Не мой президент немой страны

Сегодня утром, ещё до завтрака, лёжа в постели, я понял, что забыл последние пять цифр числа «пи». Это всё ковид виноват, решил я. Он и подъел когнитивные способности. Хотел найти ответ в компьютере — мудрая корейская железяка всё знает. Оказалось, не всё. Похоже, она тоже где-то переболела и ослабла процессором.

Лежу, голова лёгкая, пустая, а в пустую голову разные мысли проникают. Я их гоню. Одна, самая упорная, забралась совсем далеко и застряла.

Рассказываю суть: раньше, до ковида, я был умный, теперь глупый — и никто в целом мире не заметил разницы. А что, если президент какой-нибудь большой страны так же переболел и так же поглупел? А если он вовсе съехал с катушек?

Я даже сел на кровати. От одной мысли стало тошно. Хотя почему это должен быть мой президент? Совсем не обязательно. Буду представлять его очень далёким, довольно смуглым латиносом. Но и там, за океанами, жить в государстве с сумасшедшим лидером — это, знаете…

Лежу, фантазирую, кино себе кручу, руки держу над одеялом. Такой лидер творил бы очевидные глупости. Запретил бы, скажем, ввозить сыр. Потом, для верности, само слово «сыр» — чтобы не дразнило.

Выборы подтасовывал бы, за кресло держался бы зубами, как африканский царёк за трон. И начали бы, непременно начали бы гордые латинос пенять ему: нехорошо, глупенький, конституцию переделывать, ай, как нехорошо. Не Тобой она писана, не Тебе её портить. Зачем Ты каждый день запрещаешь то, что разрешено? Почему наши деньги по дружкам рассовал? С чего вдруг собственные указы не выполняешь? Приличных людей ядами травишь, соседям оружием грозишь, совсем Ты умом того-этого.

Так хорошо я думал о гражданах той страны.

Но нет, гордые латинос почему-то молчат. Некоторые молчат «против». Большинство молчит «за». А кто не молчит, того мочат. В итоге — немая держава. Немые люди глядят в рот своему лидеру, немые люди громко молятся за Его многолетие. А один вышел на площадь с чистым листом и сел — за содержание.

А с чего бы волноваться и бузить? Солнце там греет, трава зеленеет, страна день ото дня хорошеет — значит, нет причин для массовых протестов. Читайте внимательно новые законы про митинги, там об этом чёрным по белому написано хорошим испанским языком.

Своих критиков Он ценит и стережёт. Самых любимых бережно определяет в специальные учреждения закрытого типа: строгий режим дня, разгрузочная диета, свежий воздух, прогулки по расписанию. Путёвки — от восьми лет. Продлевают без заявления.

Лежу, разглядываю потолок. Руки по-прежнему над одеялом.

Говорят, для иностранных инвесторов желательны политические свободы? Да пожалуйста! И Он разрешил одно фрондёрствующее радио, которое бубнит, и одну газету, которая, понятно, шуршит. Слышны обе с расстояния не более метра. Системная оппозиция в стране тоже есть: она протестует, возмущается, опустив голову, и решительно не желает вставать с колен.

А всё потому, что Его власть — всем гражданам сласть. Пословица официальная. Народная. Что до революций, то они здоровью вредны, намекает Он с экранов. И правильно: разве вы забыли, что случилось век назад? Мы помним. Спасибо, больше не надо. То есть не мы. Они. Латинос.

Итак, лежу, сочиняю небылицы, а есть уже хочу — в животе урчит. Мне бы сейчас яичницу с колбасой. Но для этого пришлось бы встать.

А давайте лучше пофантазируем о былом. Вернёмся в 2014 год.

Вот латиноамериканский президент летит в Китай. Встречи, рукопожатия, обеды. А там жареные кузнечики, мозги обезьян и прочая дипломатия. Наши врачи спокойны. Да, после этого Он двинул войска на соседа, поссорился со всем миром, и сыр этот несчастный всё-таки запретил — такая у человека мудрая политика, но это ещё не медицинская патология. Хотя я бы задумался. А врачи проморгали. Не наши, разумеется. Их врачи.

