Эшафот. Глава восемнадцатая подземка Кондратия Поп

Глава восемнадцатая: подземка Кондратия Поперечного

Небольшая процессия из семи человек шагала по низкому кирпичному коридору, освященному лишь керосиновыми фонарями в руках поручиков. Они-то и шли впереди, за ними следовали Кирилл и граф Бордовский, замыкал шествие князь Алагваре и взятые им в адъютанты носатый юнкер Ласильон и рыжий гардемарин Наташин, которые несли два запасных фонаря.

Видя косые взгляды, которые изредка бросал на его свежеиспечённых адъютантов граф Бордовский, князь Алагваре спросил его:

- Что?

- Ничего, просто я пытаюсь понять, почему у нашего императора всего один адъютант, а у тебя - два, хотя кто ты!

- Я, между прочим, тоже не простых голубых кровей: прямой потомок бастарда португальского короля Афонсу Булонского и это подтверждено Жуаном II и Римским Папой Сикстом IV. Княжеский титул был дарован римским императором Фридрихом III с приставкой "ваше королевское высочество". А фамилия происходит от искаженного в веках наименования королевства Алгарве.

- Притормози, Михаил Дуартевич. - вмешался в разговор Кирилл. - То есть ты хочешь сказать, что один из семи бастардов короля Афонсу получил от него в наследство целое королевство?

- Нет, всего лишь несколько наделов и пару монастырей в Алгарве. Но фамилия происходит из притязаний на все земли королевства и корону Португалии.

- Мой верный граф, я устал слушать этот бред. Лучше расскажи, куда нам следовать дальше.

- Судя по карте, которую нам любезно предоставил Михаил Дуартевич...

- Вы её отобрали.

- ... мы дойдём до развилки и свернем в этот коридор.

Граф Бордовский достал карту, раскрыл её и показал. Михаил Дуартевич попытался увидеть из-за плеча, но Кирилл закрыл карту пятерней.

- Но я хочу знать! - воскликнул потомок португальских королей.

- На месте узнаешь. - отрезал Кирилл.

Граф Бордовский начал складывать карту и продолжил:

- Новый коридор приведёт нас к лестнице, которая ведёт к тайному ходу в полу монастыря святого Афанасия. Монастырь из-за ветхости перестроили и продали под здание для персидского посольства. Оно расположено там и сейчас. Наша цель - замаскироваться под сотрудников посольства и выехать в Персию.

- А что мы будем делать в Персии? - поинтересовался Михаил Дуартевич.

- Будет день - будет и пища.

- Отличный план, мой верный граф. - похвалил Кирилл и похлопал друга по плечу. - Надёжный и простой в исполнении.

По бокам коридора всё чаще попадались дубовые, распухшие от многолетней сырости, двери с тяжёлыми ржавыми замками, опутанными паутиной. Они привлекли внимание Михаила Дуартевича и он остановился. Остановились и его новоявленные адъютанты.

- Подождите нас у развилки! - попросил Михаил Дуартевич достал из кармана отмычку и присел рядом с одним из замков. - Наташин, зажги фонарь и посвети мне.

Кирилл, граф Бордовский и оба поручика и не подумали остановиться и даже не замедлили ход. Наташин и Ласильон с тревогой смотрели им в след.

- Не волнуйтесь, мои адъютанты. - произнёс Михаил Дуартевич, работая с замком и отмычкой с ловкостью опытного медвежатника. - Они точно подождут нас у развилки. Не верьте тому, что у нас якобы мало времени. Его у нас вагон и маленькая тележка, люди востока они такие, неторопливые.

Замок не поддавался и Михаил Дуартевич решил продолжить монолог.

- В начале нашего XX века Закрытый город так разросся, что на извозчике добираться из одного конца города до другого стало долго. И тогда в верхах было решено построить для Закрытого города метро на манер будапештского. Привлекли к проекту группу из пяти инженеров и показали схему секретного подземного лабиринта, который раза в два больше даже современного Владимира-на-Клязьме, под страхом смерти запретив кому-либо о нём рассказывать. Одним из этих инженеров и был я, тогда ещё коллежский советник. Я не заметно стащил карту этого самого лабиринта, которую у меня сегодня отобрали. Я и четверо остальных инженеров разработали спуски в метро так,что бы они не пересекались с туннелями подземелья. Подземка пяти инженеров располагается ниже, чем подземка Кондратия Поперечного.

