На реке

 
 Не помню, какой это точно был год, но что восьмидесятые прошлого столетия, могу сказать с полным на то основанием. Но, впрочем, это не столь важно. Я работал в то время на «Откачке» в Буруктальской геологоразведочной партии на Кумакском участке, в качестве компрессорщика. Работы наши проводились в летний период, и что было замечательным, мы работали рядом с рекой Кумак в пределах не дальше десяти метров от её берега. Впереди нас шли две буровые вышки, бурившие неглубокие скважины, не глубже ста метров в поисках хороших запасов пресной воды для нужд города Ясного, и близлежащих посёлков.
Буровые оставляли обсаженные металлическими трубами скважины защищающие их от обвалов рыхлых пород, и двигались дальше согласно составленному плану поисков. За ними двигались мы со своей самоходной буровой установкой на базе автомобиля «Урал», используемой нами для опускания нагнетающей трубы небольшого диаметра и второй трубы из которой вытекала вода под давлением, и текущая по прорытой канавке прямо в реку Кумак. Нашей задачей было через два часа делать замеры по секундомеру, за сколько секунд наполниться сто литровая ёмкость, и замерять температуру воды на выходе её из трубы. Это была чистейшая питьевая вода плюс четыре градуса по цельсию и которую можно было пить очень маленькими глотками, начинало ломить зубы. Работали мы вдвоём с напарником по четыре дня в заезд, а четыре дня отдыхали дома. Но конечно же эти четыре дня отдыхом назвать было нельзя, мы все в посёлке были обременены, своими подсобными хозяйствами, огородами, домашними животными, за которыми нужен был постоянный уход и забота, а ещё надо было подумать о корме для домашней живности на зиму. Но четыре дня мы были привязаны к степи, а четыре могли заниматься домашними заботами и относительным отдыхом. О том, что наша работа была тяжела, я не могу сказать, это было бы не правдой. Но во время переезда с одной точки на другую приходилось как следует поупираться, на что уходило почти вся восьми часовая рабочая смена. Ведь нам ещё приходилось привести в порядок покидаемое место работы, засыпать канавки, и погребок для продуктов который мы рыли на каждой новой точке работы и прикрывали дёрном, спасая наши продукты питания от летнего тепла. Собрать мусор в мешки для сжигания его на костре, если это было возможно, а ветоши как всегда хватало, после протирки агрегатных станков её уже, как в костёр девать было некуда. А костёр в нашей полевой жизни присутствовал каждый день для приготовление чая и пищи. Мы выкапывали небольшую ямку для костра, выкладывали его камнями и устанавливали треногу или специальное устройство для сковородки сделанное нами. И на приличном расстоянии от костра мы убирали дёрн, чтобы исключить любое случайное возгорание травы. Да и костры мы никогда не разводили большие, а так чтобы можно было сварить уху, или кашу, да поджарить свежую пойманную рыбу и конечно же вскипятить чай, небольшого костра для этого вполне хватало. Да и вечером мы часто перед сном засиживались с разговорами у костра, попивая чай, или просто молча сидели или пулулежали возле него на рабочих фуфайках, предаваясь своим мечтам, изредка подкидывая веточку сушняка в костёр, которого в округе всегда было достаточно. Но потом всё наладив на нормальную работу у нас оставалось приличное время и на другие дела. Вагончик служивший нам жильём , устанавливался на новом месте, компрессор нагнетал воздух в трубку опущенную в скважину, из другой трубы вытекала вода на поверхность, ёмкость для замеров стояла рядом, самоходка с уложенной мачтой дожидалась следующей перевозки, трубопровод от четырёх кубовой ёмкости с бензином, был подключён к компрессору. Работа шла, замеры делались своевременно через каждые два часа одним из нас, а второй мог заниматься или рыбалкой или приготовлением пищи, или просто лежал на солнышке, но мы больше предпочитали лежать в тени вагончика, почитывая книгу или просто наблюдать редко плывущие неспешно облака по голубому чистому и непроглядному в его глубину небу и о чём-то своём мечтать или просто кимарить. Река Кумак, или как мы её нежно и ласково называли Кумачка, имела неторопливое, спокойное течение и была разбита на различной величины плёса окружённые камышовой порослью и густыми высоким талами. По берегам реки можно было встретить растение Мать-и-мачехи с её зелёными сердцевидными листьями и яркими жёлтыми небольшими цветками. Сладкий корень, - солодка или лакричник, тоже можно было увидеть на её лугах вместе с одуванчиками и травой зверобоя. Река Кумачка, это река протекающая