Гл. 21. Ошеломляющий разговор

Всего пять гривен
(Повесть-притча)

Глава 21. Ошеломляющий разговор.
 
На следующий день Моня опять был в Серёгиной палате. Он сообщил, что подходящей "скорой" для переезда так и не нашёл ни за какие деньги. Вернее, то, что нашёл, вряд ли одолело бы такой путь. Машины получше попадались, но, чтобы их задействовать, пришлось бы общаться с немалым количеством людей, чего ему не хотелось. Но появился неплохой выход. Он, наверное, даже  лучше,  чем  поездка  на  скорой.  Не такой, правда, удобный, но понадёжнее.

Он рассказал, что дид Кирило отремонтировал их легендарную "Волгу", и можно отвезти Серёгу на ней. Откинуть переднее сиденье и уложить его. Моня уже договорился с врачём-интерном Олей. Она будет участвовать в поездке в качестве медика.
 - А кто будет за рулём? - поинтересовался Серёга. - Не ужели ты? Вот это цирк выходит: я тебя вывозил из Одессы, чтобы ты меня сейчас туда ввёз!
 - Нет, Серёга, - засмеялся Моня, - мне там, как я и говорил, лет триста появляться не стоит. Тебя повезёт Мыкола. Я уже с ним об этом говорил.
 - Баптист из села дида Кирила? - уточнил Серёга.
 - Да, мы с ним в последнее время сдружились. Он мне во многом помог разобраться. Я сейчас живу у дида Кирила, помогаю немного в работе, то деду, то Мыколе. А вечерами мы собираемся у Мыколы. И дид Кирило, и баба Ганя приходят, и ещё несколько человек. Читаем Библию, рассуждаем. Знаешь, Серёжка, я решил креститься.
 - А тебя разве в детстве не крестили?
 - В детстве? - переспросил Моня. - В детстве не крестили. Но даже если бы и крестили, то это было бы не то. Крещение должно быть осознанным действием того, кто хочет его совершить. Дид Кирило тоже решил креститься, несмотря на то, что его в детстве крестили. Заявил, что то крещение было неправильным. Хоть он и церковь посещал много лет, как верующий.
 - А как же с твоим враньём? - спросил Серёга с некоторой ноткой ехидства. - Ты же говоришь, что врать верующему нельзя, а  сам  называешься  другим  именем. И  истории  рассказываешь, как кровь за родину проливал.
 - Да, Серёга, ты попал в точку. Коснулся больного места, - вздохнул Моня. - Но знаешь, твоя язвительность немного опоздала. Я как-то решил и этот вопрос.
 - Что ты имеешь в виду? - заинтересованно спросил Серёга.
 - Я обо всём рассказал Мыколе и диду Кирилу.
 - Ты что, рехнулся? - поразился Серёга. - Ты? Такой предусмотрительный и осторожный?
 Серёга был вне себя от негодования. Потом он в надежде уточнил:
 - А что именно ты рассказал?
 - Да всё, - спокойно сказал Моня, - что тебе рассказал, то и им.
 Серёга вдруг ощутил какую-то непонятную ревность. Раньше он был единственным доверенным лицом своего друга, можно сказать, его благодетелем. Теперь же Моня раскрыл такую важную тайну первым встречным. Какая глупость! Через пару дней о Мониных подвигах будет знать пол-Украины! Можно сказать, сам себя сдал. Организация Мониного дяди, которая смогла устроить такой гвалт в Одессе и на близлежащих дорогах, теперь возьмёт Моню голыми руками. Как же он, такой неглупый парень, смог попасться на удочку к этим сектантам?
 А Моня серьёзно смотрел на Серёгу и продолжал:
 - Понимаешь, друже, это был мой ответ на Божью милость ко мне. Я прекрасно понимаю, чего можно ждать от людей, но тут совсем другое. Я всё доверил Христу, а Он, я был уверен, хотел, чтобы я обо всём рассказал братьям. Да, они сейчас стали моими братьями. Я не мог продолжать им лгать. Понимаешь, это вопрос совести. Я тебе уже говорил, что перестал бояться дядиной организации. Это не значит, что я собрался лезть на рожон. Просто доверил свою жизнь Господу, а Он ею уже распорядится, как  Ему  угодно.  Первое,  что  я  понял: Он  хочет,  чтобы между мною и братьями не было лжи. И вообще, чтобы не было лжи.
 - И что они тебе сказали? Посоветовали пойти с повинной в милицию? И деньги посоветовали отдать хозяевам? - спросил Серёга.
 - Нет, Серёга. В милицию идти не посоветовали. Дело в том, что для Мыколы особой неожиданности в существовании дядиной организации не было. Он хорошо знает, что во всём мире уже довольно давно происходят движения, к которым я оказался причастным. Мыкола дал мне почитать кое-какие книги и показал пару фильмов, и мне многое стало ясно. Я хорошо осознал их цели. Они усиленно готовят почву для создания мирового государства и прихода правителя, который в Библии называется антихристом. Мыкола уверен, что и деньги им отдавать нельзя. Наверняка, Господь их дал мне для каких-то целей.
 В это мгновение Серёге вспомнился момент из его бредового сна, когда Господь говорил, что деньги, украденные Моней, иначе пошли бы на злое дело. Что-то опять заколотилось внутри, вызывая нелепое ощущение, что то был не бред.

