Глава 6. Коматоз

Утренний полумрак в пасмурный день погружал тесную комнату в серые тона. В них было окрашено все: посуда, с остатками пищи, над которыми усердно трудились мухи, разбросанное и затухшее белье, висящее тут и там, на шкафах, на спинках обшарпанных стульев, на телевизоре, что был покрыт пылью. На полу, были пятна неестественного происхождения, где-то красные, от кетчупа, где-то бурые, либо от неизвестного соуса, либо от засохшей крови.

На четвертый день после инцидента, Дэниэль все никак не мог найти себе места, ни в доме, ни на улице, ни днем, ни ночью, словно весь мир отвернулся от того, во что он начал превращаться. Человеческое тело, руки, ноги, все было на месте, но после финала сражения с демоном, после появления того странного существа и той пустоты…

Воспоминания о том дне уже угасали, оставляя лишь смачное послевкусие какой-то неестественности, даже для и без того отдаленной от реальности магии. Не хотелось верить, что те «чудеса» была способна предоставить матушка-вселенная с ее волшебством. Рациональная часть Дэнни пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему, но иррациональная продолжала эти мысли погруженная в плавание внутри диванных просторов. Еда не лезла в горло, но в ней находилась капля утешения. Такое же сочувствие, алкоголик находит в бутылке спиртного, а наркоман на конце иглы. Дэниэль искал сочувствие в созерцании того, чем он стал.

А стал он никем. Гордость магов, один из самых сильных агентов, единственный сотрудник, который пришел в С.А.М не из Академии, а просто, извне, за свои таланты. Демон, не способный сдержать жажду битвы, а также напыщенную самовлюбленность. Та пустота, в которой пробыл Дэниэль секунду (две, три, двадцать или миллионы), не просто осадила его. Она размазала по стенке человека, не сумевшего найти причины жить далее. Он, не знает, а как поступить, что нужно сделать, чтобы вернуться на свой путь. Побороть лень, убрать в доме, приготовить сносной еды, а не это второсортное хрючево? Да и вообще, о каком пути идет речь? Был ли он когда-то?

«Нет, не было». Дэниэль, юный маг, только приближавшийся к отметке в двадцать пять лет, еще искал свой смысл жизни. Свой путь воина. Ту цель, ради которой можно отдать сердце. До работы в Агенстве, он был второсортным экзорцистом, прогонял мелких демонов. Он работал в библиотеке, чиня обложки потрепанным книгам. С его аккуратностью и кропотливостью, оба дела давались ему хорошо. Но оба были брошены, на сей раз, ради увлечения музыкой. Фортепьяно. Как заманчиво оно звучало, стоит начать перебирать по его кнопочным струнам тонкими пальцами. Какие великие композиции можно было набрать, вручную, самостоятельно, что можно было выдумать.

И это дело было брошено, также, как сейчас Дэниэль думал бросить службу в Агенстве. Все бы его поняли, и парень знал это. После того случая, было сложно представить какую-то иную реакцию. Только психопат и больной человек продолжил бы свое развитие в этой области. Развитие? Его приемы оставались одинаковыми с протяжением годов, освоение новых глубин не приходило в голову Дэнни, а если и приходило, то вся эволюция заострялась лишь на внешних аспектах силы. Красочности. Изысканности. Устрашения силой.

Муха прожужжала возле уха лежащего тела, с совершенно безжизненно потухшими глазами. Аура, которую мог бы увидеть случайный посетитель, больше не светилась холодными и могущественными цветами фиолетового и синего. Серость души, комнаты, неба, мира, все это одолевало его изнутри, снаружи. Но нет, оно не давило, не прижимало своей бесформенной и вязкой силой, не заставляло лежать на подушках, тупо глядя в потолок, переключая очередную песню. Оно обволакивало, затмевая веки, сковывая цепями движения рук, ног и прочего.

И говоря о зрячих, Дэниэдь не видел. В своем сжиженном, слизеподобном состоянии, он не видел, во что превращается его духовная часть тела. Что с кончиков пальцев, стекала лень, слабость, безволие, приобредшие почти физическую форму. Что эта субстанция покрыла уже все вокруг его тела и практически поглотило саму оболочку. Что появились демонические рога, но наполненные отнюдь не мощью, а странным сожалением, самобичеванием, расстройством во всем на свете, внушением странных мыслей самому себе.

