Чужая родная

Глава 1
Лена влетела в комнату, которая сразу показалась тесноватой:
-  Мама, мама, я поступила, поступи-и-и-ила, ура-а-а-а!
- Что ты кричишь-то, как оглашенная, - заворчала бабушка. – ну поступила и поступила, чего ж орать-то на весь дом.
Зина обняла дочь и поспешила увести её в другую комнату.
- Молодец, доченька, умница ты моя, я и не сомневалась, что ты поступишь.
- Мам, ну почему бабушка меня не любит?
- Ну что ты, милая, любит, конечно же, как тебя не любить. Просто она не очень хорошо себя чувствует, вот и ворчит немного, – поглаживая по спине дочь, успокаивала её Зина, понимая, что Аглая Степановна никогда не скрывала того, что Лена – нелюбимая внучка.
Лена закружила мать в танце, который был понятен только ей, и остановилась только тогда, когда Зина рассмеялась и подчинилась веселью младшей дочери.
- Пойдём, я тебя накормлю, хоть, неугомонная моя! – с улыбкой сказала Зина и пошла на кухню. Лена полетела вслед за ней и, усевшись на стул возле стола, стала рассказывать, как она увидела висевшие на стене в вестибюле института списки поступивших счастливчиков, как пробралась сквозь толпу абитуриентов и стала искать свою фамилию – Звягинцева.
- Хорошо, что буква «З» в начале алфавита, я не очень долго водила глазами по листочкам, увидела и крикнула: «Ура-а-а-а!». Потом я пролезла сквозь всю толпу поближе, чтобы убедиться в том, что это точно я, смотрю: Звягинцева Елена Петровна, 04.06.1963 г.р. Ну, теперь-то сомнений нет, думаю – это я. Вот так как-то.
Зина тем временем накрыла стол и присела, глядя на весёлую Лену с любовью и грустью.
- Вот и ты, доченька, выросла, уже студентка. Вот выучишься и уедете с Наташей от нас, как мы тогда одни-то будем?
- А где Наташка? Почему она меня не поздравляет? А у меня между прочим для неё сюрприз.
- Да здесь я, здесь, привет, сестрёнка. Я тебя поздравляю! – сказала вошедшая в комнату старшая сестра. Я была в саду, вишню рвала для пирога - мама тебя побаловать решила.
- Ой, замечательно, я очень люблю вишнёвый пирог.
- Любит она… Так чего не собираешь вишню-то тогда? – бабушка решила вставить своё веское слово, тоже придя на кухню.
- Так я же в институт ездила.
- Бабушка, мне же не трудно, - поспешила защитить сестру Наташа, - что такого-то, чашку вишни нарвать! А что там за сюрприз? – обратилась она к сестре. Та быстро дожевала котлету, выпила компот и театрально взмахнула рукой, призывая слушателей:
- Слушай, я сегодня с девочкой познакомилась, она тоже поступила, Надей зовут. Так вот… она так на тебя похожа, я сначала даже подумала, то это ты пришла, но, смотрю – нет, одежда-то не твоя. А потом подошла поближе, вижу – незнакомая девочка, и решила познакомиться с ней. Они тоже раньше здесь, в городе, жили, а потом уехали в посёлок, но она тогда маленькая ещё была, даже в школу не ходила. Я её не видела во время вступительных экзаменов почему-то, только сегодня заметила. Представляешь, у неё тоже тёмные волосы и, как вблизи оказалось, такие же фиалковые, как у тебя и у мамы, глаза.
Девушка тараторила, не останавливаясь ни на минуту. Впрочем, это была её особенность – она увлекалась рассказом и не прекращала, пока кто-нибудь её не останавливал. Тогда она переключалась на другую тему и продолжала также щебетать дальше. Не зря она поступила в педагогический институт на филологический факультет.
Чем дальше Лена рассказывала, тем бледнее становилась Зина. Она теребила ворот блузки и жадно ловила каждое слово дочери. Этот эпизод, рассказанный Леной, был для неё сродни грому среди ясного неба. Зина стала задыхаться и дрожащими руками попыталась налить в стакан воды. Девочки испугались за мать, стали наперебой спрашивать, что с ней случилось, предлагали вызвать «Скорую», но Зина успокоила их, сказав, что видимо из-за жары давление подскочило.
- Сейчас выпью таблетку и всё пройдёт, не волнуйтесь.
- Поменьше бы трындычала, глядишь и не довела бы мать до такого состояния, - не преминула вставить свои пять копеек Аглая Степановна, обращаясь к Лене.
Девушка гладила руку матери и по щекам у неё покатились слёзы:
- Мам, это и правда из-за меня?
- Ну что ты, моя хорошая, ну что ты, - Зина повернулась к свекрови: - Аглая Степановна, ну зачем Вы так? В чём же девочка виновата, если у меня давление подскакивает по поводу и без?
