Азбука жизни Глава 6 Часть 109 Прорвало!

Глава 6.109. Прорвало!

Ребята удивляются. Понимаю: такое напечатать нельзя.
—Воронёнок, а что ты сейчас глаза поднимал?
—Виктория, удивляемся. При своём абсолютном пофигизме тебя просто… прорвало.
—А вот смотрю на вас, племянник, на гениального Воронёнка — как он неделю назад объяснял дочке моей подружки геометрию за девятый класс, и девочка получила две пятёрки за неделю. Как важно каждому из нас находиться на своём месте.
—Кто бы говорил, тётушка?! Ксюше предложил отец получить высшее образование в университете. И бабуля наша и сегодня пишет для своего правнука прекрасный учебник по математике. Кстати, у коллеги Ксении Евгеньевны, у которой ты училась в университете.
—В каком, Виталик?!
—Уже в Петербурге, Воронёнок! Но вас же не заставить быть педагогами. Хочется большего. Вот и я, мальчики, выбрала факультет с математическим уклоном.
—Зато сейчас помогаешь мужчинам в проектах!
—Верно, Игорёк! Быть во всём независимым — в смысле и кошелька — очень важно!
—Я слышал, как ты Соколова склонила, чтобы он получил и техническое образование.
—Для Викули один диплом был преступлением.
—Папа, но ей было за кем тянуться.

Влад, заметив поддержку сына, посмотрел на меня, понимая, что в этом раю истинных мужчин и профессионалов победил всё-таки разум. Окончив технический факультет, я понимала: надо в консерваторию. Тем более занималась параллельно музыкой, видя, как Ксюша хотела, чтобы я получила и высшее музыкальное.
—Твоим обстоятельствам, подружка, можно только позавидовать. Живя среди учёной элиты, ты смогла успеть везде!
—С такими природными данными, папа, у неё не было просто выбора!
—Сын, она этого не замечала.
—Конечно. Как говорил папа, они её в будни никогда не могли поймать.
—Виталий, а в воскресные дни я к ней приходил с Соколовым на Кутузовский или на Арбат к твоему деду. Андрей смеялся, говоря, что Викуля гуляет уже по Невскому.
—Бывали моменты… Если касалось школьных каникул, то я, не сумев до вас с Эдиком дозвониться, прогуливалась уже по Сан-Хосе или Сан-Франциско.
—Не сочиняй! Ты для нас готовила часто такие сюрпризы.

Влад улыбается с ребятами. А я решила записать их разговор.

Потому что в нём — вся суть. Этот лёгкий, переливчатый смех, эти воспоминания, что накладываются одно на другое, как прозрачные слои, — это и есть моя жизнь. Не линейная, не по плану, а какая-то объёмная, живая. Она вся — в этих скачках: из Петербурга в Сан-Хосе, с математического факультета на сцену, от объяснения геометрии девятикласснице — до помощи в серьёзных проектах.

И «прорвало» — не про злость. Это про то, что иногда внутреннее напряжение между всеми этими мирами, этими ролями, достигает такой точки, что его уже нельзя сдерживать. Оно выплёскивается — не криком, а именно таким разговором, где в одной точке сходятся и Воронёнок-гений, и бабуля, пишущая учебники, и я, гуляющая то по Невскому, то по набережной Сан-Франциско.

И в этом нет хвастовства. Есть лишь удивление. Удивление перед тем, как странно и причудливо складывается судьба, когда тебя с детства окружают люди, для которых ум, талант и благородство — не слова, а воздух, которым дышишь. Ты просто впитываешь это, как губка, и потом живёшь с ощущением, что иначе и быть не может. А потом понимаешь — для многих может. И тогда это «прорывает»: благодарностью, желанием что-то доказать (в первую очередь себе), и этой смешной, детской гордостью за то, что тебе было «за кем тянуться».

Так что пусть удивляются. А я буду записывать. Эти разговоры, эти улыбки, эту лёгкую иронию в глазах Влада. Потому что это и есть самое ценное. Не дипломы, не города, не проекты. А вот эта живая, тёплая связь между всеми нами. Которая и позволяет иногда «прорвать» — и остаться собой. Той самой Викулей, которую в будни не поймать, а в воскресенье она может оказаться где угодно — хоть на Арбате, хоть на другом конце света. Потому что её дом — не место на карте. Её дом — вот эти люди. И их разговоры.