Звонки, что раздавались из почти разряженного телефона на удивление не игнорировались, но ничего дельного Дэниэль не говорил. Со скукой и ленью, он предоставил подробный отчет о произошедшем, где в сухой форме, он передал основные факты. Что-то казалось его мозгу упущенным, как писатель пишущий книгу и перечитавающий ее, пытается понять, какого тропа не достает в отрывке. Но это не казалось парню чем-то плохим, это не казалось вообще чем-то существенным. Ничего, этого достаточно.

Вся жизнь превратилась на эти дни в вооплощение этой фразы. Ничего. Этого достаточно. Довольно странно было слышать эту фразу из уст человека, что был жаден всю свою жизнь. Жаден до познания своей неизвестной цели, до ощущений, чувств, событий. Он не когда не чувствовал удовлетворения и раз за разом твердил: «Этого недостаточно». И даже сейчас, он следовал принципу неудовлетворения, но повторяя диаметрально противоположную фразу. Этого достаточно.

Едва ли чего-то когда-то было достаточно или недостаточно. Вряд-ли что-то стоящее внимания вообще было когда-либо. Когда проскакивали подобные мысли, он их осекал, понимая, что стоящее все же было когда-то. Но просвета в этой безжизненной серости не наблюдалось в этом лучике здравого смысла. Это лишь усугубляло. Понимание, что не все было так плохо, лишь делало хуже. Лишь добивало.

Прогулки? Конечно, свежий воздух и недавнее солнце сделали свое дело, после чего сил хватило на то, чтобы собрать упаковки от заказанной еды и выбросить их в контейнер центрального сбора мусора. Но не более. И даже такое простое действие, которое казалось бы все делают автоматически, было сделано особенно механически. Особенно безжизненно и безрадостно.

Не было места и грусти. Не было места ничему. Пустота. Он словно так и не выбрался тогда из этой странной иллюзии или нотке настоящей реальности. Порой, хоть и редко приходила и такая мысль. Где-то на рубеже между сном и явью, в момент перед тем, когда уши перестают слышать, а глаза видеть, он думал о том, что то была не иллюзия, а самая что ни на есть действительность. Факт, что он живет в вакууме, где-то в прослойке между космическим кораблем и звездами. В ничем. Нигде. В полной и бессмысленной пустоте.

Сегодня нужно было возвращаться на работу. Благо, предстояло это испытание всего-лишь вечером, до чего было еще достаточно времени, но не было никакого желания, никакого стремления, просто жедание так и дальше прозябать в этой развернувшейся бездне.

Чтобы хоть как-то собрать себя вновь, Дэниэль сходил в душ, тщательно, хотя и очень вяло выбрил лицо, подобрал одежду, что может смогла бы натолкнуть его хоть на какие-то эмоции. Белая рубашка, с идеально отстроченным воротником, черные брюки, без стрелок, как он любил, и также, по его вкусу, слегка прилегающие к ногам, не создавая дурной и безвкусной прослойки воздуха между бедрами и штанами. Галстук, который он так редко повязывал на своей шее, пиджак под цвет брюк, с глубоким вырезом, подчеркивающий широкую грудь, что нынче была очень скудно видна из-за слегка сгорбленной позы. Коричневые туфли были отброшены, уже с чуть большим энтузиазмом и что-то словно начало меняться.

Простые радости вдохновляли, пусть и не сильно. К этому выхоленному образу, внезапно захотелось добавить что-то хаотичное. Кеды и брюки? Звучало вполне неплохо, но стоило только на ноги надеть походную обувь, как она сразу же была откинута, вместе с штанами, рубахой и прочей классической атрибутикой. Откинута в кучи другой одежды, грязной, чистой, всякой вперемешку. Тут же, на плечи легла широкая коричневая майка и после некоторых внутренних разногласий, Дэниэль откинул в кучу и ее.

После некоторых мгновений перебора, финальный выбор остановился на потрепанных сероватых джинсах с помутневшей от времени цепочкой и слегка расстянутой черной майке. Эти вещи не носились уже целую вечность, и было столь непривычно видеть себя таким, что это даже на секунду улыбнуло парня.

