Марш

Ловкие пальцы бегали по клавиатуре – взад-вперед, взад-вперед. Удар за ударом, музыка сочилась из сердца сочинителя, поглощенного музыкой. Его песнь – отгоняла усталость, заживляла раны, наполняла сердца силой, его бой – развлекал душу.

Ладонь танцем плыла по запотевшему стеклу, вырисовывая неведомые рисунки.

Никто вокруг, не слышал этой песни – все были погружены в свою музыку, что гремела воем, барабанами и гудками в ушах. Его мелодия – сочилась сквозь души, помогая тем, кому навредили, тем, кому насолили, тем, что устал и валился с ног в этом автобусе.

В ушах музыканта – играла своя музыка, и он лишь подстраивал свои пальцы под безудержные темпы, выбивая все скопившееся и затухшее из двух близких ему людей, что стояли с уставшими глазами, ожидая приезда на свою остановочку. Внезапно – чья-то жаркая ладонь обхватила его кисть, замахнувшуюся для очередной ноты. Немного укоризнительный взгляд ощутился сквозь кожу, причем настолько сильно, что блеклые волоски встали дыбом, а парня бросило в дрожь.
 
Но ничто не способно прервать музыканта, от его песни, особенно тогда, когда он так изливает свою душу лишь перед тобой. Этот интимный пляс и бой был сокровенен и неприкосновенен. Он поцеловал в покрытый шапкой лоб юной дамы, и слегка выкрутив руку, освободился от захвата и продолжил, отчаянно разгоняя все то, что глодало и сосало энергию из душ.

Кульминация наступала раз за разом все, оттягивая приятное бессилие. Удар, за ударом, душа ликовала – очередной подъем сулил финиш этой затянувшейся композиции.

Время текло целую вечность, и право таковым оно и было, а песнь все шла и шла. Уставшие пальцы еле поспевали за темпом души, сознание заливало порцию за порцией энергии в непослушные руки, и близился последний аккорд.

Парень закрыл глаза, позволив всему, что он ощущал сейчас протечь сквозь него, как бы настраиваясь к завершению. Энергия заполнила его ловкие пальцы в последний раз, и он заиграл, так, как делал бы на предсмертном одре.

Высочайшее крещендо было взято, музыка стояло на последней вершине, и дело оставалось за малым. Очередным могучим аккордом, он прыгнул выше небес, и после, на выдохе, позволил себе медленно осесть в объятия девушки, что терпеливо ждала завершения его марша.

Он улыбнулся, и что-то спросил, а та лишь кивнула. После этого, он стер все те безумные и немыслимые рисунки с окна и успокоился. Ехать оставалось совсем немного.