- Защищай, защищай её, как же, я у тебя всегда и во всём виновата, а этот, с позволения сказать, ангел ни-ни, так что ли?
- Зина обняла дочь и закрыла глаза. Так уж случилось, что с самого того дня, когда Леночку привезли из роддома, Аглая Степановна, взглянув на неё, отошла, поджав губы. Девочка была светленькой, голубоглазой в отличии от всех Звягинцевых, у которых волосы были как смоль, а глаза синие, как глубокие озёра. Даже и невестка Зина тоже была тёмная с красивыми фиалковыми глазами.
С того самого дня затаила свекровь к Зине неприязнь и даже некую злость, да к тому же часто зудела Петру, что наверняка Зинка не верна ему, дочка-то совсем не в их породу. Сын отмахивался от матери, просил не говорить чепухи, дочерей любил, а младшенькую, как водится, баловал сверх меры.  Зину успокаивал, как мог, просил не обращать внимания на слова матери. Впрочем, Зина была доброй и ласковой женщиной и зла на свекровь не держала, только плакала иногда, когда видела, как она относится к Лене и защищала дочь, как могла.
И вот сегодня, услышав рассказ Лены, конечно, Зине стало не по себе. Она взяла себя в руки и спросила у дочери:
- А где же она тогда жила… ну, девочка эта, Надя, когда экзамены сдавала?
- Она приезжает и уезжает домой каждый раз, и сегодня тоже, а когда учёба начнётся, будет жить в общежитии. Мы сегодня были в деканате, она заявление там оставила.
- Мамочка, тебе легче? – Наташа была всё ещё взволнована состоянием матери и её отказом от вызова неотложки.
- Всё хорошо, хорошо, не волнуйтесь, - успокоила Зина дочерей, - всё, идите во двор, не мешайте мне пирог печь.
Девочки вышли, а Зина ещё посидела какое-то время, задумавшись, а потом, словно решив что-то для себя, тряхнула головой, подошла к столу и принялась за тесто.


Глава 2

Наступил сентябрь и у сестёр начались занятия: у Наташи – в медицинском институте, где она училась на третьем курсе, а у Лены – в педагогическом. У Зины закончился отпуск, и она тоже вышла на работу в автобусный парк, где они трудились вместе с мужем, Зина – бухгалтером, а Пётр – водителем автобуса. Начались обычные будни и жизнь семьи потекла своим чередом.
Лена приходила с занятий весёлая, возбуждённая и вечером за ужином делилась с домашними своими впечатлениями от учёбы: рассказывала о преподавателях и, вообще, обо всём, что происходило за день. Она была довольна своим новым положением студентки и с удовольствием это демонстрировала.
- А ещё у нас скоро будет посвящение в студенты, - рассказывала Лена как-то вечером, - представляете мы с девочками хором будем петь «Гаудеамус», это студенческий гимн.  Он, вообще-то, на латыни, но есть и на русском языке.
- Что ты говоришь?! - тепло потрепал дочь по волосам Пётр, наклонился и поцеловал её в макушку.
- Да, папа, не веришь мне? – тут же возмутилась дочь.
- Да почему же не верю – верю, конечно же, верю, золотая моя!
- Такой праздник ожидается, нам всем уже выдали пропуск на этот вечер, так здорово, - Лена продолжала сообщать родным все новости, волнующие её юное сердечко.
- Да помолчи ты уже, хоть чуть-чуть дай покоя, - Аглая Степановна не выдержала болтовни внучки.
- Мама, ну чего ты… - Пётр вступился за девочку, - ей же хочется с нами поделиться своей радостью, пусть рассказывает. Мне тоже интересно, ведь             я-то студентом не был.
- Вот Наташа – сидит сиднем, всё учит и учит, а эта егоза только болтает без умолку, - продолжала ворчать бабушка.
- Всем привет! А когда вечер? – спросила Наташа у сестры, выходя из комнаты, где она занималась.
- В пятницу. Он допоздна будет, папа, ты встретишь меня? – Лена посмотрела на отца.
- Конечно, в пятницу я как раз в первую смену работаю и вечером свободен.
Зина посмотрела на Петра и сказала:
- Раз у дочери такое празднование, может в субботу дома отметим это событие? Девочки, можете пригласить кого хотите.
- Здорово! – обрадовалась Лена и спросила сестру: - Ты кого пригласишь?
- Посмотрим…
- А ты пригласи свою новую подружку – Надю, хорошо? Я очень хочу с ней познакомиться, - попросила Зина Лену.
- Да, приглашу, тем более, что она сказала, что ей совсем не хочется домой ехать на выходные. У неё, по-моему, дома не очень хорошо. Мам, ты представляешь, я принесла ей вчера пирожки, что ты пекла, так она сказала, что давно не ела так вкусно. А я же вижу, что она голодная. И когда мы идём в буфет, она покупает только чай и булку несладкую.