Наконец, замок поддался и Михаил Дуартевич торжественно распрямился.

- За участие в строительстве метро я получил повышение в чине и орден Рюрика. Вот он, на груди. А через одиннадцать лет в Закрытом городе запустили трамвай.

Михаил Дуартевич с благовением, которое он испытывал к старине, снял замок, повесил на пояс и попытался открыть дверь, но заржавелы петли и не думали отступать. Лишь общими усилиями трёх мужчин дверь удалось открыть.

Наташин, вытянув вперёд руку с керосиновым фонарём, вошёл первым, за ним последовали Михаил Дуартевич и Ласильон.

Фонарь осветил опутаннного паутиной и пылью золотого павлина в натуральную величину, инструктивнного всевозможными драгоценными камнями. Золото потускнело за прошедшие века, но камни заиграли яркими красками из-под толстого слоя пыли. Но всё основное пространство небольшой комнаты занимали нагроможденные друг на друга сундуки, запертые на тяжёлые замки и опутанные сетью паутин. Михаил Дуартевич подошёл к одному одиноко стоящему сундуку и пнул его тяжёлым сапогом. Гнилое дерево треснуло без сопротивления и на каменный пол посыпались золотые монеты с профилем короля Василия II Иаковлевича. Михаил Дуартевич завороженно посмотрел на них и тут же принялся набивать золотом карманы и меховую шапку. Наташин и Ласильон последовали, недолго думая, его примеру.

Когда карманы и шапки были набиты до отказа, троица вышла из комнаты и Михаил Дуартевич закрыл её обратно на замок.

Когда Михаил Дуартевич принялся отпирать следующую дверь, Ласильон поинтересовался:

- Я думаю, нам следует идти. Мы и так уже обеспечены до конца жизни.

- А кто сказал, что нами движет жажда наживы? - усмехнулся Михаил Дуартевич, довольный тем, что замок поддался почти сразу.

Во второй комнате они обнаружили несколько каменных полок, на которые, видимо, почти половину тысячелетия назад сложили книги, но теперь от них остались лишь медные корешки да обложки из драгоценных металлов и камней. У потомка португальских королей алчно заблестели глаза и он начал засовывать одну из обложек, которая показалась ему самой ценной, за пояс, прикрыв её мундиром.

- А вы говорили, что нами не движет жажда наживы. - с укором обратился Ласильон к Михаилу Дуартевичу.

- Заткнись. - оборвал его Наташин, сам запихивающий себе в штаны драгоценную обложку.

Ласильон вздохнул и принялся шарить руками на дальних полках, куда не достал свет фонаря. К его удивлению, он обнаружил книгу. Поднеся её к свету, он обнаружил, что она сделана из пергамента. Полистав пару страниц, Ласильон определил, что написана она на греческом языке.

- Раритет. - одобрил Михаил Дуартевич. - Коллекционеры отвалят за книжку миллионы.

- Я оставлю её себе.

- Как хочешь: твоя добыча - тебе и решать, как ей воспользоваться. - пожал плечами Михаил Дуартевич. - Ладно пойдёмте, нас уже заждались.

Они заперли дверь на замок прежним образом и пошли по коридору. По пути Михаил Дуартевич решил продолжить лекцию.

- За этими дверьми находятся не только сокровищницы, но и темницы. И от них никто не был застрахован, даже члены королевской семьи. Вот, например, где-то здесь был заключён своим мнительным племянником князь Углицкий с двумя сыновьями. На свободу только сорок восемь лет спустя вышел лишь его младший сын. Вспомним судьбу Дмитрия Внука, четыре года бывшего королём-соправителем. Или князя Старицкого, замыслевшего заговор против старшего брата Василия III Юрьевича, который унаследовал все пороки своего отца, но ни одну из его добродетелей...