по территории старых отрогов Уральских гор и естественно она протекала не по прямой, а постоянно извивалась, меняя своё русло в зависимости от твёрдости встречаемой на её пути породы. Вода её была прозрачна и чиста, а в некоторых её местах достать до дна было сложно, наличие огромного количества в ней родников делали её воду достаточно холодной для купания. На её пути встречались и мелкие места, переезды и броды в тех местах где река не смогла, как следует, углубить своё дно из-за того, что скальные породы выходили почти на самый верх, но всё же не мешавшие ей течь дальше, они были покрыты тонким слоем намывного песка. И в этих местах на другой берег переправлялись автомобили и другой транспорт, домашний и совхозный скот пользовался этими бродами-переездами. Но потом, река резко вновь ныряла на глубину двух-трёх, а то и четырёх метров. У нашей Реки Кумачки удивительно красивые берега, с очень частой сменой их картинок. С одной стороны берег выглядит полого и немного имеет уклон к реке, а над другим нависли скалы во всём своём величие, синевою сланцев блестевшие на всходящем солнце и исполосованные прожилками и целыми ленточками белого кварца, посылавшие солнечных зайчиков во все стороны. Вкрапление кусочков слюды и пирита дополняли этот цветной калейдоскоп бросавшийся в глаза. Но, вот берега меняются своими сторонами и мы видим уже открытые скалы с другой стороны реки, а с обратной к реке подходит небольшая балка сплошь заросшая чилигой, шиповником и с покрытыми её склонами ковром дикой земляники, и щавеля. Река была полна рыбы и другой живности обитавшей на её берегах и в зарослях камыша, да и в густых зарослях тал окаймляющих то там, то тут её берег. Я, как рыбак и охотник естественно воспользовался такой возможностью, близостью реки к рабочему месту, и теми четырьмя днями, что я должен был находиться в такой близости от неё. О том, что это был моё посещение РАЯ, я понял конечно же по прошествию порядочного времени. ( Если кто-то думает что Рай это место где нет работы, я думаю, что тот глубоко ошибается, а как быть с этим ЛЮБИМАЯ РАБОТА?). Судите сами, река, тёплое солнечное лето, не тяжёлая время от времени работа, несмолкаемое пение птиц, стрёкот кузнечиков, быстрый бег куликов по речной косе, неожиданное появление лугового луня над водой от тени которого прячутся все мелкие пернатые, и смолкает птичья суматоха. И блики солнца от воды, запах свежей пожаренной рыбы на костре и запахи чая с чабрецом или степной мятой, возбуждающие твой аппетит. И ты сидящий на резиновой лодке с удочкой в руке, с голым торсом и надвинутой на глаза кепке с большим козырьком спасающей от солнечных бликов и ждущий поклёвки. А иногда и забывший про поплавок, дёргавшийся уже давно от настойчивости мелкой рыбки содрать червячка с крючка, и уплывший в своих мыслях куда-то в свои мечты и образы. И время, как бы приостановилось, и ты перестал придавать значение всей той суете окружавшую тебя в повседневной жизни, и ты как бы слившись с природой начал познавать твоё истинное предназначение и своё место в ней. Ты стал понимать, что ты не хозяин, и не царь природы, а лишь маленькая, но очень важная её часть, без которой она просто не предаётся осмылению. И что она желает тебя видеть добрым другом и помощником в своих извечных начинаниях. Но вдруг резкий рывок, заставляет конец твоего удилища гнуться и учащено кивать и ты возвращаешься в действительность но уже какой-то обновлённый, и с глубокой радостью в душе, наконец-то осознав то, что един с природой, что она это твой дом, дом твоей души и тела. Ты снимаешь с крючка настырную приличного размеры рыбу и опускаешь её в садок, как бы ещё на автомате, не совсем ещё отошедший от того единение с творцом открывшим тебе новые мысленные горизонты добра. Опустив наживку в воду, ты смотришь по сторонам, зеркало плёса отражает редкие совершенно белые облака, плывущие не спешно по синеве, из камыша выплыла крякуха с выводком уже подросших утят, озабоченно покрякивающая и просящая тем самым не отдаляться от неё утятам. Вот один забрался на большой круглый лист речного лотоса в погоне за стрекозой, и смешно сорвавшись с листка бултыхнулся в воду. Жар дня постепенно спадает, солнце ближе к западу, от реки начинает тянут приятной прохладой, ты выплываешь, напарник зовёт тебя к ужину и вечернему чаю у костра. Один день был непохож у нас на другой и мы знакомились с новыми людьми так или иначе появлявшиеся на нашем горизонте, то спросят про дорогу, то попросят набрать питьевой воды вытекающую из трубки. Завязывались разговоры и новые