Бездна была неумолима и серость дней все равно вновь настигла его, напоминая о черно-белых кедах, серых джинсах, черной футболке и черном мраке ее величия Пустоты. Глаза вновь потухли, и чтобы побороть и это, Дэниэль решил выйти наружу. Раньше, много раньше, очень и очень рано.
---
6 часов до начала работы. Вечернее собрание с обсуждением успехов операций, разбором ошибок и прочего, прочего. Все были обязаны присутствовать, за исключением оперативников ведущих срочные дела. Соответственно – все, значит все. Активные дела были, но их срочность была нулевой. Конечно, люди сверху требовали ускорить темпы поисков первопричины появления демона, и в целом появлялось некоторое недоверие к компетенции магов, но это не было срочно.

Ясно это было для всех сотрудников, в том числе и для Дэниэля, который был в новостном вакууме эти дни. Но эти мысли не придавали никакого удовлетворения, ничего, все было также зияюще пусто. Пусто, как очередной парк, возле очередного магического сооружения этого города.

Академия Высшей магии, имени Янга Г. Всегда забавляла мысль, что это место основал однофамилец директора агенства. Было забавно не то, что «родственник» пробился в директора и Академии и другой такой же в Агенство. Забавно то, что никакого фактического родства, по слухам и не было. Судя по утекшим информационным потоком, то были потомки разных семей, носящих одну фамилию, но связи между ними не было никакой. Конечно, непредвзятым взглядом, можно было определить некоторые портретные сходства между выделяющимися представителями этих семейств, например, что они все были ярко выраженными блондинами, но сомнений в том, что это потомки разных семей, это почему-то не вызывало. В целом, наверное потому, что никому не было дела, как и Дэниэлю, что просто проходил мимо места, которого старательно избегал так долго.

В нем обитал всего один человек, единственный нормальный учитель Дэнни, что чему-то его обучал. Конечно же, вне курса Академии, что было под условным запретом. Вообще, эта система была настолько сложна и неясна, что было сложно проследить грань меж тем, что было запрещено, а что нет. Ясна была истина, что преподаватели не имели права брать учеников, которые не прошли базовую академическую подготовку. Ясно было и то, что любой выпускник, прошедший аттестацию, мог стать учителем, что сохраняло разнообразие техник, граничащее с искусством. Неясно было то, как предлагали обучаться тем, кто не был в состоянии платить за обучение в Академии. Дэниэль относился к ним, хотя не поступил он туда совсем по иным причинам.

Его единственный адекватный и стоящий учитель научил его усмирять артефакт, что пробуждался во время битв, вызывая неописуемый восторг от получаемых и наносимых ранений. Меч, что лежал внутри его души, сплетшийся с ним в единое целое. Меч Двух начал.

Дэниэлю, где-то на уровне подсознания казалась здравой мыслью, в этот пасмурный день навестить место, где ему далеко не все рады, где далеко не факт, что был его обожаемый старикашка, где было так неуютно и просторно. Это грациозное здание из белого камня, что выгляло скорее как концертный зал, как филармония. Пройти меж этих могучих колонн, заглянуть в огромные двери, чтобы поразить свой взор белоснежными стенами облепленными картинами. Чтобы потерять свои потухшие глаза где-то там, в потолковых фресках, изображавших далеко не библейские, хотя и слегка религиозные мотивы.

Сотворение первого заклятие. Человек, одетый в шкуры, создает первый огонь, напротив первого костра. Костер – руками, огонь – по чуду первой ярости и гнева. Он так сияющее горел на кончиках его нарисованных пальцев, что то казалось каким-то мощным заклинанием, наложенным на фреску.

И следующая за ней показывала историю нам дальше. Как тот народ, что копья, стрелы и топорики зажег огнями этими шел дальше, покорять народы, что не могли творить такие чудеса. Как те бессмысленно и долго ведут битвы, разрушая лица, камень, в жертвы тонны крови принося.

