним от места катастрофы, после чего ушли на Витим.
 
       При осмотре тяжелораненого врачи обнаружили на его теле  два  ранения в области живота и паха.  Согласно положению об оказании помощи пациентам с огнестрелом медики сообщили в следственные органы.  Проведя операцию, извлекли два кусочка металла, похожие на осколки, и оставили их, как вещдок. К концу дня в отделение хирургии приехал следователь майор Вахрушев Иван Семёнович. Узнав от хирургов  все подробности  о поступлении к ним пациента и результатах  проведённой  ему операции, а так же о его самочувствии, он положил в пакетик два металлических осколка и возвратился в отдел прокуратуры.

        Был конец рабочего дня. На входе в прокуратуру дежурный доложил ему о том, что поступил  звонок из МЧС о вылете завтра утром вертолёта на место катастрофы.  А также о том, что по распоряжению прокурора района он назначается старшим группы следователей по этому делу. Майор задал дежурному вопрос, - Из  скольких  человек состоит следственная группа?  Дежурный, неопределённо двинув плечами, ответил, - Завтра в девять ноль-ноль  сбор  всей группы  у прокурора. Вахрушев очень редко общался по мобильной связи с прокурором в нерабочее  время, а если и звонил, то только в экстренных случаях. Поэтому решил  подождать до завтра.

     В девять утра в кабинете прокурора  полковника юстиции Солнцева Бориса Фёдоровича  собрался состав следственной группы, состоящей из трех человек.  В неё вошли лейтенант  Шевелёв Борис Фёдорович, старший лейтенант Лебедев Александр Тимофеевич и майор Вахрушев.  Прокурор окинул их взглядом, сообщил,  - Вчера пилоты вертолёта, следовавшего рейсом Чита – Витимский, обнаружили в верховьях Верхней Ангары потерпевший катастрофу  обгоревший  вертолёт. По их докладу у обгоревшего вертолёта обнаружено четыре трупа, трёх мужчин и одной женщины. Пятым  был тяжелораненый, которого они доставили срочно в больницу  Тоннельного.  По словам пилотов, очевидно, на месте аварии было  вооруженное столкновение, так как на одном из трупов  видны следы пулевых ранений. Более ничего не ясно.  Он, посмотрев в сторону Вахрушева, спросил, - Что там у вас, Иван Семёнович?

     Майор достал пакетик и высыпал из него на стол два небольших осколка. - Вот, только и всего, - ответил он,- потом дополнил, - эти осколки, очевидно, от гранаты. Раненый ещё не приходил в сознание. Медработники немедленно позвонят в прокуратуру в случае чего. Я их предупредил вместе с главным врачом.

        Прокурор кивнул головою в знак согласия и продолжил, - Пока все улики там, на месте, осмотрите всю местность у разбившегося вертолёта тщательно. Особое внимание уделите причине падения вертолёта. На место катастрофы полетите вертолётом МЧС.  Если хирурги достали осколки гранаты из тела потерпевшего, есть версия, может быть эта граната взорвалась ещё при нахождении вертолёта в воздухе. Прошу вас, тщательно осмотрите место катастрофы. События произошли примерно в тридцати километрах от Тоннельного, место неудобное для повторных  расследований. Да и могут там появиться любители приключений из гражданского населения.
 
       В это время  раздался звонок телефона. Полковник поднял трубку, поздоровавшись, коротко ответил, - Выезжают. Положил трубку, оглядел всех, произнес, - На вертолётном круге вас ждёт МЧС. Срочно на выезд.

                ***********

       На подлете к месту катастрофы старший лейтенант Лебедев попросил пилотов  зависнуть  над остовом сгоревшего вертолёта и  произвёл несколько снимков общего плана ЧП. Затем пилоты  долго выбирали место посадки, наконец приземлились метрах в ста от обгоревшего вертолёта. Группой направилась к месту катастрофы. У обгоревшего вертолёта остановились. Вахрушев попросил всех оставаться на месте, а сам с двумя помощниками и медэкспертом направился к обгоревшему  остову вертолёта.  - Саша, произведи съёмку погибших, а так же  зафиксируй всё место аварии, - сказал он Лебедеву. Пока тот производил съёмку, Вахрушев подумал, почему такой разброс трупов?  Они что, отползли или выпали при ударе о землю? А может вывалились из вертолёта ещё при его падении, в воздухе?
 
         Когда Лебедев закончил фиксацию всей местности  на фото, Вахрушев подошел к останкам сгоревшего вертолёта. Внутри пилотской кабины увидел два сильно  обгоревших трупа. Вахрушев не сомневался, личности в порту вылета установят быстро. Там же, внутри вертолёта,  заметил три обгоревших автомата. Повернувшись, в нескольких метрах от обгоревшего остова он увидел женское тело. Подойдя,  приподнял с её лица кусок ткани,  идентичный  по расцветке платью погибшей. Посмотрев на лицо мёртвой, увидел красивые черты молодой женщины, её длинные волосы были слегка опалены и размётаны по мху. В области правого виска виднелась рана, очевидно, смертельная. Не прикрывая лицо мёртвой, положил кусок материала ей на грудь и обратился к Лебедеву, - Саша, запечатли её лицо и всю фигуру.

         После съёмки погибшей майор вновь положил кусочек ткани на лицо и велел сфотографировать её в первоначальном положении. Продолжая рассматривать одежду мёртвой, отметил, лоскут материи, лежавший до этого на её лице, был отрезан от подола её платья. Осмотрев труп женщины,  направился к лежавшему метрах в пятнадцати от сгоревшего вертолёта мужчине. Тот лежал, опираясь  спиною о большой валун, рядом справа на земле лежала ручная граната со вставленным  взрывателем. На его распахнутой белого цвета рубашке в районе груди виднелись следы пулевых ранений. Пулевые отверстия проходились по наколкам  скорпиона и обнаженной женщины.  По всей вероятности он и скончался от этих  попаданий. Все карманы были пусты.  После осмотра тел  Вахрушев подошел к товарищам,  которые обследовали и фотографировали хвостовую балку вертолёта, лежавшую недалеко от его остова.
 