Зина охнула и покачала головой, а Аглая Степановна не преминула заметить:
- Только этого нам ещё не хватало? Что это за семья-то такая?
- Вот придёт и узнаем, - ответил Пётр.
В пятницу Лена прибежала с занятий, пообедала и стала готовиться к вечеру. Празднование было назначено на 17.00, но Лена убежала в половине третьего, чем вызвала негодование бабушки:
- Нет, чтобы чего-нибудь полезное сделать, так она на гулянку рвётся. Ох, и непутёвая девка! Что с неё будет, не знаю…
- Бабушка, оставь её, - принялась защищать сестру Наташа, - ну праздник у неё сегодня, пусть порадуется.
- А ты заслоняй её, выгораживай… много она тебе добра сделала? - Аглая Степановна поджала губы.
- Бабушка, что ты такое говоришь-то, мы же сёстры, - Наташа недоумевала, почему бабушка всё время настраивает её против Лены.
- А-а-а-а! – махнула рукой старушка и демонстративно прибавила громкость радиоприёмника - в комнату влетел голос ведущего радиостанции «Маяк» с очередным выпуском новостей.
Вечером, как и договаривались, Пётр встретил Лену на автобусной остановке. По дороге она рассказала отцу в подробностях, что происходило на студенческом празднике, повторив всё это потом домашним во время вечернего чаепития.
На следующий день жали гостей. Зина с утра поставила тесто на пироги, девочки помогли порезать винегрет и оливье, поставили в духовку курочку. Погода выдалась на славу - с утра светило яркое солнце, к обеду стало припекать не на шутку. Грех было не использовать тёплый денёк бабьего лета, и поэтому решено было накрыть стол во дворе, в беседке. Пришли две подружки Наташи по институту – Света и Ирина. Лена отправилась встречать Надю на автобусную остановку, чтобы та не плутала по улицам до дома Звягинцевых.
- Мы пришли, - раздался звонкий Ленин голос и девочки вошли в калитку.
Зина с Петром переглянулись и пригласили гостью не стесняться и проходить. Лена была права – Надя была очень похожа на Наташу: у неё были такие же чёрные волосы, заплетённые в косу, удивительные фиалковые глаза смотрели открыто и изучающе.
Зина заволновалась и сжала руки в замок так, что побелели пальцы. Пётр обнял жену и усадил её на стоящий рядом стул.
- Наташа, принеси стакан воды! – крикнул он и добавил: - Лена, где мамины таблетки.
Девочки мигом принесли всё необходимое и Пётр помог жене принять лекарство.
- Успокойся, Зина, что ты, - он волновался за жену - у неё часто подскакивало давление.
- Девочки, проходите к столу и устраивайтесь поудобней, мы сейчас подойдём, – Пётр показал рукой в направлении беседки.
Девочки прошли в глубь сада, где рукастым Петром была сооружена замечательная беседка, увитая плющом, листья которого уже утратили свою зелень и почти все слетели с веток. Рассевшись за столом, девочки познакомились. Старшие, конечно же, смотрели на Лену и её подружку немного свысока, но Лена этого просто не замечала. Она щебетала, как сорока, не умолкая и не уставая.
Ирина спросила у Наташи:
- Наташа, у тебя ещё есть сестра? Что же ты её до сих пор прятала?
- Нет это подруга Лены, я сама с ней только что познакомилась.
- Подруга? Но она же похожа на тебя как две капли воды, в отличии от Лены, - Света протянула в сторону Нади руку ладонью вверх, словно недоумевая, как это можно не заметить.
Надя смутилась и опустила глаза, а на щеках её заиграл яркий румянец.
- Ой и краснеет она также, как ты! – воскликнула Ирина.
- Перестаньте вы! – Лена почти выкрикнула эти слова, видя, как неловко чувствует себя Надя.
К беседке подошли родители и Аглая Степановна. Пётр торжественно нёс на блюде курочку, зажаренную до румяной корочки, с разложенной по краям отварной картошкой, а Зина – миски с салатами. У бабушки округлились глаза под очками, когда она увидела гостью. Она замерла на мгновение и ласково спросила, обращаясь к Наде:
- Как же зовут тебя, деточка?
- Это Надя, бабушка, - ответила за неё Лена.
- Ну да, как же без тебя-то, егоза! – Аглая Степановна, как всегда, уколола внучку.
-  Так, всё, разговоры в сторону, совсем засмущали девчонку! – скомандовал Пётр и добавил: - Вооружаемся столовыми приборами и разбираем содержимое этих блюд.
Дважды приглашать никого не надо было. Все трое были неместными, жили в общежитии и такое изобилие видели, наверное, только у родителей на каникулах. Все молчали, некоторое время было слышно только позвякивание вилок о тарелки.