На следующих далее фресках следовали и другие сказания, но уставшие и поникшие глаза Дэниэля уже не были в состоянии интереса в происходящем. Он тупо шел, порою поворачивая свою голову, чтобы удостовериться, не пропустил ли он нужный ему проход. Два этажа вверх, медленно, но верно, парень шел, ступая на каждую ступень из серого бетона, выделяющегося здесь, на фоне буйства красок потолка и стен, на фоне белых, как сам смысл слова «чистота» рамок помещений. Шаг за шагом, вновь содрогал Дэниэль разум свой тем далеким событием. Никакой отдачи. Пустота. Лишь стоило на секунду показаться чему-то интересному, казалось, необычному, как все давилось. Плохо то или хорошо, все было там, в ничем, нигде.

Поворот направо, до конца коридора, в кафедру магических изобретений. Дэниэль постучался в резную деревянную дверь с синей табличкой, с номером 207. Ответа не последовало, но, не отчаиваясь, парень слегка толкнул ее. Доска поддалась и слегким скрипом отворилась, открывая широкий класс, с отдаленными от круглой «сцены» партами. За столиком в углу, поближе к окнам и отдаленнее от мест, где должны были сидеть студенты, сидел седой мужчина, в клетчатом костюме.

-Здравствуйте, учитель. Вы не заняты?

Он слегка сонно повел головой, отрываясь от решения какой-то задачки, что была записана на чертеже, что был на его столе простым листом бумаги, среди других листов бумаги.

-Нет, не занят. Ах, Даниэль, это вы, как мы давно не виделись.
В его голосе проскочили нотки некоторой живости, которая слегка заразила Дэнни.
-Ну, будет вам, сколько раз я говорил, мое имя произносится через «э». Дэ-ни-эль.
Профессор шумно выдохнул и повернулся к своему ученику и смотря сквозь дужки очков, он процедил:
-Классика, Даниэль. У вас добротное имя, весьма  классическое, для истории вашей малой родины, так уважайте же традиции, не коверкая, столь прелестное наименование. Скольких людей…

Дэниэль не смел останавливать уходящего в даль ссохшегося профессора с втянутыми щеками и впалыми глазами. Это доставляло каплю радости. Странной, но радости.

-Учитель, у меня к вам вопрос. Вы же до сих пор называетесь моим учителем?
-Если это и был вопрос, то очень бездарно упущенный шанс. Конечно же да!
-Ладно, а теперь к сути. Что я вообще такое?

Профессор кафедры магических изобретений потер нос и оправил очки.

-Вы, сударь-с, магический артефакт. Если расценивать сугубо техническую сторону вопроса. Если говорить о фактах, вы, человек, маг и мой ученик. Конечно, можно немного углубиться в семантику артефактов вновь и сделать некоторые выводы, что по факту, магические, физиологические и другие начала в вас сплелись, образуя странный гибрид из духовного предмета, человека и мага и это даже будет верно, но вы ведь не за этим пришли?

Дэниэль слегка поджал губы в плоской улыбке и качнул головой.

-Я понимаю. Я видел новости. Ничего, такое бывает с людьми, в которых внедряли артефакты. Вам ответить, к сожалению, я не смогу, кто вы, да что, но есть у меня два предложения к вам. От второго вы скорее уж откажетесь, ведь на алкоголь не падки, к сожалению, а вот устроить вам взбучку первым предложением, я рад всегда.
-Драка?
-Грубо и вульгарно вы называете дуэль. На вашей стороне опыт боевого мага, а на моей, как и всегда, технологии. Как раз, прислали кое-что из Агенства на испытание, можно на вас провести тест.

Дэниэль нахмурился. Агенство давно не присылало изобретений, а значит сейчас они сделали что-то крупное и серьезное.

Недолго продолжалось его смущение, как было оно прервано мыслью, что наконец-то он испытал хоть что-то, хоть какую-то полноценную и полноправную эмоцию.

-Ну, тогда, готовим арену и созываем зрителей?
-Да, моим студентам порой бывает полезно видеть настоящих магов. И еще. Приведите себя в порядок. Через два часа, чтобы были здесь и с более воодушевленной миной.

Дэниэль кисло усмехнулся и покорно кивнув, покинул помещение. Он желал пройтись по местному парку, что заметно отличался разнообразием деревьев, от того насаждения, что было возле Социального Агенства магов. Он хотел немного расправить подзатухшие крылья и выйти из эмоциональной комы.