Глава 6. 5. Моя учеба в институте

     Возвращение репрессированных преподавателей и студентов.

Наконец пятый курс. Это была вторая половина 1956 года, период наиболее массового возвращения из ГУЛАГа невинно осуждённых. Много вернулось в институт профессоров, преподавателей и студентов. Так, еще в конце четвертого курса мы обнаружили, что в кассе института появился новый кассир-мужчина. А с началом следующего учебного года он оказался доцентом кафедры политэкономии. Это потом от него мы узнали о «проделках» Ваньки-Каина, Вероятно, это было его счастьем, что он «сложил ласты» до появления возвратившихся.               

На пятом курсе у нас появился новый студент. История его не уникальная, но характерная для тех времен. Он был лет на десять старше нас. Участник войны. После возвращения с фронта поступил в институт, проучился 4 курса и…         

В то время в стране каждый год проводилась подписка на Государственные займы. Это мероприятие не обходило стороной и студентов, не смотря на их микроскопические доходы.

И вот, придя после очередной разгрузки вагонов в общежитие, ему сказали, что завтра подписка, и что он, как фронтовик и как член партии, должен показать пример, и подписаться на двухмесячную стипендию. Студент возмутился, сказав, что, для того, чтобы учиться, чтобы сводить концы с концами, ему нужно чуть ли не через день разгружать вагоны…               

Этого было достаточно, чтобы продолжить свое образование он смог только через шесть лет.               

Не менее трагичной была судьба еще одного студента. Он нечаянно задел бюст Сталина, стоявший на пятом этаже первого корпуса в неудобном месте, который, упав, разбился. Уже после, через несколько лет, когда мы учились, на этом же месте также стоял бюст Сталина, но уже новый. Этот бюст потом поменяли в 1956 году на бюст Ленина. Так вот, этот студент тоже временно прервал свое образование. Удалось ли ему его закончить впоследствии, нам это осталось неизвестным.

Наконец последняя сессия. Сдавали мы всего пять экзаменов. Госэкзамены по некоторым предметам ввели только через несколько лет после нашего окончания. А у нас среди них был только один госэкзамен по военной подготовке, после сдачи которого нам Министром обороны было  присвоено воинское офицерское  звание.
Эту сессию я тоже сдал «на отлично», и весь последующий семестр, в котором мы писали дипломный проект, я получал повышенную стипендию 600 рублей. Из 10 семестров 4 или 5 семестров я получал повышенную стипендию.               

Наконец все экзамены сданы, получены задания на дипломный проект.
 Я защищал свой дипломный проект 19 июня 1957 года, а  через три дня, т.- е. 22 июня 1957 года нам вручили дипломы.               

Итак, я стал инженером путей сообщения по эксплуатации железных дорог.               
Учась в институте, каждый год мы проходили медицинскую комиссию. Комиссия очень серьезно подходила к выпускникам. Особенно она отбирала студентов, которые не могут быть допущены на работу, связанную с непосредственным движением поездов: дальтоников, сердечников, с прочими нарушениями. Я попал в эту последнюю группу, получив  наследство от Великой Отечественной войны, во время которой и продолжительного проживания в эвакуации в Узбекистане, в районе с пониженным содержанием йода.  Там я «заработал» нарушение функции щитовидной железы. Это установили у меня еще на втором  или третьем  курсе учебы в институте, и последние несколько лет учебы я был под постоянным наблюдением врача-эндокринолога.

 Лет через 20 после окончания института я обратился к эндокринологу с жалобами на свою болезнь. Врач посмотрел меня, пощупал и сказал, что никакого заболевания щитовидной железы у меня нет. Я врачу не поверил, тогда он направил меня на специальную проверку с помощью изотопов.               

Помню, пришел я на проверку в какую-то поликлинику. Очередь к врачу состояла преимущественно из беременных женщин. Я усомнился, в той ли очереди я сижу... Оказалось в той. Мне дали выпить небольшой стаканчик с какой-то мутноватой жидкостью, через несколько минут с помощью счетчика Гейгера стали определять, как распределились изотопы в моем организме.      

Проверка показала, что в тот период у меня действительно не было расстройства щитовидной железы. Я стал сомневаться, а было ли у меня это заболевание вообще, и начал себя жалеть за то, что в течение многих лет мне приходилось пить очень неприятные лекарства.

Сомнения мои продолжались много лет, пока я не попал в Израиль, где при приезде в страну во время медицинского обследования у меня снова нашли дисфункцию этой железы и я теперь, думаю до конца жизни, буду пить профилактические лекарства.            

Таким образом, перед распределением на работу комиссия вынесла мне приговор: годен на работу, не связанную с движением поездов. В результате я получил свободный диплом  и должен был работу искать сам. Начинался новый этап моей жизни.               

Итак, я инженер. Нужно искать работу.