Год 2019. Президент опять летит в Китай. Встречи, рукопожатия, обеды. Пообещали поддержку, накормили разнообразно. В этот раз Он съел что-то совсем уже не то — по агентурным данным, летучую мышь. По вкусу — дрянь, по анализам — ужас. Личные врачи и теперь не напряглись. Они — целые полковники, а тут вирус — какой-то. Плюнуть и растереть. Так-то оно так, но президент снова стал чудить: решил начать войну. Настоящую. Сильно, очень сильно та мышь на организм подействовала. Мне бы такой аппетит: я до магазина дойти не могу, а Он все границы перешёл.

Жаль мне Его. Умнейший человек, а с головой не очень. Такую голову давно пора списать — торжественно, под оркестр, с занесением в акт. Голова, она, конечно, важный атрибут латиноамериканского правителя. Но не определяющий. С каждым следующим сроком нужды в ней всё меньше. При современных технологиях голову можно пририсовать.

Из Китая президент вернулся в хорошем настроении, а это для здоровья главное. Так справедливо рассудили полковники в белых халатах.

А всё-таки напрасно эти мысли ко мне приходят. Так я никогда из постели не встану — до чего интересно думать про Латинскую Америку. У меня выходит, что в своей жаркой стране наш президент и был первым носителем вируса. Именно Он заразил окружение. Присвоит, бывало, кому-то из тайных советников очередное тайное звание или одарит нефтепроводом, поощрительно пожмёт руку — тут на несчастного вирус и прыгает. Мгновение спустя несчастный уже богат: нули на его счету уходят в бесконечность. Глядь — а через час зараза уже на чиновнике ступенькой ниже. Потом ещё ниже. И ещё. В конце концов под ударом эпидемии оказалось всё население: и те, у кого нулей мало, и даже те, у кого только ноль и есть.

Где-то тут у меня логическая ошибка. Размером со слона: эпидемия коррупции и эпидемия ковида слились в одну. Ну и пусть слились — что делать, всё равно никто не знает, ни я, ни вы, ни вечный президент. Да и как эти эпидемии различишь? Обе передаются при рукопожатии.

Конечно, Он ни при чём. Ни при чём, когда мы массово болеем. Ни при чём, когда мы хронически беднеем. Ни при чём, когда в учреждении закрытого типа человека выносят вперёд ногами, а в справке пишут «сердце». Ни при чём, когда на глазах портятся законы и густеет страх.

И не надо меня спрашивать, зачем нужен такой лидер, который всегда ни при чём. Мне-то откуда знать?

Уверен: Он и сам рад бы уйти, но Его держит на троне одна идея. Сказать вам, какая? Ему не за что себя уважать, если Он не бросит вызов чему-нибудь великому. Например, здравому смыслу. Поэтому Он вынужден оставаться гарантом. Гарантом своей власти.

Натурально, вышла клеветническая утопия. А что? Я сам страну сочинил — сам на неё клевещу. Имею право. А ведь Он настолько добр и гуманен, что разрешает людям протестовать, даже не выходя из дома. И это на двадцатом году правления!

Однако пора мне заканчивать с политикой. Если, лёжа в постели, фантазировать и упорно ждать завтрака, можно пропустить обед. Это вам не пословица, а личный опыт.

Про постель я упоминаю в каждом абзаце. Ну, почти. Это для удобства тех, кто захочет ткнуть в меня пальцем и спросить: «А сам-то автор что сделал для страны?» Друзья, где та далёкая латиноамериканская страна, а где моя постель? Представили расстояние? То-то же.

Я вспомнил! Вспомнил! Сам, без корейской железяки. У числа «пи» нет последней цифры: оно бесконечно после запятой. Вот и правление такого президента не имеет даты окончания. Кроме, естественно, биологической. А это долго.

Хорошо, что в нашей северной державе всё не так плохо.

Ну, вы как хотите, а я полежу ещё. Лежачего не бьют.