Шарф Л

Л., женщина 35 лет, позабыла шарф в прихожей моей квартиры. Длинный, тонкий, оливково-золотистый невесомый кусок ткани сохранил аромат Л., и поэтому, и ещё от какого-то эфемерного чувства, я постоянно носил шарф в кармане. Ощущая себя при этом человеком сильным и молодым, весёлым и счастливым.

Л. любила дорогие ароматы и пользовалась ими — утренними, дневными, вечерними, отдельными для разных частей тела. Позабытый шарф пропитался запахом Л., и даже в кармане пиджака чувствовался устойчивый и великолепный аромат.

Мы знакомы с Л. 15 лет; когда-то работали вместе в соседних зданиях, полюбили друг друга и прожили вместе 2 месяца — приятных, но нервных. Л. говорила о свадьбе, я молчал, потому что хотя в ту пору Л. и была эмоциональной брюнеткой, но… В моей жизни уже встречалась другая красивая девушка, причинившая боль, потому я и не горел желанием жениться.

Со слов Л., я был в её жизни вторым по счёту мужчиной. Не знаю, правду ли рассказывала о себе эта противоречивая девушка. В начале отношений я стеснялся, что Л. ростом выше меня, но потом привык. Моему самолюбию льстило, что на улице мужчины оборачивались вслед стройной длинноногой Л., а её глаза были счастливыми, когда она смотрела на меня. Сверстники поднимали вверх большой палец, а более зрелые мужчины смотрели на меня с сочувствием.

Я нравился матери Л., которая солила специально для меня белые грибы — закуску под горькую русскую водку. Друзья считали нас шикарной парой, и, наверное, они были правы.

Однажды мы с Л. поругались из-за мелочи. Уже и не помню, что именно там было причиной, — и не помирились. Через пару дней после ссоры Родина направила меня в командировку на «пару месяцев» в забытую Богом точку на земном шаре. Оттуда пришлось лететь в другую сторону — так получилось, приказ есть приказ.

Спустя год вернулся домой — похудевшим и помолодевшим, добрым и мужественным. Тогда я был готов любить и прощать любую первую встречную красивую девушку.

Ещё пребывая на чужбине, узнал, что Л. вышла замуж за моего друга, отличного парня и храброго офицера.

По приезде пришёл к своему другу, мужу Л., поздравил со счастливым браком. Мы выпили водки «за встречу» и объяснились. Выяснилось, что Л. наврала супругу о наших «платонических отношениях», «своей холодности и неприступности», а я безрезультатно её «настойчиво ухаживал и добивался». У меня хватило такта и разума подтвердить слова Л. другу, ставшему счастливым мужем девушки, которую я любил.

Летело время, прошли годы. У всех людей собственная, часто непростая жизнь. Когда с Л. изредка виделся, то она всегда выглядела хорошо одетой, носила золото высокой пробы и драгоценные камни — на мой вкус, аляповатые; британка такие никогда бы не надела. Но Л., черноволосой и темпераментной, как испанке, эти яркие камни подходили.

Однажды знакомая, примерная жена и мать семейства, сказала мне о Л. в порыве откровенности:

— Она с хорошим человеком, с мужем-подполковником, развелась, потому что тот нищеброд и пьяница. Теперь одна дочь растит. Работает на богатых бизнесменов и воров. А вообще-то эта Л. теперь распутная пьяница!

Меня не порадовал этот печальный отзыв о некогда любимой девушке, тем более от серьёзного и в целом справедливого человека. Но ведь женщины редко за глаза хорошо отзываются о своих подругах.

В новогодние праздники мы с Л. случайно столкнулись в торговом центре. Как обычно, Л. выглядела роскошно: в короткой собольей шубе, длинной серой юбке из шерсти, чёрных сапогах на высоких каблуках.

Л. приветливо улыбнулась, и её карие глаза показались мне подсвеченными идущей изнутри искренней радостью.

Наверное, это аромат вечерних духов Л. окончательно вскружил мою бедную и несчастливую голову? Но неожиданно для самого себя я шлёпнул Л. по упругой заднице, обнял за талию и повёл к себе в гости.

Весь путь до моего дома Л. шла покорно, но гневно сверкала глазами и ругала меня на чём свет стоит за старое:

— Тогда я твой телефон часто набирала, а ты ни разу не ответил! Через девочек-связисток искала тебя всюду! Наконец поняла, что ты меня бросил! Потому срочно вышла замуж, поступив опрометчиво и глупо!

Я молчал, потому что мало ли что женщина болтает? Правда, один из адресов Л. назвала точно, а его почти никто не знал. Выходило, что Л. тогда и вправду меня всерьёз разыскивала? Грустно стало от таких мыслей, и я решил выкинуть их из головы.

В неверном вечернем свете стройная и грациозная Л. смотрелась молодой очень соблазнительной женщиной. Красавица смотрела на меня призывно и нежно, прижималась всем телом, длинными пальцами ласкала мою руку. Мне кажется, что именно так женщина демонстрирует любовь. Такое не подделать. Чего ещё желать мужчине от любимой женщины?!

Мы пришли ко мне домой, я поставил на стол вино и коньяк. Л. позвонила матери и попросила приглядеть за дочерью. Она выпила маленький бокал вина, а я два больших бокала коньяка, выпив которые не почувствовал себя пьяным, а только немного хмельным.

Осмелев от выпитого коньяка, я поднял женщину на руки и отнёс на двуспальную кровать. Л. велела не зажигать огня, потому что у неё «грудь уже не торчит и задница стала плоская».

Ночью Л. пару раз плакала: из её глаз текли самые настоящие слёзы, а из носа — сопли. Женщина бормотала тихо и быстро:

— Была бы счастлива выйти за тебя замуж. Детей родить и ждать с работы с вкусным ужином на столе! — …и прочее такое женское, банальное, бессмысленное.

Я молчал, но внутри меня словно растаяла ледяная глыба. Пришло осознание правоты слов Л., и стало горько.

Наконец развернул женщину спиной, обнял, и мои слёзы закапали на её длинные, тонкие и шелковистые волосы. Чтобы она не заметила моих слёз, я тихо и ровно дышал ртом. Волосы Л. пахли японским шампунем, они оказались густыми. Надеюсь, что любимая не заметила моих слёз.

Л. нежно целовала мою ладонь, и с этим я уснул. Когда проснулся утром, женщины в квартире уже не было. Лишь тонкий аромат духов напоминал о той, что провела со мной ночь. Этот аромат беспокоил и тревожил душу. Я стал искать его источник и в конце концов обнаружил шарф Л. на вешалке в прихожей; поднёс тонкий лоскут материи к лицу и ощутил радость и силу молодости, будто скинул с плеч груз нелёгкой и бездарно прожитой жизни…

Спустя 10 дней в здании Арбитражного суда встретил Л. и молча протянул хозяйке её шарф. Женщина едва кивнула мне головой, забрала шарф из моих рук и вежливо улыбнулась уголками губ.

Мы пошли дальше, каждый своей дорогой, и даже не обменялись телефонами.

Сегодня среди ночи проснулся, сел на кровати и вслух обозвал себя кретином. Мог ведь догадаться купить похожую вещь и её отдать. А подлинный ароматный шарф Л. оставить себе — как талисман и память.


Рецензии