         Лейтенант  Шевелёв, посмотрев на подошедшего к ним Вахрушева, произнёс, – Можно предположить,  вертолёт был сбит  ракетой, очевидно, переносным комплексом. Но не взорван изнутри кем-то из  его пассажиров, - и он показал рукою на характерные повреждения корпуса вертолёта и хвостовой балки, ближе к двигателям. Осматривая всё подробно, майор что-то записывал в блокнот. В связи с тем, что местность была каменисто-гравийная, почти никаких следов обуви не обнаружили. Вахрушев собрал группу следователей и высказал свою версию, - Прошу вас всех заметить: - Труп мужчины у камня  расположен так, словно он умер уже после падения вертолёта. Труп женщины без огнестрела, и можно предполагать, что она скончалась от удара вертолёта о землю. Местонахождение тяжелораненого, которого подобрал и доставил в больницу экипаж Сомова, нужно уяснить у экипажа.

                Когда приступила к работе группа МЧС,  Вахрушев попросил в случаях обнаружения оружия и важных улик сообщать следователям для фиксации их на фото, после чего складывать в  указанном им месте.  Все трое следователей продолжили осмотр местности.  Не спеша, метр за метром  они тщательно осмотрели всё вокруг сгоревшего вертолёта, в радиусе нескольких десятков метров. Казалось, какие следы можно обнаружить на такой местности? И всё же. За ближними валунами камней они обнаружили стреляные автоматные  гильзы, окурки сигарет, несколько мест гранатных разрывов. Отметив всё на составленной карте-схеме, Вахрушев произнёс, –  Вот с этого места и пристрелили этого полного мужчину с наколкой на груди у камня. А это говорит о том, что здесь находились ещё люди, которые не летели в вертолёте и, очевидно, были из враждующей группировки. Сам факт прикрытия лица погибшей говорит, что после катастрофы здесь были другие люди. На ее лице был лоскут, отрезанный кем-то от подола платья. Конечно, нужно всё это уточнить у экипажа Сомова.

             После полудня, подобрав тела погибших и улики, вертолёт взлетел курсом на Тоннельный.
 
     По приезду в прокуратуру, после доклада прокурору о результатах осмотра места катастрофы, майор Вахрушев сразу же выехал в Читу.  У  диспетчера  читинского  аэропорта он выяснил все фамилии и имена  пилотов, погибших в катастрофе. Неизвестной оставалась только мёртвая женщина. Рейс был коммерческий, по заказу Скорпухина Михаила Юрьевича, известного  крупного бизнесмена Читы и Иркутска. Он изредка пользовался услугами авиации местных линий, но всегда нанимал один и тот же экипаж, мотивируя тем, что они всё знают, и не нужно каждый раз объяснять новому экипажу, куда лететь, что делать?  Проплачивал рейсы всегда из Читы или Иркутска до  Бодайбо, Витимского.
 
        Техсостав, обслуживавший вертолет, сообщил, что женщина, предъявленная им на фотографии  Вахрушевым, подъехала в последние минуты перед вылетом вертолёта на крутом  авто черного цвета. Скорпухин сам помог ей войти в вертолёт, после чего вертолёт улетел. Нареканий от экипажа вертолёта и руководителей аэропорта  ранее к Скорпухину не было. Человек исправно оплачивал заказанные им рейсы, корректно вёл себя с экипажем вертолёта и администрацией. Здесь же техниками был опознан по фотоснимку и сам труп Скорпухина.

        Майор понимал: зависть, конкуренция, любовные интриги и прочее, сегодняшняя жизнь богата на происшествия, но… Он встретился и с экипажем Сомова Евгения, который  первым обнаружил сгоревший вертолёт. Попросил указать на план-схеме место, где находился подобранный раненый мужчина. Задал вопрос и на предмет, не заметили ли они недалеко от места катастрофы людей? Закрывал ли кто лицо погибшей? На что экипаж ответил отрицательно.
 
          Возвратившись в Тоннельный, Вахрушев доложил прокурору о результатах поездки. Выслушав его, полковник  Солнцев сообщил о  том, что раненный неизвестный, подобранный у вертолёта, после операции пришел в сознание и может давать показания. Но есть один нюанс: больной сам попросил себе охрану, на прокурор отдал приказ. - Так что давай, срочно к нему, - приказал майору прокурор, - а то вдруг, кто-то опередит нас.  Майор Вахрушев, выйдя из кабинета прокурора, отправился в больницу.
 
                ************

           Раненый находился в отдельной палате, при которой у двери находились два вооруженных автоматами полицейских. Майор побеседовал с хирургом, который проводил операцию раненому, и главврачом больницы.  Узнав о самочувствии подопечного, решил начать дознание.  Главврач и хирург сообщили ему о том, что больной сам попросил их об охране, потому они и позвонили прокурору.  - А главное, - произнёс главврач, - больной кого-то боится и просит всё время зашторивать окна.

       У двери  палаты, расположенной на первом этаже, Вахрушев предъявил своё удостоверение полицейским.  Войдя  в палату, майор поздоровался и присел на стул возле неизвестного. На больничной койке лежал мужчина лет тридцати, ничего примечательного, вот только по его торсу майор определил – качок. Таких сегодня много. После чего представился, - Следователь прокуратуры майор Вахрушев Иван Семёнович. Как вы себя чувствуете? – спросил он у человека,  - Можете ли отвечать на вопросы? Мужчина тихо, отстранённо произнёс, - Да, спасибо. Вахрушев приготовил бланк протокола и, посмотрев на него, спросил, - Ваши фамилия и имя-отчество?  Тот испуганно взглянул на майора, произнёс, - Нет, нет, только без протокола! Майор, взглянув на него, ответил, - В таком случае я ухожу и снимаю вашу охрану. Мы без протоколов не работаем. Тот завозился на койке, простонал. Потом произнёс, - Хорошо, я согласен.