Только одна Зина не могла проглотить ни кусочка. Она только и думала о том, кто же эта девочка. Не зря ведь щемило сердце все семнадцать лет. Ведь она же помнит, как ей показали только что рожденную ею девочку, у которой были чёрные волосики, а когда они приехали домой, пушок на голове был светлый. Детский врач из детской консультации, которой она это сказала, рассмеялась, сказав, что ей всё, что угодно могло показаться после десяти часов, что она провела в родах. Зина успокоилась немного, но сомнения не покидали её, особенно, когда Аглая Степановна тюкала её младшую дочь.
Поев и пообщавшись с сидящими за столом, Наташа с подружками пошли в сад.
- Надюша, - ласково обратилась к ней Зина, - Лена сказала, что вы раньше жили в городе, так?
- Да, только я не помню, я была тогда маленькой.
- А как зовут твоих родителей?
- Вера Сергеевна и Иван Леонидович Свинцовы.
Зине ничего не сказали их имена, и она прекратила приставать к девочке с расспросами.
Аглая Степановна была непривычно тиха и задумчива, настолько она была поражена сходством Нади с её старшей внучкой и сыном.
Света с Ириной уехали к себе в общежитие, а Наде предложили остаться у Звягинцевых. Она согласилась, чему была несказанно рада Лена. Наташа также была приветлива с гостьей и все трое отправились в комнату девочек, где Пётр уже разложил принесённую из чулана раскладушку с матрацем. Зина принесла чистое постельное бельё и одеяло с подушкой и девочки, веселясь и дурачась, принялись готовиться ко сну.

Глава 3

Зина не могла уснуть. Перед глазами стоял образ Нади, её сходство с Петром и Наташей было настолько очевидным, что не увидеть этого было невозможно. Уже начало светать, когда Зина твёрдо решила поехать к родителям девочки и докопаться до истины. Приняв такое решение, Зина забылась тяжёлым беспокойным сном.
Утром Зина сказала о своём решении Петру.
- И что ты скажешь этим людям? – спросил её муж.
- Для начала мы с ними познакомимся, а там решим.
- Хорошо, Зина, давай поедем и познакомимся. Только не пугай девочек своим решительным настроем, - согласился с женой Пётр.
Он, в общем-то, всегда был согласен со своей Зиночкой, да она никогда и не переходила границы разумности. В сущности, они всегда принимали решение сообща. Пётр был серьёзным мужчиной, хозяйственным и спокойным. С Зиной они любили друг друга, пожалуй, с самого детства. Они выросли по соседству, учились в одном классе, а когда Петя отслужил в армии, поженились. Через год родилась Наташа, а затем, спустя два года – Леночка. Пётр души не чаял в дочерях, баловал их как мог, не слушая ни увещевания жены, ни ворчание матери.
А она умела достать кого угодно. Особенно это проявлялось по отношению к Леночке. Хоть и видела Аглая Степановна, что душа в душу живут сын со снохой, а всё же червь сомнения точил её душу, когда она видела Леночку, так непохожую ни на кого. Несколько раз пыталась она подойти к Петру с разговорами о неверности Зины, но он даже рта не давал ей раскрыть с подозрениями в адрес любимой женщины. И вот сейчас появление Нади в их жизни взбудоражило всю семью, нарушив покой и умиротворение в доме.
Зина готовила завтрак, Пётр помогал накрывать на стол. Он слышал, как жена ворочалась всю ночь и волновался за её самочувствие, поэтому не оставлял её ни на минуту. На работу ему сегодня во вторую, к этому времени девочки проснутся и будут с матерью, она не останется наедине со своими мыслями и чувствами, - рассуждал Пётр.
Накрыв стол, Зина пошла будить своих красавиц. Девочки быстро встали - вкусные запахи, доносившиеся из кухни, не позволили им долго валяться в постели и уже вскоре вся семья сидела за столом.
Пышные румяные оладьи исчезали с тарелки с завидной быстротой. Супруги довольно улыбались проявлению у девушек такого аппетита. За столом было весело и как-то душевно. Даже Аглая Степановна сегодня не цеплялась к Лене, а сидела тихая и задумчивая.
И вдруг Лена, едва прожевав очередной оладушек и запив его молоком, замахала руками, привлекая внимание присутствующих:
- Слушайте, слушайте, я всё забываю вам сказать: у нас с Надей день рождения в один день, вот!
Пётр и Зина замерли… Осмыслив этот факт и обретя вновь способность говорить, Зина спросила:
- Наденька, а в каком селе вы живёте, это далеко от города?
- Нет, 50 километров всего.
- А когда ты в следующий раз поедешь домой? Мы бы тебя подвезли, а заодно посмотрели бы дома, может быть мы тоже что-нибудь купим.
-  Мама, ты что… мы переезжаем? – спросила Наташа.