Однако другая волна накатила на него, и он возмущённо подумал, что эти сектанты, конечно, не скажут отдавать деньги хозяевам. Они сами падки до денежек. Об этом много говорят. Они окрутили его друга, зазомбировали его, и он теперь стал ихним с потрохами. Они теперь потихонечку, денежка за денежкой, всё из него выдурят, а потом отправят на все четыре стороны, а то и в жертву принесут. От последней мысли ему самому стало неловко, что до такой нелепицы додумался.

Он вспомнил дида Кирила, который был совсем не похож на участника кровожадных оргий. Хотя, он, скорее всего, тоже жертва чрезмерного доверия сектантам.
 - Проблема возникла с тем, - перебил его рассуждения Моня, - как мне называться и что о себе рассказывать людям. Мыкола согласился со мной, что продолжать враньё нельзя. Так что все истории об отставном капитане, спасшем родину от монголо-татарских интервентов, нужно отложить. Я в этом всём покаялся, и оно осталось в прошлой жизни. А вот что делать с именем и фамилией? Настоящие мои имя и фамилия, наверняка, будут находиться в розыске до самого Пришествия, если, конечно, они меня не найдут раньше. Так что называться старой фамилией, особенно где-то её указывать официально, равносильно самоубийству.

Мыкола вспомнил, что Сам Иисус был в подобной ситуации: в Иерусалиме Его хотели убить, а на праздник Он, как иудей по закону Моисея должен был обязательно явиться. И Он пришёл, но тайно, не открывая Своей личности. Он, правда, всё равно стал проповедовать, и, в конце концов, люди Его узнали. Но Он тогда скрылся, потому что ещё не время было отдавать Себя в руки фарисеев и первосвященников.
 - А кто может знать чему время, а чему нет? - спросил Серёга с некоторым вызовом.
 - Об этом знает только Бог Отец, - ответил Моня. - Он определяет времена и сроки. И мне, я уверен, Он ещё что-то назначил в этой жизни. Всё так сложилось не случайно. Так что и мне открывать себя, отдаваясь таким образом в руки врагов, не время. Это будет против Божьей воли. Может, когда-то настанет и другое время, когда надо будет к ним выйти открыто. Нужно молиться, чтобы Бог дал мне для этого и веру, и мужество.
 - Ты таки, Моня, рехнулся, - сказал Серёга с сожалением. - Что ты за ерунду несёшь? Я тебе говорю о вранье, чтобы показать, что это единственная здравая вещь, возможная в твоей ситуации, а ты заявляешь, что может настать время, когда ты открыто выйдешь к своим палачам! Это же будет самоубийством, а Бог осуждает самоубийство.
 - Ну,  Серёга,  не  горячись.  Может,  и  никуда  выходить  не придётся.
 - Да, это точно, может, и не придётся, - согласился Серёга. - Твои новые друзья тебя сдадут раньше.
 - Почему ты о них так плохо думаешь? - устало спросил Моня.
 - Ну, даже если не они сами, то их братья, - сказал Серёга. - Твой Мыкола не станет же скрывать твои тайны от своего религиозного начальства. А те ещё кому-то расскажут. Если организация твоего дяди действительно настолько серьёзная, как ты говорил, то, поверь, до них всё дойдёт очень быстро. Ты же сам упоминал, что их стукачи есть везде. Если есть среди ментов, то есть и среди священников. Это очень полезная для них профессия. Они постоянно выслушивают исповеди.
 - Ты на этот счёт, Серёга, не переживай, - сказал Моня. – Мыкола  сам  сказал,  что  они  с  дидом  Кирилом  всё  сохранят в строгой тайне. Заверил, что он не скажет никому, и деда попросил не говорить никому ни слова, даже бабе Гане. Дед пообещал. Потом бабе Гане велел ничего не упоминать о моём военном прошлом. И у меня есть к ним доверие. Ну, если они сдадут, то тогда, видно, у Бога на мой счёт другие планы. А религиозного начальства у Мыколы, как такового, нет. Есть у него братья и сёстры, есть община, благословившая его с женой на миссионерское служение в том селе. Община его независимая, не входит ни в какие религиозные союзы.