            Во время допроса, на котором подследственный выложил всё, майор, показав фотографию погибшей женщины, спросил, - Вам знакома эта женщина? Раненый,  посмотрев на фотографию, немного замявшись, ответил, - Я подумаю, кажется, где-то видел.   
В конце визита Вахрушев помог больному поставить подпись внизу протокола, успокоил его тем, что  он здесь в безопасности, и, намереваясь  выйти из палаты, спросил больного, - Так вы вспомнили, кто эта женщина на фотографии?  Тот, судорожно сглотнув, тихо произнёс, - Я её видел дважды с Коршуновым Валерием Григорьевичем, крутым бизнесменом. Вахрушев задал вопрос, - Где он проживает?  Больной, придерживая место ранения рукою, ответил, - Точно не знаю, но видел я его в Чите. Задав ещё несколько вопросов подследственному, Вахрушев вышел из палаты,  прикрыл за собою дверь, обратился к полицейским, - Смотрите в оба. Особое внимание ко всем  входящим в палату к больному. Зайдя к заведующему хирургическим отделением, он рекомендовал ему ознакомить полицейских с лицами медперсонала, которые впредь будут посещать палату больного.
 
     - Ну, и как там наш незнакомец? – спросил  прокурор Солнцев у входящего в его кабинет майора.  За столом в его кабинете находилась вся группа по расследованию причины падения вертолёта. Вахрушев положил перед собою на стол протокол допроса раненого и  приступил  к его доведению до лиц, находящихся в кабинете. Как говорят – к разбору полётов.

     - Итак,- начал Вахрушев,- подобранным раненым у сгоревшего вертолёта экипажем Сомова человек  является некий  Кротов Виктор Самсонович. Как следует из  его показаний, занесённых мною в протокол, он не являлся пассажиром сгоревшего вертолёта, а входил в группу людей, сформированную в городе Чите.  На это  дал  указание некий  Коршунов  Валерий Григорьевич, видный  и преуспевающий  воротила  Иркутска.  Группа  состояла   из восьми человек  и  получила заказ на захват вертолёта, нанятого в аэропорту Скорпухиным Михаилом Юрьевичем, который  должен был следовать из Бодайбо  в Читу. Я бы сказал так, - оговорился  майор  Вахрушев, - не на захват, а именно на уничтожение в воздухе этого вертолёта, в период следования по данному маршруту. После чего подобрать  на месте  его падения, - что бы вы думали? Майор обвёл всех глазами. Потом произнёс сам ответ: – Золото!  И сколько, вы думаете, этого драгметалла?  Килограмм?  Десять?  Далеко нет.
 
         Он сделал паузу,  глядя  в протокол, словно не веря сам себе, произнёс – Шестьдесят четыре килограмма. Не знаю, сколько это будет в унциях, но по русскому измерению  -  четыре пуда… Золото должно было находиться в слитках и упакованным. За семь дней до катастрофы эта группа, получив необходимые данные о марке и наружном виде вертолёта, а также о бортовом номере,  вышла на предполагаемый курс  его полёта в районе истока реки Верхняя Ангара и стала ожидать его появления. Как видим, сбить вертолёт им удалось, но  сам Скорпухин как-то выжил при катастрофе, был тяжело травмирован и оказал сопротивление группе. Не ожидая, что у вертолёта окажется живой человек, группа подошла вплотную  к месту падения, где Скорпухин забросал их гранатами, и его прошлось им ликвидировать.  Самое интересное то, что золота в сбитом вертолёте не оказалось. Что и  подтвердил в протоколе  больной.  О нахождении золота в вертолёте из данной группы, посланной Коршуновым, знали два человека. Точнее, из восьми человек  группы «охотников» только двое знали, что нужно  найти в подбитом вертолёте. Эти двое при удачном исходе  операции  должны были ликвидировать  остальных шесть человек по пути в населённый  пункт Тоннельный.
 
            - Один из этих двоих и есть Кротов, наш раненый, которого группа, подбившая вертолёт, бросила на месте  вооруженной стычки,  посчитав мёртвым.  В самом указанном населённом пункте, у дороги, этих двоих, с золотом,  должны были подобрать на машине люди Коршунова. Поэтому раненый Кротов боится, что его ликвидируют в больнице, чтобы сохранить тайну катастрофы вертолёта и цель похода группы.   Конечно, этих  двоих тоже ликвидировали бы люди Коршунова, и осталась ли эта группа в живых, он не знает. На этом майор остановился, обвёл взглядом всех и дополнил, - Как  видим,  остаётся  много   нерешенных  вопросов.  Откуда, куда?  И, главный  вопрос,  ГДЕ ЗОЛОТО?   Было ли оно на вертолёте, которым летел Скорпухин?  По моему предположению,  золото всё-таки находилось на вертолёте. Потому что Коршунов, посылая группу, имел точные сведения о золоте на борту. Но где оно? Если вертолёт подбили, то те, кто организовал эту операцию,  наверняка знали об этом. Итак, вопросов много, ответов мало, - произнёс Вахрушев, - нужно работать и работать. Дело назовём "Вертолёт".
 
                ******

              Зона жила своей повседневной жизнью. Казалось, всё то же, каждый день:  работа, работа и ещё раз работа. Давно уже не было больших красных плакатов на корпусах  построек, которые призывали заключенных  к труду на благо Родины, покаянию, искуплению. Но это было только на вид. Разделённые на зоне по определённым группам люди строго подчинялись не только внутреннему  распорядку исправительного учреждения, но и, так сказать, неписанным законам, установленным самими заключенными. Иначе нельзя. Если человеку не подходит существующий порядок в любом месте, он обязательно создаст тайно или явно свой порядок, закон.