- Ну посмотрим, может нам там понравится… будем ездить на выходные, там же есть речка, лес? – Зина понимала, что сморозила глупость, но нужен был предлог поехать к родителям девочки.
Надя кивнула. Девочки в недоумении переводили взгляд с родителей на бабушку. Аглая Степановна согласно кивнула, чем ещё больше ввела в недоумение девочек.
В следующую субботу после обеда, когда у девочек закончились занятия, Пётр с Зиной на стареньком «Москвиче» повезли Надю в посёлок к родителям. Лена, понятное дело, поехала тоже. Надя всю дорогу нервничала и, когда въехали в посёлок, попросила высадить её на остановке в начале улицы. Пётр был непреклонен:
- Ты что, Надюша! Мы тебя к дому подвезём, как же можно по - другому, говори адрес.
Подъехав к дому, указанному Надей, супруги Звягинцевы переглянулись, а у Зины защемило сердце. Домом это можно было назвать с очень большой натяжкой. Скорее, это была избушка, покосившаяся на одну сторону, с маленькими окнами и побитым шифером на крыше. Забор был покосившийся и в одном месте вообще повален на землю, а калитка давно слетела с петель. Чуть поодаль виднелся фундамент, явно заложенный очень давно, потому что он весь был заросший травой. Из домика вышла женщина в застиранном, но чистеньком платьице и вязаной кофте, с убранными под косынку волосами.
- Наденька, милая моя! – воскликнула она и поспешила навстречу дочери.
Увидев незнакомых людей, она остановилась и вопросительно посмотрела на всех, задержав взгляд на Лене.
- Здравствуйте! А вы кто? Почему…
- Здравствуйте, Вера Сергеевна, - бодрым голосом, собрав все силы внутри себя, тепло поприветствовала женщину Зина и представилась.
Её примеру последовал муж.
- Мама, это Лена и её родители. Помнишь я тебе рассказывала про девочку, с которой я подружилась в институте.
- А-а-а, да-да, помню-помню, - поспешно сказала Вера и, обращаясь к приезжим, сказала: - Спасибо, что подвезли Надюшу.
Женщина явно хотела побыстрее попрощаться с непрошенными гостями, а они, как раз наоборот, не торопились расставаться с Надей и её мамой.
- Верка-а-а-а! – донеслось из домика, - где ты, дрянь такая, дай чё-нить пожрать, стерва!
Надя с мамой переглянулись, и девочка опустила глаза.
«Так вот почему Надя не хотела, чтобы мы её подвезли, - подумала Зина, - и Леночке она жаловалась, что дома у них не всё в порядке. Бедная девочка, чего же ты натерпелась-то!».
- Ве-е-ерка-а-а-а, скотина, где ты шляешься, - опять донеслось из дома и на улицу вывалился грузный пьяный мужчина в разорванной грязной майке и видавших виды трико, одна штанина которых была закатана, а вторая болталась разодранными полосками.
- Опа, что, хахаль твой пожаловал, что ли? А что он с бабой-то.
- Иван, угомонись, пожалуйста, иди в дом, я уже иду! – Вера жалобно посмотрела на Звягинцевых и сняв с головы косынку, промокнула покатившиеся из глаз слёзы. Белокурые волосы рассыпались по плечам.
- Папа, не надо, - тихо попросила Надя отца, но он ещё больше разъярился:
- Папа, какой я тебе па-а-апа? У мамани своей спроси, где твой папа? -  и, сжав кулаки, стал продвигаться в сторону стоящих возле машины людей.
- Что происходит? – решил вмешаться Пётр. – Он вас обижает?
Вера опустила глаза, а Надя инстинктивно спряталась за спину Петра. Он всё понял и, когда пьяный мужчина подошёл к ним, вышел вперёд.
Иван посмотрел исподлобья на защитника, пожал плечами и, скривив пьяный рот в усмешке, замахнулся на Петра. Тот не стал ждать встречи с его кулаком, а сам врезал так, что Иван покатился по пожухлой траве запущенного двора. Поднявшись кое-как на ноги, Иван оценил противника и поплёлся в дом, откуда вскоре стали слышны его ругательства, перемежающиеся отборным матом.
- Мама, тётя Зина и дядя Петя приехали, чтобы посмотреть здесь дома на продажу. Ты не знаешь, кто-нибудь продаёт дом в посёлке?
Вера задумалась, а Зина перебила её мысли:
- А как же вы будете с ним сейчас? –волновалась она за Надю и Веру.
- Мы привыкли уже, – Вера опустила голову, а Надя тихо сказала:
- Извините, что так вышло. Я не хотела, чтобы вы всё это увидели. У вас-то вот всё так хорошо, а у нас…
- Так, а давайте-ка поедем к нам… – Пётр посмотрел на женщин.
- Ой, как ты хорошо придумал, - Зина нежно посмотрела на мужа.
