Разные судьбы Часть 5

Обнявшись, Зина с Романом хотели ещё полежать недолго в тёплой баньке на половике. Но их обоих сморил лёгкий, дурманящий сон… Проснувшись через какое-то время после всего, что произошло между ними, Зина второпях вскочила с пола и стала натягивать на себя панталоны, тормоша Романа за плечи:
- Ром, да проснись ты уже! Чёрт знает сколько времени мы с тобой здесь пролежали… Славик-то уже, поди, дома! Ещё прибежит сюда нас искать, вставай и одевайся, да поживее!
- Вот ведь, прямо как в молодые годы, чтобы полюбовничать, прятаться нужно в бане… Пошли скорей, надо же ещё бельё развесить на верёвки! - торопила мужа Зинаида.
Роман неловко встал с пола, сел на скамью и стал поспешно натягивать свои кальсоны, но кривая нога, как назло, застряла в штанине так, что он выругался, раскручивая рукой запутанное место в кальсонах:
- Вот, чёрт-то с этими кальсонами! И кто их придумал шить такими узкими, что ноги толком не просунуть в них?!
Зина, уже одевшись, быстро помогла мужу расправить кальсоны и подала ему рубашку.
Роман потянулся за штанами, которые лежали на скамье, но Зина проворно опередила его, взяв штаны в свои руки и, сказав ему:
- Да надень ты только рубашку, без штанов иди домой, кто сейчас видит-то тебя так поздно в одних кальсонах?! Некогда тут «наряжаться», не в клуб с тобой собрались же!
Вся эта возня и спешка с одеванием разозлила Романа, и он сказал Зине:
- Тебе хорошо говорить… Вон как сноровисто оделась, а моя нога снова, как кость встала поперёк горла!
- Да ладно уже жаловаться-то! Пошли, пошли, а то ещё и Толик заявится сюда, - торопя Романа, пробормотала Зина.
Наконец-то, оба одетые, вышли в предбанник, и Роман, подняв увесистый бак с бельём на плечо, вышел, хромая из бани на тропу. А Зина ещё раз проверила всё ли в порядке и, погасив лампу в бане, вышла на крылечко, прихватив из предбанника зажжённый фонарь с гвоздя, закрыла на висячий замок двери и, улыбаясь своим мыслям, догнала на тропе Романа.
Развесив бельё по верёвкам, они с пустым баком вошли в сени. Роман поставил бак на полку и прижал Зину к стене, крепко поцеловав её ещё раз. Зина замахала на него руками, сказав ему разгорячённо:
- Ну, хватит, хватит уже, возимся тут, как мыши в стогу! Пошли в избу, Славик-то, наверное, уже дома ждёт и не знает, где мы пропадаем…

А  Славика дома ещё не было, хотя время на настенных часах показывало без четверти восемь. Кто-то из их ребят приходил, видимо, домой, поскольку в кухне остался гореть свет - забыли выключить, уходя из дома.
Зина, посмотрев на Романа, сердито проговорила:
- Вот ведь, паразит, шляется ещё где-то по дружкам! И свет оставили гореть! Иди- ка ты, Ром, посмотри, может, Славик торчит у Филимоновых? Приведи его домой, поздно уже, поужинать надо и спать ложиться. Завтра будем баню топить, надо же попариться и помыться всем после огородных работ…
Но не успела Зина договорить, как в избу ввалился Славик и, увидя родителей уже в избе, виновато пробормотал им:
- Я приходил… Вас не было дома. И Толька куда-то тоже улизнул…
- Ладно, ладно…, - зауспокаивала сына мать.
- Мой руки и будем ужинать. Мы с отцом в бане бельё стирали, - пояснила она.
Славик оглянулся на мать, подходя к умывальнику. Он не верил своим ушам, что отец тоже стирал бельё с матерью! Такого, отродясь, у них не было! Воды в баню батя мог натаскать, но, чтобы стирать бельё с мамкой, это было чем-то новым для Славика.
Намылив мылом руки, Славик спросил отца:
- Чё, правда, что ли, что ты тоже бельё стирал? Это же бабье дело!
Роман посмотрел строго на сына и повысил голос:
- Ты, давай, мой руки-то, не рассуждай тут - бабье или не бабье это дело!
- И почему бы нам - мужикам, матери не помочь? Она и так наших грязных портков за свою жизнь настиралась! - назидательно спросил сына Роман.
Славик, мотнув головой в знак согласия с отцом, домыл руки, вытер их в полотенце и сел к столу.
Зинаида накрывала на стол ужин для троих. Она догадывалась, что Толик, возможно, придёт домой поздно ночью. Он, наверняка, пойдёт провожать Верку домой после кино, а, может, даже останется там до утра…
Поужинав, Роман с сыном ушли спать, а Зина осталась ещё прибираться на кухне и мыть посуду.
Вылив в помойное ведро воду после мытья посуды, Зинаида вышла с ведром на улицу. Выплеснув помои в огород, она снова увидела, что на крыльцо дома Евдокии взошёл Гришка. Он был один. Дуся открыла ему двери и впустила в дом.
Зина пошла к своему крыльцу и удивлённо подумала вслух:
- И чего это Гришка опять так поздно к матери пришёл?! Всё ли хорошо у них с Галей?

Гришка, действительно, пришёл к матери, как и обещал. Копку картошки молодые закончили только к семи часам вечера. Потом, умывшись, втроём поужинали и Гришка сказал Гале, что быстренько сходит к матери - поговорит насчёт всего, о чём они с  ней уже договорились между собой. Галя почему-то чувствовала себя виноватой, но то, о чём она подозревала, уже не исправить… Ведь не идти же на поклон к знахарке - бабке Агафье!
После приезда из Чупы она не осмелилась сразу сказать Гришке о своём подозрении, что, наверное, забеременила, поскольку месячные, как она ожидала, не пришли в конце августа. Галя сначала не хотела говорить об этом ни Гришке, ни отцу, ни тем более Евдокие. Она была в смятении, потому что беременность не входила пока в её планы. Ведь они с Гришей были ещё не женаты, и свадьбу хотели справить только в ноябре. Но всё оказалось по-другому. Гале даже однажды пришла мысль в голову: «Неужели мне уготована судьба мамы - нарожать столько детей?» Этого она не хотела в своей жизни и усердно гнала эту мысль прочь из головы. Только после отъезда Марко, Галя надумала сказать Грише о своих подозрениях. А сегодня, сгоряча поругавшись с Гришей из-за Нинки Марковой, Галя решила, что в понедельник пойдёт к Полине на приём, чтобы подтвердить по анализам свою беременность.
Гриша был на «седьмом небе», когда узнал от Гали такие новости. Он радовался, что у него будет сын. Он был уверен, что у них с Галей родится именно сын. Поэтому Гриша, поговорив с Галей, решил поделиться своей радостью с матерью. Но Галя не захотела идти к Евдокие в такой поздний час.