           Рогов, находясь на зоне, теперь всё время был занятым одним вопросом – итогом доставки и сбыта золота последней ходкой из заимку. Слишком долго не было «малявы» из-за проволоки  о переправе добытого им запаса «рыжья». В этот, казалось, обычный день, он сидел у телевизора и ждал сообщения  программы «Новости». Он почти никогда не смотрел всяких боевиков и прочих шоу, понимая их дешевизну,  а  вот новости смотрел всегда.  Пусть хотя бы в извращенном виде, но он должен был знать о тех или иных событиях в его стране,  мире.  После просмотра, как он называл про себя – потока  лжи, оценивал все события в стране и мире на свой лад. Наконец раздалась знакомая музыка, мелькнули часы на башне, и полился поток  сообщений, смешанных с ложью.  После нескольких тем о событиях в стране диктор объявил, - «… вчера обнаружен вертолёт, потерпевший крушение в верховьях реки Верхней Ангарки, арендованный бизнесменом Скорпухиным Михаилом Юрьевичем,..  четыре человека погибли…»…

               Рогов вздрогнул, спина покрылась холодным потом. Вот почему  нет  сообщений! Сейчас он был похож на верную  собаку, хозяин которой по нелепой случайности умер на охоте. Тысячи вопросов пронеслись в его голове.  Всё же он остановился на самом важном для него: - Кто  виноват в провале?  Откуда произошла утечка данных по переправке золота? Жив ли брат Силантий? Если остался живым, где находится сейчас? И последний, важный вопрос, - Сколько золота находилось в вертолёте в период катастрофы и где оно сейчас?

    Несколько следующих дней Рогов находился как на иголках. Почему нет никакого сообщения ему по этому случаю  из-за проволоки? Сам он должен освободиться где-то через неделю. Прошло ещё несколько дней неизвестности, и вдруг утром подошел к нему отрядный и сообщил, что при создавшемся «окне» в свиданиях он может встретиться со своим братом, который приехал на зону. Рогов хладнокровно ответил, - Спасибо, давно не виделись. Про себя подумал, - наконец… Его обрадовало то, что брат живой, и он  узнает многое о случившемся.

                ******

  Сидя в своём главном офисе, Валерий Григорьевич Коршунов отбросил в сторону все свои производственные  вопросы  и решал основной, который  сидел гвоздём  в его голове давно, - чем побочно занимается Скорпухин?  Михаила  Юрьевича он знал  давно, ну, имеет он супермаркеты, сауны и прочее недвижимое, но деньги, прямо текли к нему. Коршунов и сам имел кое-что, и всё-таки на такую широкую ногу, как Михаил  Юрьевич, не жил. В войне, как говорят, главное – разведка, и он более года потратил  на этот вопрос. Сначала изучил все слабые стороны характера  Скорпухина: любит «сорить» деньгами, не жаден, за бокалом вина  иногда  хвалится  своим  богатством, но, самое главное, любит красивых женщин. Для него всё равно, чья она жена, проститутка или студентка. Обязательно добьётся, что та ляжет под него. И тогда, можно сказать прямо – озолотит  её. Мог купить за бешеные деньги у товарища или где-то в обществе свободную «валютную» красавицу. Всё мог.  Коршунов  кинул все свои силы, ум в это русло тихой необъявленной войны. Для  этого  совсем недавно привёз в Иркутск прелестную проститутку из Сочи. После нескольких долгих бесед с ней они заключили негласный договор: она внедряется в общество Скорпухина, завоёвывает его симпатию, постель и любым способом  вскрывает секрет – канал его обогащения, другими словами, основной канал «подпитки»  финансов "Скорпиона". После этого Коршунов выдаёт ей чеком или наличными  десять миллионов рублей, и она свободна. Конечно, Коршунов подразумевал её свободу только на небесах. Такую, как он называл её – шпионку, а по паспортным данным Валерию Мойшевну Старобельскую,  оставлять в живых было никак  нельзя. К тому же и  десять  миллионов «деревянных» ещё пригодятся ему.
 
        Валерия приступила к исполнению заказа немедленно, ловко вошла  в доверие к  Скорпухину, захватила его постель и строго предупредила, - Кроме меня - никаких женщин, а нет – уйду.  При полётах на заимку, Скорпухин брал её с собой. Побывав несколько раз на заимке у  Силантия, она подслушала разные разговоры между ними. Темы их бесед были вокруг золота, его переплавки и транспортировки в Читу или Иркутск. Так по составленной мозаике слов из разговора Скорпухина и Силантия  они узнали, что во время следующего рейса  Скорпухин повезёт на вертолёте  много золота. У Коршунова и ноги затряслись от такой догадки:  - Так вот  источник его богатства! – мысленно  заключил он, -  Нужно завалить вертолёт и забрать золото. Конечно, об этом он Валерии не сказал, но всё подходило очень кстати. Там погибнет и Старобельская, после чего всё будет покрыто темнотой. 
Итак, оставалось срочно сколотить группу, и Коршунов приказал своему начальнику охраны провести эту работу, а так же вооружить людей. После окончания беседы с ним строжайше произнёс, - Эта группа после проведения операции должна исчезнуть навсегда. Груз, подобранный у сбитого вертолёта, это золото, срочно доставить ко мне.
 
          Несколько суток  вооруженная группа из восьми человек, имеющая все данные с описанием вертолёта, находилась в боевой готовности  примерно по курсу следования вертолёта  Бодайбо - Чита. Она находилась в строжайшей секретности на этой местности. Наконец, на шестой день, в небе послышался звук летящего вертолёта. Всё произошло мгновенно. После сверки при помощи сильной оптики бортовых номеров, полученных от работников аэропорта, вертолёт был уничтожен. Вот только группа немного просчиталась с точкой засады и маршрутом полёта вертолёта. После падения вертолёта километрах в трёх от места засады группа в быстром темпе преодолела это расстояние и вышла к сбитому вертолёту. Но никто не ожидал, что на месте падения воздушной машины окажется живой человек, как потом выяснилось - сам Скорпухин.

