Азбука жизни Глава 8 Часть 110 Сколько чувства и к

Глава 8.110. Сколько чувства и красоты!

Я сегодня долго была за роялем. И устала. Но усталость приятная, как после долгой, хорошей прогулки. Теперь сижу и просто наблюдаю — за детьми, за их играми, за тихим движением вечера. Собирается прохлада, и все понемногу стягиваются в большую гостиную, прямо как когда-то на Адмиралтейской. Здесь тепло, светло и безопасно.

— О чём думаешь, подружка? — голос Тиночки звучит рядом тихо, с той особой нежностью, которая бывает только между теми, кто знает друг друга с детства и прошёл сквозь разные бури.

— Да так… — улыбаюсь я, не отводя взгляда от камина. — Ощущаю покой.

— Вы с ребятами так сегодня играли! — восклицает она. — Столько чувства и красоты было, особенно в твоём исполнении. Я заметила, ты в последнее время меньше поёшь.

— Мила пытается снять с меня нагрузку, — объясняю я. — Видит, как мне хочется петь, и сама проявляет энтузиазм. А я, пользуясь моментом, исполняю её любимые мелодии. И наши заодно.

— Сама понимаешь, Виктория, что место Милы — на большой сцене, — вздыхает Тиночка.

— И сколько таких, с таким же талантом, не могут пробиться, — добавляю я. — А по этой причине — столько выскочек без голоса и слуха. Я уже не могу, как раньше, ходить в столичные театры с Ксюшей. Душа не принимает эту подмену.

Тиночка молчит, а потом говорит тише:
— Мне сегодня приснился жуткий сон. Помнишь, как я увлеклась тем парнем из Киева, с которым познакомилась на море? Ты же меня тогда спасла от неминуемой беды. Какая я была глупая на твоём фоне… Можешь объяснить, как ты смогла тогда найти Воронцова в Европе? Как успела?

— Уже забыла, — качаю головой. — Прошло девятнадцать лет! По этой причине ты сегодня смотрела на меня с ужасом, да? Обжигало воспоминаниями.

— Да, — признаётся она. — Меня просто трясло. Это было… предупреждение. Чтобы я ценила, что рядом со мной такие умные, красивые сыновья, а не дочери. С моей-то красотой и избалованностью, дочь рожать нельзя. Но мне с Мишей повезло. Он умница и любит меня. А тот парень… ты ведь его сразу раскусила.

— Я оценила его по портрету, который он тебе нарисовал, — пожимаю плечами. — Не зря же я в художественной школе училась. В его линиях не было любви. Было только самолюбование. Он не мог бы любить по-настоящему.

— И ты поняла это по моему портрету, который он мне подарил? — глаза Тиночки расширяются.

— Конечно. И хорошо, что ты его тогда вернула. А во сне он тебе приснился с девушкой моложе, да?

— Значительно моложе. К ровеснице моего сына! — содрогается она. — И во сне он был как бы моим мужем, а сзади — наша дочь, которая… торжествовала, что он мне изменяет.

— Вот видишь, — говорю я мягко. — А ты спрашиваешь, как я могла тогда понять. Я его по рисункам определила. В них была только рисовка, упоение собой. И я не сомневаюсь, что рядом с твоей красотой он потом крутил бы только девиц с низкой социальной ответственностью, принимая их внимание за свой успех.

— И откуда ты это всё знаешь, Виктория? — почти шепчет она.

— Рядом с тобой был всегда твой брат Дима, — напоминаю я. — Он тебе заменил и отца, и деда. А мне… мне с шести лет пришлось защищать Ксюшу и Марину. Я рано научилась видеть людей насквозь. Не по желанию, а по необходимости.

— Это и я замечала, — кивает Тиночка. — Как ты их всегда жалела и никогда не плакалась. Почему улыбаешься?

— В три школы надо было успеть, — смеюсь я. — Я уроки устные учила на переменах.

— А письменные задания по математике и физике — на уроке? — догадывается она.

— Другого времени не оставалось, Тиночка! Поэтому впервые и влюбилась в Вересова — уже в том возрасте, когда можно было позволить себе не только выживать, но и чувствовать.

— А Лукин? — поднимает бровь Тиночка.

— Его обожали все — и в художественной школе, и в университете, — отвечаю я просто. — Тем более он поступал после колледжа, у него уже была своя аура. Но это было другое. Красивое, яркое, но… не моё.

Тиночка улыбается. Она понимает. Понимает, как повезло Вересову. И как повезло мне. Потому что он изучил меня не по поступкам, а через детские дневники — те самые, где была спрятана настоящая я. И мы, два эгоиста, занятые своими мирами, встретились вовремя. Нам было некогда жить чужими сценариями — мы сразу нашли свой.

И глядя на подругу, мне вдруг становится её жаль. Потому что её Миша, хоть и любит её, всё же старше. И она смотрела на него, как когда-то на брата Диму — как на защитника, заменившего в одиннадцать лет отца. А это… не совсем то же самое, что любовь двух равных, встретившихся вовремя. Но кто я такая, чтобы судить? У каждого своя судьба. Свои уроки. И свои сны, которые иногда напоминают о прошлом, чтобы мы ценили настоящее.