Ты прав, что невидимые тайные силы прибирают к рукам и христианские церкви. Это легче делать с теми, у кого есть централизация и определённая иерархия. Тогда можно прибрать сначала верхушку, подкормить немного, выделить деньги на молитвенные дома, а потом можно потихоньку навязывать свои идеи и мероприятия. Слава Богу, у Мыколы церковь совсем другая. Они следят за изменениями в мире и стараются держаться от мира подальше.

И, в любом случае, Мыкола ничего  о  моём  прошлом  никому  не  расскажет.  Даже  своим братьям и сёстрам. Скажет пастору своей общины, что моё прошлое вспоминать нежелательно, небезопасно для меня. Перед крещением со мной побеседуют, но о моей теперешней вере, а не о том, что было в прошлом. Достаточно, чтобы я засвидетельствовал, что прошлое осталось в прошлом.

А о том, как мне дальше называться... Мыкола сначала уточнил, является ли фамилия, которой я сейчас пользуюсь, чьей-то, то есть, есть ли другой человек с такими же именем и фамилией. Я ответил, что нет. Вернее, может, где-то и есть, но я о нём не знаю. Есть люди, которые получают военную пенсию этого человека, а самого человека нет и не было. Но я об этом узнал случайно. Работая в дядиной организации, я много интересного узнал. Тогда Мыкола сказал, что не видит ничего предосудительного, если я буду иметь второе имя Игорь и продолжать пользоваться водительским удостоверением и паспортом на это имя. В конце концов, если меня попросят показать мои документы, то я не обману: они мои, а не чьито. А имена, бывало, Господь людям и раньше менял.

Мыкола вспомнил, что и царю Давиду пришлось однажды выдавать себя за другого, за ненормального, когда он попал в руки врагов. Ещё он сказал, что скоро и все они тоже окажутся вне закона, поскольку мир вместо паспортов введёт безальтернативный способ идентификации личности, который будет неприемлемым для христиан.

А ещё Мыкола посоветовал стараться себя так вести, чтобы лишний раз не пришлось документы вообще предъявлять: машину водить предельно осторожно и избегать всяких ситуаций, где нужно показывать паспорт. В такие моменты могут возникать вопросы, когда нелегко будет ответить без лжи. И, прежде всего, нужно Бога в простоте просить, чтобы Он избавил от всяких сложностей с документами.
 - А что это за безальтернативный способ идентификации? - спросил Серёга. - Чипы будут вживлять, что ли? Я об этой бредятине уже слышал.
 - Послушай, друг, - серьёзно сказал Моня. - Тебе нужно к тому моменту решить главный вопрос: помириться с Господом.
 И опять у Серёги что-то защекотало внутри, напоминая о бредовом  сне. Опять  проскользнула  мысль,  что  всё  это  может быть не бредом, но тут же накатили другие чувства. Проскочила мысль, что быть того не может, чтобы какой-то неграмотный фермер Мыкола и такой же неграмотный дид Кирило сориентировались в жизни правильно, а он - нет. Есть ещё, правда, его друг Моня, который не лыком шит и парень - не промах. Не понятно, как он вляпался в это, как говорил дид Кирило, мракобесие. Вроде так повезло: вырвался из клещей дядиной организации, прихватил кучу денег. Чуть мозгами пошевели, и можно так устроить жизнь!.. А он в секту подался!