            Тут-то и допустили "охотники" ошибку. Скорпухин встретил их гранатами, сразив одного. Вместо того, чтобы захватить живьём и выведать всё о золоте, его уничтожили. При осмотре подбитого вертолёта и окружающей местности оказалось  -  золота нет... Оставив подорванного на месте катастрофы и сработав в холостую, группа направилась в обратный путь. В этом была большая ошибка, оставленный на месте катастрофы подельник, хотя и тяжелораненый, был жив. После доклада итогов вылазки Коршунов был на грани нервного срыва... Одно только успокаивало его. Как  донёс начальник охраны Джанибек, мёртвой женщиной, обнаруженной возле подбитого вертолёта, была Старобельская. Со смертью Старобельской отпадало много забот по сохранению тайны гибели вертолёта и всех, кто в нём находился. По приказу Коршунова была уничтожена вся группа, участвовавшая в операции перехвата вертолёта. Казалось, всё шито-крыто. В противном случае пришлось бы ему держать  ответ, страшный ответ за свой беспредел перед братвой Скорпухина... Он хорошо знал, такое братва не прощает. Вот только не знал он, что остался в живых один человек из группы - Кротов. Не знал он и того, что тот находится в больнице и уже допрошен следователем. И что фамилия Коршунова уже фигурировала в деле по расследованию катастрофы вертолёта. Несмотря на первый испуг, он продолжал думать,  где же золото? Старобельская не могла ошибиться,  сообщив о его вывозе из заимки.
    
                *****
 
   
              Михаил Воронцов находился у конюшни рядом с домом егеря. С утра, после завтрака, он занимался ремонтом изгороди выгула для служебной егерской лошади. Уже несколько недель жил мирной жизнью. На прошлой неделе он сам явился в прокуратуру, где и рассказал всё о себе от момента увольнения из армии, рассказал о том, что он сбежал из лагеря и сейчас находится у своей жены. Прокурор Солнцев внимательно выслушал его и попросил подождать некоторое время у здания прокуратуры. Михаил вышел из прокуратуры и присел на скамейку рядом с Катюшей,   ожидавшей его. Когда он дома сказал ей о том, что намерен пойти в прокуратуру и заявить о себе, она согласилась, но одного отпустить в Тоннельный категорически отказалась, поехала с ним, вот и ждала сейчас его у прокуратуры. Когда он присел рядом с нею, она, волнуясь спросила его, - Ну, что?..  - Ничего, - ответил ей грустно муж, - Сказали подождать у прокуратуры. Вот и подождем, пока опять наручники наденут. Катюша вздохнула, спросила, - За что? Михаил взглянул на неё и с улыбкой ответил, - За то, что я Михаил Воронцов... Оба замолчали. Нет, он не жалел о том, что явился в прокуратуру, а не забрал Катюшу с дочерью и не уехали куда-нибудь подальше от этих мест под чужими документами, которые сделал ему ныне покойный Скорпухин. Не жалел потому, что считал себя не виновным ни в чем. Тем более, на сегодня обвинения по суду сняты. Зачем ему скрываться? Все бумаги сейчас находились в руках у рядом сидящей жены. И всё-таки его терзала мысль, а что если его заставят здесь дать подробные показания по побегу из зоны и вообще обо всем до появления его здесь. Как поступить ему? Если он расскажет всё, то к нему и к его семье могут быть большие претензии от преступного мира и никто не убережёт его от их наказания. О себе он не думал, а вот о дочери и Катюше... Нет! Подумал он, если я всё изложу как есть, то мне и семье хана. Ничего не буду писать им, пусть решают как хотят, есть приговор Верховного Суда, пусть и кроют согласно ему, а с разными Роговыми и прочими сталкиваться не буду.

               Ждали они вызова несколько часов, Катюша принесла из магазина покушать, но еда не лезла в глотку. И он почему-то подумал, - Выпить бы сейчас водки, залпом, целую бутылку. По своему характеру он не был матерщинником, но в эту минуту крепко выругался в душе.  Потом вспомнил своих ребят на корабле... Вспомнил и работу по обезвреживанию мин в океане, чтобы их корабль вышел из минной ловушки невредимым... И не только их. Многое пронеслось в его голове в эти минуты, а окончательно подумал, - Эх!.. собраться бы всем вместе, да шарахнуть бы по всей этой гнили и по коррупции в том числе.  Вот знать бы, за кого стоит командир его бывшего корабля Веремеев?..  Ему хотелось крикнуть во всю силу, как в кино " Бриллиантовая рука", - Не виноватый я!!!.. Но он был мужчиной... Да и кому кричать? Перед кем оправдываться? Крик в пустыне...

           Наконец его позвал дежурный, и он вошел в здание прокуратуры. В кабинете полковника Солнцева Бориса Фёдоровича остановился у длинного стола. Солнцев пригласил его присесть на стул. Нет, прокурор не предложил ему бумагу и ручку для объяснения, он продолжал рассматривать какие-то документы, потом отложил их и, взглянув на Михаила, произнёс, - Да, я читал все документы о вас в вашем деле, а так же  постановление Верховного Суда и, понимаете, рад за вас, что вы не виновны. Хотя,.. Ну, да ладно, идите домой и устраивайте свою жизнь. Потом добавил, идите.. вы свободны... Михаил поднялся со стула, ответил, - Спасибо... Не задерживаясь, вышел из кабинета прокурора и направился к Катюше. Идя к ней, подумал, - Хотя бы извинились...  Когда он подошел к ней, она поднялась со скамьи и, шагнув к нему, вновь тревожно спросила, - Ну, как?..  - Хорошо, - только и ответил он ей, - поехали домой, к Веронике...


                ************

                Сейчас он уже работал помощником егеря, на пятом участке, так сказать, помощником у отца Катюши, и выполнял его распоряжение по ремонту изгороди для выгула лошади. Прибив очередную прогонную последнюю доску к опоре, он распрямился, кинул молоток в ящик к гвоздям и тут же услышал за спиною урчание моторов. Оглянувшись, увидел подъезжавшие к выгулу два черных крутых внедорожника. Когда машины остановились метрах в пятнадцати, с переднего внедорожника вышли два человека, это были братья Роговы. Выйдя, они направились к нему. Михаил тут же подумал, - легки на помине, - встретил их у входа в загон. – Здравствуй, Воронцов! Давно мы с тобою не виделись, - произнёс Рогов старший, Фёдор, тот, что отправил его в побег из зоны, и подал ему руку. Мы теперь с тобою как родственники... Неразлучные... Ты знаешь, я и представлял тебя таким на воле, хозяином,.. что ли? Нет, не зоны, - с юмором продолжил он, - а как говорили когда-то коммунисты, - своей земли... Михаил поздоровался с обоими братьями, спросил, - Значит, в гости пожаловали? Не забыли Воронцова? Беспокойные вы,.. да оно, конечно, и жизнь ваша беспокойная. Что же теперь привело вас ко мне?
 
