Огонь

Ночь мерно освещала сугробы подтаявшего снега, лежащего на открытом балконе. Один шаг – и ты уже не здесь, а где-то там, далеко. Но сердце предательски стучит – тяга к жизни явно победит. Рядом со мной, докуривал сигарету мой верный друг. Девушка, с милым, округлым личиком, припухлыми губами обтягивала дымящуюся смерть.

А та чадила, и все норовила попасть едким ядом в глаза, и спасения от тумана не было, даже за стеклами очков. А ветер все дул, и дул, а тело все содрогалось под очередным разрезом воздуха. Невероятный холод растрясал все жидкости в теле, заставлял мышцы пульсировать, склоняя их судорогами. Ах, не предсмертными…

А я все думал. О жизни, что так быстро уносилась сквозь пальцы. Время шло, ничего вокруг не менялось. Может это и есть стабильность, что я просил у богов? Почему, все старания, уложенные в то, чтобы познать себя, были так тщетны? Сколько нужно душе еще терпеть эти муки. Я глубоко вдохнул свежий воздух, на секунду приободривший меня.

Дверь медленно поддалась замерзшим и слегка посиневшим пальцами. Мы зашли в плотно разогретую квартиру, всего из одной комнатушки. Каждый ее квадратный метр был покрыт безобразным беспорядом и не то, чтобы черт сломал бы здесь ногу. Даже сам всевышний владыка ада побоялся бы наступить не туда. Оглянувшись, я сел на диван, а друг мой прелестный, слегка потеснив спящее уставшее тело сожителя, припала рядышком.

Мысли никуда не уходили. Я думал, как это делал и всегда, прокручивая события прошлого в черепной коробке. Нет, мне не хватало ума понять, что же я не так сделал тогда. И раз за разом, я возвращался из омутов памяти, в суровую реальность, чтобы жить здесь и сейчас. Мягкая и едва ощутимая рука легла на мою руку.

Что же это такое? От разума нет побега ни в любви, ни в страсти. Кажется, я был глубоко болен, болен ошибками прошлого, что я не смог просто принять. Даже, сделанное не мной, даже не по моей вине – все, все глодало и терзало и без того замученную душу. Образы крутились и вращались, напоминая о днях одиночества, минутах безумной радости от очередной токсичной пакости, и часах, проведенных в свете монитора, в поисках хоть какой-то мелочи, что отвлечет. И тогда и сейчас, нас объединяло одно

Мы все мыслили и мыслили. Ладонь обхватила сильнее, обжигая любовным пламенем мою кожу, пронзая плоть до самых костей этим даром. На секунду, это приподнесло мне пузырек кислорода в душащем пространстве души. Я глубоко выдохнул и вновь оказался в нашем обыкновенном мире, с простыми заботами и благими намерениями.
Посмотрев глаза в глаза, я печально ухмыльнулся, невольно ответив на безмолвный вопрос. Нет, все было прекрасно. Настроение – как и всегда, готовое к бою, просто ягодка. Вторая рука легла на другую руку. Меня слегка встряхнуло, и я уж было воспротивелся этому, но что-то во мне остановило меня.

Нет, так нельзя. Конечно, я засел глубоко в своих мыслях, и безусловно, понять простых вещей даже не мог. Но нет, нельзя там жить. Это противно духу, это терзает разум.

Я потупил глаза, принявшись разглядывать какую-то черную кучку из одежд под ногой. Так тяжело выдергивать себя из царства рефлексии, но нужно было. Вот только кому?

Мне? Возможно, но как иначе понять себя? Я помассировал пальцы других рук, что стали уже более терпимо теплыми. И улыбнулся, вновь печально усмехнувшись.
Что же это такое? Ладно. Буду жить, а там уж может и узнаю. Я обхватил спасительные ладони и вышел из обители печалей. Нет, там понять ничто я не смог бы, хотя не факт, что здесь смогу. Сомнения, как плесень порабощали разум, и кажется, мой прыжок наружу, почти закончился.

Напоследок, я бросил взгляд на белого пушистого зайчонка, что с любопытным видом рассматривал два пятна, сидевших друг на против друга. И обернулся, поймав на себе взгляд еще одного создания. Оно тоже ждало меня, здесь, а не там, в лабиринтах ошибок.