- Нет, что вы, что вы, мы останемся дома, - запротестовала Вера.
- Вера Сергеевна! Пожалуйста, поедем, - умоляюще смотрела на неё Зина и продолжила: - Нам надо поговорить, про дом мы всё выдумали, у нас совсем другое дело к Вам.
- Какое дело? – женщина испугано смотрела на новых знакомых. Её взгляд опять задержался на Лене.
- Поедем к нам, ну пожалуйста, - Зина с мольбой смотрела на женщину.
Неожиданно ей помог Иван. Он вышел из дома, ругаясь и сквернословя, не очень уверенно державшись на ногах, а в руке у него был нож.
- Мама! – глаза Нади расширились от ужаса, - мама, он с ножом, мамочка! Бежим, а то он опять тебя порежет! Мама, мамочка!
- Все в машину! – скомандовал Пётр и открыл двери.
Когда машина тронулась с места, Иван сумел добраться до улицы. Увидев, что «Москвич» удаляется, он бросил нож ему вслед и сам по инерции упал лицом в придорожную пыль. Лена с Надей с испугом наблюдали за ним в заднее окно, пока автомобиль не свернул в переулок по направлению к трассе.

Глава 4

Вначале в машине царила сумятица. Девочки были напуганы не на шутку, Зина переживала за них, а Вера, привыкшая к запоям мужа, не знала, куда деться от стыда. Постепенно все успокоились, и Вера решила вернуться к своему вопросу.
- Так что у вас за дело ко мне?
- Вера, давайте доедем до дома и там спокойно поговорим.
Через час с небольшим «Москвич» подъехал к аккуратному домику Звягинцевых, и Пётр шутливо сказал:
- Милые дамы! Прибыли. Прошу всех на выход.
Все вышли из машины, и Зина гостеприимно открыла калитку, приглашая гостей войти. Навстречу приехавшим спешили Аглая Степановна и Наташа.
- Здравствуйте, проходите пожалуйста в дом. – старушка радушно улыбалась, разглядывая гостей.
Познакомившись с остальными членами семьи Звягинцевых, Вера была смущена и удивлена неожиданными событиями, а ещё её не покидало ощущение, что происходит что-то странное. Гостей пригласили в дом, Зина засуетилась и прошла на кухню. К ней присоединились дочери и Надя. Аглая Степановна занимала разговорами Веру, а больше разглядывала её, не скрывая любопытства и удивления. Быстренько организовав ужин, Зина пригласила всех за стол.
Аглая Степановна переводила взгляд с Лены на Веру и удивлялась их сходству, такому же, как у Нади с Петром и, особенно, с Наташей.
Гостья стеснялась и почти ничего не ела. Когда девочки, насытившись вкусной едой, убежали к себе, Вера не выдержала:
- Скажите уже, что происходит? Почему вы так нас разглядываете и что у вас за дело ко мне?
- Вы в каком роддоме рожали Надю? – прямо спросила Веру Зина.
- В том, что возле парка, третий кажется.
- Вот, Леночка тоже родилась в том же роддоме. – Зина помолчала и ответила всё ещё недоумевающей женщине: - Вера, я не буду ходить вокруг да около. Когда Леночка познакомила нас с Надей, мы были поражены её сходством с нашей старшей дочерью Наташей, ну и с Петром, конечно. Кроме того, оказалось, что день рождения девочек – одна и та же дата, а теперь ещё и место их рождения совпадает.
- И что вы хотите сказать… мало ли похожих людей, - Вера пыталась как-то возражать, хоть и очень слабо, а ещё через несколько минут и вовсе расплакалась:
- Иван-то из-за этого таким стал… - она уже рыдала в голос.
- Прошу тебя, Верочка, успокойся, - Зина решила, что выкать женщине уже неуместно, пыталась утешить гостью, но в итоге сама разревелась.
Пётр метался между женщинами, не понимая, как прекратить их слёзы, Аглая Степановна сидела необычно притихшая и не годилась ему в помощники. Привлечённые шумом, прибежали девочки и удивлённо уставились на плачущих женщин. Наташа с самого приезда гостей, увидев Веру, поняла, что неспроста родители так уж стремились познакомиться с Надиной семьёй, и сейчас её догадка только укреплялась в своём чудовищном недоумении.
Лена, обычно шустрая и непоседливая, была необычно притихшая и растерянная. Надя бросилась к матери и, пытаясь выяснить, что же случилось, присела перед ней, положив голову на материнские колени.
Плакали уже все. Пётр схватился за голову и закричал:
-А-а-а-а-а-а-а!
Плачущая капелла удивлённо уставилась на него. Он попросил Наташу:
- Доченька, всем валерьянки! Срочно! Быстро!
Наташа кинулась выполнять просьбу отца.
Через некоторое время, когда рыдания сошли на нет, начался долгий и непростой разговор, который ждал свой черёд целых семнадцать лет.