               Он пристально посмотрел на них, потом окинул взглядом обе машины, про себя прикинул, - Многовато вас, и всё же это не зона... Потом произнёс, - Если желаете, пойдёмте в дом, вот только я занесу инструмент в конюшню, - и он, подобрав ящик с инструментом, скорым шагом направился к двери конюшни, где был запрятан у него пистолет Скорпухина. Силантий, наблюдая за ним, шепнул брату, - Погоди, я прослежу за ним, уж больно прытко он ушел от нас, - и тихими шагами пошел следом за Михаилом к конюшне. Остановившись у косяка двери и заглянув внутрь полутёмного помещения, он увидел, как Михаил, держа в руках пистолет, передёрнул затвор, загнал патрон в патронник и, сунув его в карман брюк, повернулся к проёму двери, где стоял Силантий. Тот, широко улыбаясь и глядя ему в глаза, спросил, - Что, так будешь встречать гостей? Оружием? Ну, пошли, пошли на ветерок, охладишься немного, - и первым пошел к ожидавшему их старшему брату Фёдору.
 
            Подойдя к нему, Силантий без всякой злобы произнёс, - Понимаешь, братуха, у него пистолет в кармане на взводе и чей, ты думаешь? Скорпухина покойничка... Земля ему пухом!.. Заметный пистолетик, с рисунком скорпиона и инкрустированный золотом, тот, что мы ему подарили в День рождения... Вот какие дела, тут и рассуждать нечего. Потом, строго смотря на Михаила, спросил: - Где золото? Судя по находящемуся у тебя его пистолету, вы виделись с ним там, у места подбитого вертолёта. Где?! - И он с угрозой посмотрел на Михаила. Тем временем старший брат Фёдор махнул в сторону машин рукою, и с них вышло несколько человек с автоматами наготове. Быстро перемещаясь, они остановились за спинами братьев.

            - Так, Михаил, мы ждём твоего рассказа, так сказать отчета, за период путешествия от заимки к Тоннельному. А если нет, то мы твою егерню... сейчас, раскатаем по брёвнышкам и поджарим на них кое-кого из твоей семьи на твоих глазах. Ты что удумал? Пистолет наготовил чужой... Говори!, - при этом Силантий взял его за грудки и притиснул спиною к изгороди конюшни. Михаил, резким движением тела оторвав руку Силантия от своей одежды, ответил, - Не хватай за грудки,.. расскажу и без этого, что там видел. Оно мне, золото, ни к чему... - Ну, это другое дело, - произнёс старший брат Фёдор, - веди нас в дом... Уже поднимаясь по ступеням крыльца, Силантий, смеясь, произнёс, - Я тебя встречал хорошо, а ты нас,.. за пистолетик хватился... На что Михаил ответил, - Говоришь, хорошо,.. только спасибо твоему брату Фёдору, а то наверно убил бы меня там, в лесу, ещё при первой встрече... Силантий с улыбкой на лице отпарировал, - Всё возможно, только, как говорят, твою планиду мне не суждено было перепрыгнуть, хотя мы вновь встретились с тобою... Михаил остановился и, глядя ему в лицо, ответил, - Не грози мне, дядя Силантий, не грози... Вы только и знаете то, что кроетесь за моей семьёй...

               Фёдор Рогов, взяв Михаила за плечо, уже серьёзно произнёс, - Хватит вам перепираться, нужно дело решить, а жизнь твоя и твоей семьи не стоит какого-то золота, к тому же оно не твоё...
 
          Все втроём вошли в дом, Федор приказал охране остаться у дома. На вошедших в дом людей тревожно посмотрела от печи Катюша, которая готовила обед. Вероника спала на койке у входной двери. Михаил пригласил братьев к столу и попросил жену заварить им кофе. После короткой беседы, Михаил рассказал то, что он видел и что ему говорил перед смертью Скорпухин, он начертил им схему места падения вертолёта и указал точкой, где находится в ручье запрятанное им золото. После чего он встал из-за стола, достал в шкафчике блокнот и мобильный телефон Скорпухина, подал всё Фёдору.  Пряча бумажку со схемой в карман, Силантий спросил у брата, - Может, его возьмём с собою? Вдруг что-то не срастётся...
В это время Катюша поняла, кто был в их доме, и, подойдя к Рогову Фёдору, произнесла, - Никуда он не пойдёт с вами, хватит,.. находился, - на что Силантий ответил, - Мы можем взять в залог вашу дочь... А когда найдём золото, то вернём. Вот только будить не охота нам её..., - он засмеялся и, подойдя к Михаилу, произнёс, - Смотри мне, если соврал, то вернёмся к тебе, и тогда не проси пощады, а пистолет Скорпухина пусть остаётся тебе, подарки не забирают... Если он подарил его тебе, значит было за что. И, глядя на брата, добавил, - Пошли Фёдор, я надеюсь что он не соврал. Пусть остаётся дома с дочкой и женой, у них медовый месяц... Он, на заимке отказался от проститутки, пусть нагоняет дома пропущенное на зоне. А такая "иркутяночка" была,.. - произнёс он и улыбаясь посмотрел на Катюшу. Потом, уже серьёзно, проговорил глядя на неё, - Верный тебе он, и любит тебя,..-  и они вышли оба из дому, а спустя несколько минут внедорожники уехали по дороге в направлении Тоннельного.