Неизвестно, сколько бы ещё Михаил Дуартевич упивался звучанием своего голоса, но тут они вышли к развилке. Михаил Дуартевич почувствовал, как холод пробежался по его телу: здесь никого не было!

- Они ушли без нас ... - прошептал Михаил Дуартевич.

Руки у Наташина задрожали и он бы точно выронил фонарь, если бы Ласильон не схватил его за правую руку.

- Надо идти. - предложил Ласильон. - Времени в обрез.

- Пойдём по левому ходу. - решил Михаил Дуартевич.

Идя по левому ходу они вышли к новой развилке. Снова был выбран левый коридор. И снова она привела к развилке. И снова они выбрали левый коридор.

Так повторялось несколько раз. Трое путников поняли, что заблудились, они выбились из сил и начали чувствовать голод. Набитые золотом карманы тянули к земле. Наташин споткнулся и упал на Ласильона, выбив из его рук запасной фонарь. Михаил Дуартевич накинулся на них с бранью, но сил долго ругаться у него не было. Они снова пошли, уже чисто механически, выбирая первый попавшийся ход и не запоминая пройденный путь.

Наташин без сил опустился на землю. Посмотрев на него и постояв с минуту, рядом сел Михаил Дуартевич. Ласильон ещё шёл, но когда он забрёл в темноту, предпочёл вернуться к товарищам по несчастью.

- Золото сгубило нас, но мы умерли богатыми! - истерически крикнул Михаил Дуартевич неожиданно не только для Наташина с Ласильоном, но и для самого себя. Крик эхом отозвался в мрачном лабиринте Кондратия Поперечного.

Огонёк фонаря мигнул и погас. Кромешная тьма вступила в свои права.

***

Юхан, дождавшись смены, пошёл прямо к первому секретарю посольства Аарону Нильсону и сообщил ему, что Петра Ивановича увезли милиционеры.

Недолго думая, Аарон Нильсон взял с собой Юхана, сел в автомобиль и поехал к одной из нескольких тюрьем в Закрытом городе, в которой во времена империи держали за преступления, недостаточные для заключения в Борисоглебской крепости, но достаточные для лишения свободы.

Аарон Нильсон не ошибся - Петра Ивановича увезли именно туда.

Август Вильбоа, выбранный новым комендантом тюрьмы, был обрусевшим французом и худо-бедно владел языком предков. Так что, когда выяснилось, что гость со шведским паспортном, введённый в кабинет Вильбоа, не говорит по-русски, они сошлись на французском. Правда, произошло с четвёртой попытки.

Август Матвеевич Вильбоа вздохнул. У него были инструкции не задерживать иностранных граждан, не грабить их и не препятствовать выезду из страны. Лишь Иерониму Уборичу, который был у Емелина в фаворитах, и тем, кто был у Уборича в подчинение, дозволялось чинить всякий беспредел, в том числе и в отношении иностранных граждан. Но Вильбоа не был в подчинение у Уборича, поэтому он лишь будничным тоном потребовал паспорт Петра Ивановича. Аарон Нильсон дал шведский паспорт Петра Ивановича.

- Петер, Петер, в голове гуляет ветер... - произнёс он, листая книжечку. - Что ж, приношу извинения за беспокойство, вы свободны. Дабы избежать неприятностей по дороге, в посольство вас проводят двое милиционеров.

- Не стоит, я на автомобиле и с охраной.

- Как хотите.

Милиционер, в присутствии Аарона Нильсона отпиравший Петра Ивановича,  заподозрил что-то неладное:

- Что-то ваш Петер-ветер больно хорошо разговаривает по-русски.

- Моя мать - русская. - заявил Пётр Иванович и обратился к своему спасителю на шведском - Надо заехать ко мне в аптеку.

- Брось, дорогой Петер! Прямо, как маленький ребенок. В Стокгольме я помогу тебе устроиться в  Королевскую медицинскую коллегию. Поверь, ты ни в чем не будет нуждаться. Ну, если только в утраченной молодости...

Примечание. Всё вышесказанное является вымыслом автора и не относится к реальной истории. Произведение является представителем жанра "альтернативная история".