Вера рассказала, как Иван, увидев дочку, принесённую из роддома, отошёл в сторонку и закурил. Он не брал её на руки, не переносил детский плач, даже не глядел в её сторону. С каждым месяцем наблюдалось всё большее расхождение в облике дочери с её родителями. Волосы Надюшки становились всё темнее и темнее, в отличие от светло-русой Вериной косы и белокурых кудрей Ивана. Да ещё и родственники со знакомыми подливали масла в огонь, всё время интересуясь, в кого это у них дочка. Когда Надюшке было полгода, Иван пришёл домой пьяный и избил Веру. Он был уверен, что Надя – не его дочь, и изматывал Веру, выясняя, с кем она нагуляла девку? Вера уговаривала его не дурить и клялась в том, что никогда в её жизни не было других мужчин, но это не помогало. Иван стал пить всё чаще и чаще, в итоге потерял работу. Вера уговорила его переехать в посёлок - в дом, доставшийся ей после смерти родителей. Она считала, что мужа надо увезти подальше от собутыльников, и тогда он возьмётся за ум, но стало всё только хуже. Поначалу Иван устроился на ферму электриком, Вера уговорила его построить новый дом. Он даже залил фундамент, но постоянные пьянки лишили его работы и постоянного заработка. В перерывах между пьянками он шабашил, но тут же пропивал полученные рубли, а большинство односельчан и вовсе рассчитывались с ним самогоном или водкой. Чаще и чаще Иван поднимал в пьяном угаре руку на жену, доставалось также и Надюшке. Девочка хорошо училась в школе и поэтому без труда поступила в институт, чему очень была рада Вера. Она любила дочь всем сердцем и переживала за неё, поэтому очень хотела, чтобы та покинула этот неуютный и неласковый дом. 
Рассказывая всё это, Вера гладила дочь по голове и держала за руку, словно опасаясь, что девочку у неё отберут тут же, как она закончит свой рассказ.
Аглая Степановна тихо сидела в уголочке на стульчике и боялась пошевелиться. Она тоже понимала, что случилось, и ей было стыдно за то, что подозревала сноху в измене Петру и шпыняла без конца ни в чём не повинную Лену. А Леночка стояла бледная как полотно и её била мелкая дрожь. До неё дошёл смысл всего разговора, и она в ужасе представила дальнейшее развитие событий.
- Мама, папа, а вы меня теперь отправите в тот дом? – тихо, почти одними губами произнесла девочка.
- Лена, ты что? Как же можно такое? Ты – наша дочь, наша милая девочка, мы тебя никому и ни за что не отдадим. – Пётр крепко прижал к себе дочь. Лене было больно от крепких рук отца, но она совсем не пыталась выбраться, так и стояла вся в слезах - то ли от страха, то ли от радости.
Опять все принялись реветь как белуги. В этот раз даже Пётр не выдержал и, не выпуская дочь из рук, вытирал выступившие слёзы рукавом рубашки.
Наревевшись и наговорившись, все были опустошены открывшимся им прозрением и осмыслением всех обстоятельств случившегося. Аглая Степановна вскипятила чайник и все пили чай с вареньем почти до самого утра.   Выбившись из сил, решили поехать в роддом и попробовать что-нибудь узнать о тех, кто был там в день родов.
Внезапно Вера вспомнила, что там работала медсестрой в то время Марина Егорова, бывшая одноклассница Веры и Ивана.  Правда, она в тот день не дежурила, Вера её увидела только через день, когда та принесла роженицам в палату малышей для кормления. Вере в тот день принесли Надюшку в первый раз, а Зина очень тяжело рожала вторую дочь и поэтому с ребёнком она встретилась лишь на пятые сутки.
- А ты знаешь, где она живёт? – спросил Пётр.
- Я помню дом, где она жила с родителями, когда мы учились в школе, а где она сейчас живёт, я не знаю, мы ведь не общались.
Утром, как только стало прилично заявиться непрошенными в чужой дом, Пётр завёл своего «Москвича» и, посадив Веру с Зиной, поехал на розыски медсестры Марины.
Вера не могла узнать свой старый район, так всё изменилось с тех пор, как они переехали отсюда. Они долго искали, где живут Егоровы, но, в конце концов, одна из женщин, идущих с рынка с тяжёлыми хозяйственными сумками, показала им нужный дом.
- Хозяева! – постучала в калитку Вера.
Из дома выглянула пожилая женщина в чёрном платке:
- Кого вам? Чего стучите?
Вера пригляделась:
- Тётя Галя, это Вы?
- А ты кто?
- Я Вера Котова, помните меня? Мы с Мариной в одном классе учились.
- Ох! – воскликнула женщина и подошла к калитке.
- А это с тобой, что ли? – кивнула она в сторону Петра с Зиной, стоящих возле машины чуть поодаль.