          Михаил так и остался сидеть за столом. Катюша подошла к нему, присела рядом и спросила, - Миша, о каком золоте вы говорили? И муж рассказал всё подробно о том, что он по приходу не рассказал ей, чтобы не беспокоить её.

                - Да,..- произнесла Катюша..,- Миша, а если они не найдут этого проклятого золота, что будет с нами,.. дочерью? Он  ничего не ответил ей, поднялся из-за стола, прошелся к стене, где висело его ружьё, наконец произнёс, - Найдут Катюша,.. найдут,.. нужно что бы они нашли его, - и провёл рукою по стволам висевшего ружья. Вот только, на всякий случай, дочь нужно срочно отвезти,.. ну,.. хотя бы к моим родителям.  После чего возвратился к столу, достал из кармана пистолет с обоймами, положил на стол. А сегодня, иначе поступит было нельзя,.. ты,.. Вероника.  Этот пистолет тебе,.. на всякий случай, мне будет ружьё. Как стрелять из него, я завтра тебя научу. Катюша подошла к столу, взяла в руку пистолет, ответила, - Учить меня не нужно, мы проходили в институте краткий курс владения таким оружием, как егеря, - и положила пистолет обратно на стол.
 
    
                ******
               
          Выбитый из колеи поиска золота  той не удачей, которая постигла его группу по захвату скорпухинского вертолёта, Коршунов Валерий Григорьевич вновь вернулся к этому вопросу. Жадному, ему не спалось спокойно, сны видел тревожные. Наконец, решился, вызвал своего начальника охраны Джанибека, и вновь велел снарядить и отослать группу из пяти человек к месту крушения вертолёта. Выписал  расходный чек для подготовки группы, пристально посмотрел ему в глаза, приказал, - Группу возглавишь лично, все дела по охране, оставь на своего зама. Захватите продовольствие и организуйте засаду у сгоревшего вертолёта. Всё организуй так, что бы мышь не проскочила, чувствую я, золото пока там, конечно, если оно было в вертолёте. Вот только где оно? И за ним должны прийти те, кто знает его место, - Он задумался на минуту, потом взглянул на Джанибека и в раздумье продолжил, - кто-то остался живой из пассажиров или пилотов и запрятал его где-то рядом. А может охотники рядом были? Нет, не то... И вернее всего, сейчас где-то тоже решается вопрос о его движении с этого места. Понимаешь, я думаю так, Скорпухин даром летать туда не будет, он-то лично его и перевозил из заимки, и не один раз. Вот откуда у него несметные богатства, только где они его добывают? Варианта два: или скупают у поисковиков, или сами жилу нашли и моют. Ну, ничего, Джанибек, мы ещё можем тряхнуть и саму заимку, там тоже есть что поискать. Вновь, глядя пристально на Джанибека, спросил, - Сколько времени затратила группа, пока шла к вертолёту? Не успел ли кто опередить вас? Джанибек сбивчиво ответил, - По словам Слона, к сбитому вертолёту подошли примерно чуть больше как через полчаса. Коршунов произнёс, - Полчаса... За полчаса можно было и вертолёт утащить... Пришли бы, а его нет... Только дымок курит на месте. Конечно, при условии, если кто-то знал о золоте... Ну, ладушки,.. давай так, наблюдение построишь таким образом: людей расставь в разных местах в радиусе полукилометра от вертолёта по одному человеку, четко держите связь друг с другом. Потом Коршунов сел за стол и они детально обсудили нюансы операции, после чего начальник охраны приступил к действиям. На вторые сутки группа Коршунова под руководством Джанибека заняла круговое наблюдение за местностью у сбитого вертолёта и за подходами к нему. Сам Коршунов с нетерпением ждал сообщения от группы.
 

                ******
       
          Отъехав от дома егеря, Силантий, сидя в машине рядом с братом Фёдором, достав из кармана бумажку, на которой  нанёс им Михаил место запрятанного в ручье золота, произнёс, - Ты вот скажи мне, братуха, что тобою руководило, если ты дал мне знать цифрой "четыре" не убивать Воронцова, когда он принёс мне пудик "рыжья"? Почему ты оставил его в живых? Фёдор оторвался от мыслей по розыску золота, ответил, -  А вот верь или не верь, но мне как кто-то шепнул, - Оставь его в живых и, если правду сказать до конца, то мне впервые стало жаль курьера. Понимаешь, Силантий, он незаурядный человек, а при "пересыпке" его дела оказалось, он и в армии, на флоте круто отличился, к награде, говорят, представят или уже представили, а  тут видишь как обернулось, пригодился он нам очень,.. очень... И может быть не в последний раз. В какой-то мере, он как посланник к нам свыше. И замечу следующее, он чертовски везучий. Не так ли? Его бы к нам... И Фёдор посмотрел вопросительно на брата.

              Силантий сразу подтвердил его слова,- Да, везучий, и бабы его любят, только вот сама судьба его уж очень треплет, как собака спальный мешок. Говорил я как-то с ним раз, по  поводу работать вместе, там ещё, на заимке. Отказался. Нет!.. не пойдёт он с нами. И вдруг Силантий рассмеялся.

             - Ты чего? - спросил его брат.

             - Понимаешь, Фёдор, он не наш, он, как бы тебе сказать,.. из другого теста. Таких не перевоспитаешь,.. да и уже сложившийся по характеру, как поётся в песне? - ... Пахать уж поздно, а сеять рано..., или наоборот.  Знаешь, я не преувеличиваю, кремень он, потому и везучий. И я так думаю, не клюнет такой человек ни на деньги, ни на женщин, ни на должности.  Ну, ладно,.. Бог с ним! В нашем деле сегодня - итог важен. Фёдор помолчал немного и спросил у брата, - Когда будем золото выносить? Я думаю, срочно нужно это провернуть. Понимаешь, брат, убрать его нужно с места, хотя бы куда-то. Пусть даже пока где-то там, но в другом месте. Представь, а вдруг просочились какие-либо сведения о месте его нахождении. Как ты думаешь, Михаил не стукнул где-нибудь о нём? Зная Михаила,  Силантий ответил, - Не тот мужик... Я думаю, не стукнул. Как я понимаю, он всё  время стремится быть от него подальше...

