Творческие люди

Одна уличная  торговка цветами была очень  зависима от  геморроя. Геморроем она называла своего  любовника Славу. Славе было сорок два и он писал картины акварелью.  А зависимость у нее от него  была психологическая. Точнее, сексуальная.

Tорговку звали Марьяной, она имела весьма циничный нрав и необузданное красноречие. Настолько необузданное, что каждая компания по выбиванию долгов, куда Марьяна обращалась в поисках работы, сначала считала что ах как крупно повезло c новым кадром - но уже спустя несколько месяцев искала повод уволить Марьяну.  Обычно это легко удавалось благо повод находился на поверхности: Марьяна пила  и частенько на работу приходила  нетрезвой. Однажды наступило-таки время когда Марьяну не брали уже никуда, разве что продавать цветы в павильоне на ул. Виру.

А Слава? А что Слава, он всю жизнь акварельные картины писал. Тоже выпить не дурак, но не на троих, и даже не на двоих, а в одиночку. Если честно, ему  просто жена не разрешала тратить деньги на друзей.
- Купил водку на семейные деньги? Тогда уж, будь добр, выпей  все сам.  Хозяйственным будь, тащи в семью, а не из семьи. Ферштейн?  - Жена работала учителем немецкого языка.

И вот идет Слава по улице Виру, на глаза натянута форсистая шляпа, в желудке интимно булькает алкоголь. Идет, и что-то грустно ему на душе. Внезапно  из цветочного павильона выскакивает женщина  - и к акварелисту, навязать ему пучок желтой мимозы, уже подвявшей и никому  не нужной. 
Он, конечно же, не купил, но  своими красивыми пальцами положил  Марьяне  - а это была именно она - в нагрудный кармашек визитку, посулив написать ее  портрет.  - Ибо вы того стоите, - шепнул, уходя. - Буду очень рад.

 Марьяна, совсем недавно пережив расставание  с мужчиной,  нуждалась в утешении и в обожании. Художник был на вид ничего так, в вельветовом брючном костюмчике цвета беж, изъяснялся тихим голоском, ногти чистые, усы подстриженные - в общем, норм. Nothing foretold troubles, как говорят англичане.

После работы Марьяна купила  бутылку красного, надела на голову черные ушки Микки Мауса, будучи по природе своей  игрива, и пошла по адресу на визитке. Хотелось любви  и  была некоторая надежда  на покровительство Тласольтеотль — в этот вечер хотя бы. Взлетела на четвертый этаж по скрипучей деревянной лестнице  в студию акварелиста, в самое лоно. От акварелиста  сильно пахло мятной пастой, он чистил зубы, готовился к поцелуям. И поцелуи случились,  они произошли. И произошло много чего еще ибо черные ушки Микки Мауса сработали на мужское либидо. 

Тласольтеотль, со своей стороны,  тоже расстаралась: капнула  розового масла  ровно по две капли в каждый глаз художника, отчего роговицы тотчас умаслились, а глаза вытянулись и стал узкими  как у китайца.  Словно два маленьких колючих бумеранга были эти глазки, которыми он принялся щекотать Марьяне между ног. Марьяна засмеялась. С головы  свалились  ушки Микки Мауса  и закатились под диван.  А Слава  работал и  острыми глазками, помогая себе  крашеными  черными усиками. Надо было непременно довести женщину до оргазма, чтобы в будущем опять захотела прийти. А Марьяна все не доводилась  и не доводилась, лишь бешено смеялась и быстро-быстро колотила по воздуху ножками. Казалось будто у нее не две ножки, а  больше.  Пять или шесть.

Славе стало неудобно стоять на коленях перед креслицем. Во-первых, заболели колени, во-вторых, он вспомнил, что дома его ждет  жена, строгая, свободно владеющая немецким. В-третьих, ну сколько же можно не кончать, издевается она над ним, что ли?!
Художник загрустил.  Всё-таки, рассуждал он, могла бы проявить  уважение к человеку, чьи произведения участвовали в выставках разных стран, в том числе, в Японии.
-  Просто кончи, тупо кончи, рыжая ты дрянь, и разойдемся с миром, я ведь немногого прошу, -  мысленно упрашивал Марьяну Слава.

Надо было  сворачивать затянувшееся мероприятие. Акварелист еще немного поднатужился, но тут не к месту и не вовремя проснулся его  геморрой. Вылез, скотина, и  заныл, запульсировал острой болью.  Слава ахнул, медленно лег на пол и  заплакал.

 - Он заплакал от избытка чувств ко мне, - подумала Марьяна, - потому что  внезапная любовь выскочила перед ним, как из-под земли выскакивает убийца.

Она читала в какой-то книжке,  что такое иногда бывает с мужчинами. Особенно с творческими.