- Да, мы вместе… тётя Галя, я хотела бы с Мариной поговорить, она здесь живёт или где-то в другом месте?
Внезапно женщина заломила руки и зарыдала в голос:
- Нет больше моей Маринушки ни здесь, ни в каком другом месте!
- Что случилось? – Вера подхватила ставшую оседать женщину и прошла вместе с ней во двор.
Пётр с Зиной поспешили к ней на помощь. Во дворе стояла лавочка, куда Вера усадила женщину и спросила:
- Где у Вас лекарство, тётя Галя?
- Какое лекарство… ничего мне уже не надо… без моей Мариночки, - женщина опять в голос зарыдала.
Кое-как прекратив рыдания женщины с помощью капель корвалола, приехавшие услышали грустную историю. Оказывается, Марина умерла от рака месяц назад. Год назад женщина похоронила своего мужа и теперь осталась совсем одна.  Галина посмотрела на Веру и сказала:
- Не хочу, чтобы Мариночке там, - женщина показала глазами на небо, -было плохо. Ох, милая моя, красавица моя, что же ты наделала…- женщина снова зашлась в истерике.
Пётр принёс воды из колонки, чтобы Галина умылась. Холодная вода сделала своё дело - женщина перестала рыдать, только тихонько всхлипывала.
- Она ведь так и не вышла замуж, - начала она, - всё сохла по Ивану этому, будь он неладен. Всё из-за него, проклятого.
- А что Иван сделал? – спросила Вера.
- На тебе женился! – и мать Марины посмотрела на Веру почти с ненавистью.
С горем пополам, перемежая свой рассказ рыданиями и причитаниями, Галина поведала присутствующим, что Марина не могла смириться с тем, что Иван с Верой поженились. Увидев в роддоме жену своего любимого, женщина пришла в отчаяние: почему этой Верке всё - и муж, и ребёнок, а она, Марина, одна, без любимого. Ослеплённая ненавистью к сопернице, она решила поменять детей, да так, чтобы у Ивана не было никаких сомнений в том, что это не его дочь. Поэтому она выбрала для обмена темноволосую девочку - Иван-то с Верой оба белокурые, да голубоглазые. Она рассуждала, что Иван не простит Веру и уйдёт от неё. Её действия достигли своей цели – супруги начали ругаться, Иван даже распускал руки. Марина всё время старалась попадать на глаза Ивану, но он не реагировал на её призывы. А потом Свинцовы вообще уехали из города. А Марина так замуж и не вышла, прожила всю жизнь одна, а сейчас вот померла. Перед смертью она поведала матери про то, что сделала такое зло. Сказала, что хотела всё рассказать, да не нашла, где они живут теперь, а потом заболела и уж не до этого было…
Теперь уже плакали все женщины. Пётр опять принёс холодной воды и насильно умыл жену и Веру. Потом посадил их в машину и повёз домой.
- Прошу вас только об одном, - сказала на прощание Галина, - не держите зла на мою Маринушку, простите её Христа ради!
- Не знаю, мать, обещать не могу, - холодно сказал Пётр и до онемения сжал кулаки.
Вере надо было на работу, поэтому она собралась ехать к себе домой, а Надюшка осталась у Звягинцевых.
- Надя пусть живёт здесь с нами, ни о каком общежитии и речи быть не может, - Пётр с Зиной уговорили Веру оставить дочь здесь, а Вере предложили приезжать в любое время дня и ночи.
Вера понимала желание Зины и Петра видеть дочерей под своей крышей. Но ведь, и она мать, и у неё здесь так же две дочери – одна, которую она родила, а другая, которую воспитала. Ей было сейчас тяжелее всех. Надя обняла мать на прощание, а неугомонница Лена, как-то вдруг присмиревшая, подошла и только сказала:
- До свидания.
- Ей очень непросто, - успокоила Веру Зина и улыбнулась, - но она привыкнет, не волнуйся. Она очень добрая девочка, это у неё от тебя.
В понедельник с утра супруги Звягинцевы отправились в милицию, где подробно рассказали обо всём следователю. Дело открыли и, несмотря на отсутствие главного фигуранта, передали в суд, где было принято решение о выделении семьям Звягинцевых и Свинцовых двух квартир в новостройке, расположенных на одном этаже, чтобы дети могли не разлучаться с родителями – биологическими и реальными.
В канун нового, 1981–го, года, семьи праздновали новоселье. Правда Иван не поехал в новую квартиру. Он решил, что в посёлке ему спокойнее, а в многоквартирном доме всегда найдётся кто-нибудь, кто вызовет милицию, услышав шум. Вера с Надей решили, что они как-нибудь смирятся с его отсутствием.
Вот такая история произошла в одном небольшом городке. Говорят, что любовь слепа, но всё-таки не стоит закрывать глаза на всё вокруг, даже если очень любишь…