            - Так-то оно так, а чего он за ствол схватился сегодня? - спросил Фёдор. Силантий, положив на плечо брату руку, ответил, - Он мог открыть пальбу только в случае чрезмерного наезда с нашей стороны на его жену или дочь, а так - нет. Он же не дурак, сколько нас, а он один. А золото, на хрен ему оно нужно? Когда они встретились со Скорпухиным на заимке при мне, тот ему предложил многое, а он попросил лишь ксивы для себя и немного денег, на первый случай. Вот так, братуха.  - Ну, ну...- произнёс Фёдор и тут же высказал вслух, - Спешить, спешить брат нужно,  спешить...

              Силантий согласился с его опасениями и вновь вернулся к Воронцову: - А то, что ты говоришь, - к нам его, нет не нужно, а то выйдет так, он везучий, вдруг чего -  останется в живых, а мы... того... , - и он вновь рассмеялся, -От таких лучше подальше. И само золото, я тебе скажу так, липнет к нему. Он от него, а оно - к нему... Как ты мыслишь, он не кинул нас этой бумажкой? - и он кивнул на схему, данную им Михаилом. Брат задержался с ответом, потом ответил, - такие как он не кидают, да и риск большой, дочь, жена... Пусть живёт мужиком, это его стезя. У него на лбу написано,- "мужик"... И, как видел, баба у него очень хороша, пусть распложаются... Я тебе скажу так, в нашем государстве такие люди тоже нужны. Править-то кто народом будет, этим государством? У нас своя стезя, а у таких - своя. И ломать борозду, я  думаю, ему не нужно. Да и сломим ли мы?..
 
           Силантий то ли в шутку, то ли всерьёз подтвердил слова брата, - Правильно говоришь, а то придут к власти в России подобные америкосам, то так по нам влупят, что не успеем очухаться. Врежут статьи, не мошенничество, а тяжелые срока, как у них, - тридцать, пятьдесят лет, или пожизненное в придачу с электрическим стулом, и выйдет так, украдешь, поймают, а пользоваться ворованным уже некогда будет. Сколько нашей братвы там припухает на зонах? А сколько пену пустили на электростулах?..  Порядки у них - будь здоров! Так что, как говорили раньше коммуняки, с теми по пути, а с теми не по пути. Помнишь?  Вот я так думаю, с этой  коррупцией в нашем государстве нам по пути. Фёдор  посмотрел на брата и, ерничая, произнёс, - Спаси и сохрани! Такое скажешь... Ужасы в Америке.
 
            - А что, нет? Не так?- спросил его брат. Ведь мы на сегодня,.. с коррупцией предержащей, в чем-то сродни... Мы- воруем, а  они - берут. Усекаешь в чем разница?.. О-хо-хо-хо!.. Дела наши тяжкие...

             Пока доехали Роговы к Тоннельному, решили - на днях малой группой добраться к обгоревшему остову вертолёта и переправить золото в другое место.


                *******

           Полковник Солнцев, трезво взвесив произошедшее у Тоннельного, срочно со следственным делом вылетел в Улан-Удэ. В Управлении внутренних дел сделал доклад о случившимся у Тоннельного генерал-майору Бышевцеву Николаю Фёдоровичу и затем обсудили назревший вопрос по розыску золота. Обсуждали этот вопрос только вдвоём, чтобы сохранить секретность и не дать возможности утечке сведений. К концу беседы Бышевец произнёс, - Вместе с вами вылетит целый отряд ОМОН. Все бразды правления будут в ваших руках, в том числе и его командир . Смотрите,  Солнцев, не провороньте,.. если и правда, что золото было в вертолёте. Головою отвечаете... К вечеру, Солнцев и отряд ОМОН были в Тоннельном, где командир отряда и получил все данные о происшедшем у Тоннельного, и задачу, которую они должны выполнить по указаниям полковника Солнцева. Наутро следующего дня отряд высадился километрах в пятнадцати от подбитого вертолёта и приступил к выполнению операции.


                ***********

                А спустя три дня у места падения вертолёта произошел жестокий бой между тремя группами охотников за золотом. Из группы братьев Роговых остался в живых только Фёдор, который был тяжело ранен, но ушел от преследования. Группа Коршунова была уничтожена полностью, вместе с Джанибеком. Золото так и осталось в ручье. Бой завязался раньше, чем предполагали ОМОН и Коршуновская группа. Столкнувшись с неизвестными, братья Роговы решили не вскрывать золотого тайника и с боем стали отходить. При стихийном отходе все были перебиты.  ОМОН возвратился в Тоннельный то же не солоно хлебавши. На второй день после боя у сбитого вертолёта Михаил и Катюша обходили свой участок и обнаружили у реки Верхней Ангарки, в нескольких километров от лесничества, умирающего Фёдора Рогова, он-то и рассказал им итог боя у золотого клада.
 
              Перед смертью Рогов произнёс, - ...Правда,.. это золото,.. словно прилипло к твоим рукам,.. Михаил. Так говорил  недавно.. мне мой брат Силантий. Михаил и Катюша, слушая его, так и не поняли этих слов. Последние его слова были: - ...Люди гибнут за металл... Похоронили его там же, где он умер, закрыв его тело камнями. А спустя две недели в центральной газете промелькнула небольшая статья: « … Вечером, у ночного бара в Тоннельном, были убитые неизвестными лицами некий гр-н Кротов В.С. и бизнесмен Коршунов Валерий Григорьевич». Там же был помещён и некролог о безвременной их кончине. Каждому своё...
 
             Тайну золотого клада так и продолжал хранить  безымянный ручей. Михаил и Катюша не хотели тревожить этот чертов металл, чтобы больше не проливалась кровь. По их понятиям то, что принадлежит недрам Земли, должно быть в земле, или принадлежать всему народу, живущему на ней.

                Шадрино
                Август, 2014 г.