Хотя, он многое пережил в последнее время. И огорчение, что занимался нечистыми делами, и неотвратимая смертельная опасность, и чудесное избавление, и удачный побег из Одессы, и переживания за жизнь его, Серёги. Это всё удары по психике, а сектанты, говорят, могут душу успокоить. Как там Моня ему читал: "Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас". Это Моне было нужно, и он, кажется, это нашёл. Но это, похоже, отдалило друзей больше, чем те несколько лет, когда они почти не общались друг с другом.
 Моня ещё какое-то время побыл с Серёгой, но разговор не клеился. Казалось, им уже не о чем было говорить. Серёге стало жалко самого себя. Мало того, что он лежит здесь весь покалеченный, так его лучший друг вдобавок не может тёплого слова сказать для моральной поддержки. Сам весь радостный, переполненный какими-то непонятными впечатлениями. Конечно, это не он лежит с перешитыми вдоль и поперёк внутренностями и с раздробленной ногой, которую врачам чудом удалось спасти! А ему радостно: новые братья появились!
 Серёга понимал, что в этих мыслях присутствует явная несправедливость к другу. Было совершенно очевидно, что Моня предпочёл бы оказаться на Серёгином месте, только, чтобы Серёге не было вреда. Но Серёге было бы куда приятнее, чтобы Моня продолжал рвать на себе волосы от безысходности, чем твердить с таким воодушевлением о своём Господе, о братьях и о новой жизни.

А он действительно изменился. Вот уже сколько времени сидит здесь, а ни разу не вышел, чтобы покурить. Раньше Моня за такое время выкурил бы три сигареты, как минимум. От этой мысли Серёге опять стало грустно. Ведь сколько раз он пытался уговорить друга бросить курить, но тот, улыбаясь, отвечал, что он это сделать не в состоянии. Иначе он перестанет быть самим собой. Теперь же какие-то совсем чужие люди, похоже, добились-таки того, чего Серёга не мог добиться.
 Чтобы вполне убедиться в этом, Серёга спросил:
 - Ты курить бросил или потом выкуришь три сигареты подряд?
 - Ты знаешь, бросил, - с прежним воодушевлением заговорил Моня. - Сам удивляюсь, как это легко вышло. Просто поверил, что я умер для греха.
 - И что, - переспросил Серёга, - совсем не тянет?
 - Бывает, порой, возникает привычное желание, но тут же появляется жёсткий тормоз: "Мёртвые не курят!", и желание куда-то исчезает. И мне хорошо от этого. Понимаю, что Богу это нравится.
 "Ну вот, опять туда же, - подумал Серёга. - Действительно он перестал быть самим собой, и это, похоже, меня пугает. А что если?.." Эту мысль Серёга не додумал, так как в палату вошла врач и стала как-то на удивление ласково выгонять Моню, объясняя это тем, что Серёге нужен отдых. Было видно, что у Мони с ней сложились дружеские отношения, они оба явно симпатизировали друг другу.

Моня с деланной досадой в голосе сказал Светлане Сергеевне, что ещё не успел обратить друга в свою веру. Она ответила, что должно быть всё наоборот: это друг должен обращать его. Ведь это Серёга вернулся с того света, когда у него не было фактически ни одного шанса. Моня ласково взглянул на Серёгу, кивнул, и они вышли с врачом в коридор, продолжая разговор в том же духе. Было  похоже, что Моня и ей прожужжал о своей вере все уши.
 
(Продолжение следует).