О как блажен этот мир

О, как блажен этот мир, бывалый старый свет, во всем экономичен, живущий в нем Рассвет. Блажен — не от счастья, от привычки. От того, что так сложилось, и менять ничего не хочется. Экономичен — не от бережливости, от скупости души. А Рассвет, который в нем живет, — не золотой, не багряный, серый, будничный, без надежды на чудо.

Ты прости меня, брат, в радости света град, в черте очертаний лишь вижу Ретроград. Ретроград — не тот, кто против прогресса, тот, кто видит, что прогресс ведет не туда. Между явью и сном пришли ныне сыновья на пороги килобайт, бьют в такт они набат. Не колокола, не голос совести — сигналы цифрового мира, которые громче, но пустее. Так тебе хреново, не было некогда, таково разгильдяйство, еще надо бы сыскать. Разгильдяйство не как черта характера, как отсутствие порядка внутри, который нельзя навести указами.

О, старый и новый свет, сто бед, один лишь ответ, с виной торжества живет, с карой света Божества является для вас виновница всех бед, одна лишь Россия. Ведь она так велика и так очень широка, лакомый кусочек вкусного пирога. Вот делите не свой, несвойственный удел, мира света раздел. Пирог, который не пекли, делят. Кусок, который не заработали, отрывают. А Россия стоит — как стояла. Не убывает, не прибывает. И смотрит. И молчит. Или не молчит, но её не слышат в этом шуме, где каждый кричит о своём, а главное тонет в этом гаме.

Чем вас ведь Господь не наградил. Создал вам такой иной придел, неразумность растрат подарил, что ныне и меркнет старый свет. Не потому, что молодой сильнее, потому что старый устал от глупости. Будет мерзнуть и экономить, где руки утопающего то слишком заняты с разбором не нужным ему товаром, что рвётся в горле с тем гонором. Тонущий не хватается за спасательный круг — он перебирает барахло, которое не стоит выеденного яйца. Гонор не помогает утонуть с достоинством.

Что чиновники-виновники стали такие подкупные, ибо сами головой думать видно не хотят, не умеют. И в наркотических долларах видно так в нем что и повисли. Доллары не пахнут, но дурманят. Затуманивают разум, заменяют совесть на курс биржи. Что теперь диктует Вашингтон, так слушаются его сразу, беспрекословно подчиняться, словно он Бог всей их земли, что купил души и разумы всех чиновников у власти. Купил — не в том смысле, что передал деньги в конверте. Купил, потому что продались сами. Не за рубль, не за доллар — за иллюзию важности, за чувство причастности к чему-то большому, за страх потерять тёплое место.

О, как блажен этот мир... Блажен не от ума, от отсутствия желания что-то менять. Блажен, как болото, которое не знает, что есть течение. А Россия — стоит. Не в стороне, не в центре, а там, где всегда стояла. И смотрит. И ждёт. Когда очнутся. Когда поймут, что пирог — не их, удел — не их, а их — только их собственная глупость, которая дорого обойдётся. И тогда, может быть, они увидят, что Россия — не лакомый кусочек, не враг, не виновница. Она — просто есть. И будет. Независимо от того, делят её или нет. Спасибо ей за это. И — будем. Несмотря ни на что. И вопреки всему.

О, как блажен этот мир,
Бывалый старый свет,
Во всем экономичен
Живущий в нем Рассвет.
Ты прости меня, брат,
В радости света град,
В черте очертаний
Лишь вижу Ретроград.
Между явью и сном
Пришли ныне сыновья
На пороги килобайт,
Бьют в такт они набат,
Так тебе хреново,
Не было некогда,
Таково разгильдяйство,
Еще надо бы сыскать.
О, старый и новый свет,
Сто бед, один лишь ответ,
С виной торжества живет,
С карой света Божества
Является для вас
Виновница всех бед,
Одна лишь Россия.
Ведь она так велика
И так очень широка,
Лакомый кусочек
Вкусного пирога.
Вот делите не свой,
Несвойственный удел,
Мира света раздел.

Часть II

Чем вас ведь Господь не наградил.
Создал вам такой иной придел,
Неразумность растрат подарил,
Что ныне и меркнет старый свет,
Будет мерзнуть и экономить,
Где руки утопающего
То слишком заняты с разбором
Не нужным ведь ему товаром,
Что рвется в горле с тем гонором.
Что чиновники-виновники
Стали такие подкупные,
Ибо сами головой думать
Видно не хотят, не умеют.
И в наркотических долларах
Видно так в нем что и повисли.
Что теперь диктует Вашингтон,
Так слушаются его сразу,
Беспрекословно подчиняться,
Словно он Бог всей их земли,
Что купил души и разумы
Всех чиновников у власти.