знакомства. Однажды мы догнали одну из буровых и она находилась от нас в приделах сорока метров. По каким-то геологическим причинам у них возникли трудности в бурение и они задержались. Но уже завтра они должны были сниматься с места и ехать километров за пять дальше. К ночи пришёл один тягач задействованный партией для перевозки стационарных буровых, это был трактор С 100, другой должен был прийти утром. Из трактора вылез тракторист им оказался мой свояк Юрий. Мы поздоровались, я его спрашиваю, - Что ночевать домой поедешь на вахтовке, - Да нет, я лучше останусь здесь и высплюсь как следует, завтра же с утра тащить буровую, а места здесь сам знаешь какие, придётся провозится наверное целый день не меньше. - Вот и ладушки, промолвил я, а уж накормить мы найдём тебя чем. Буровая стояла метрах в тридцати от берега реки и с другой стороны буровой виден был высокий обрыв кое-где с выходами скалы наружу, но в большей части своей скрытый землёй. С одной стороны нас защищала река с её высокими талами и сплошными камышовыми зарослями вдоль берега, река ещё в этом месте делала небольшой изгиб и здесь ветер не мог себя показать как следует. Был тихий летний вечер, Юра остался охранять буровую, вахте в ночь здесь делать было нечего, оставалось зацепить буровую и тащить дальше на новое место. Вы же прекрасно понимаете, что это была чисто символичная охрана, наш жилой вагончик стоял рядом, безостановочно работал компрессор, но раз так положено, так положено. Мы засиделись у костра до самой поздней ночи, да и своякам было о чём поговорить, и напарник мой ещё добавлял живости в разговор, мы уже заваривали наверное третий чайник чая. Луна светила в небе во всю мощь полнолуния, спать не хотелось. Вдруг тишину ночи пронзил неожиданно странный звук который я никогда не слышал ранее, и от неожиданности у меня по коже побежали, как говорится, мурашки. Я у напарника спрашиваю, - Что это было? - Да, это стая лебедей садящаяся на воду издаёт такие звуки. Я ему, - Гена, от этого звука у меня волос на голове стал подниматься дыбом, а ты мне о каких-то лебедях, да и звук идёт из густо заросшего ивняка где-то посредине реки. И вновь опять та же будораживающая душу мелодия донеслась к нам из близ лежащих кустов. - Шо, опять лебеди садятся? Спросил я Гену, - Это воет волчица, а ей ещё подвывает её наверное выводок. Но откуда они здесь и так близко? Юра лежал возле костра и с интересом смотрел на нас с Генадием, он был гость, и о нашей местной фауне и флоре наслышан не был, хотя конечно и рыбачил когда-то в этих местах. Интересно, интересно рядом за бугром стоит совхозный гурт крупнорогатого скота, на другом берегу пасётся отара совхозных овец и стоит вагончик пастуха, а посредине в кустах воют волки. Ночная тишина степи и реки обволакивала нас и мы убаюканные ею и видом мирно горящего небольшого костра, были теперь возбуждены этим будораживающим волчьим воем душу, спрашивая, как это может быть и откуда они в такой близости от нас, звук по моим подсчётам доносился примерно метрах в тридцати из густых сплетений лозы ивняка и талы. Много позже я разгадал эту загадку, излазив осенью с ружьём все эти заросли, и нашёл волчье логово расположенное прямо по середине реки на одном из разделяющем ей мелких островках. В том месте река делилась на пять или шесть не широких русел, через которые можно перешагнуть или перепрыгнуть. Вот на одном из них и поселилась волчья семья. Волчья песня наконец-то закончилась и мы собрались идти в вагончик на ночлег, я у Юры спросил, - К нам пойдёшь, одна кровать всё равно свободная, у одного из нас идёт ночная смена, а то не дай Бог волки съедят тебя прямо у костра. - Нет я пойду спать в тепляк там место на пожарном ящике хватает. - Как желаешь. Утром буровая при помощи двух С100 отправилась в путь на новую точку бурения. А у нас начался обычный рабочий новый день с его неожиданностями, я имею ввиду посещение нашего участка любого рода начальства. Работа и лето продолжались, но не одна из дальнейших мною освоенных работ не приносила такого удовлетворения и такого заряда бодрости как эта круглосуточная работа у реки. Да, понимание того, что работа должна приносить радость и удовлетворение человеку занимающемуся ею, приходит конечно не сразу. Мы больше занимаемся той работой, которая приносит определённый доход, поддерживающий тебя и твою семью на плаву в бурном порой нелёгком течении жизни, и приносящей немного радости её исполнителю. Любимая работа, эти слова станут скоро совершенно не понятны современному человеку, вот в чём беда.
11.11.2021г.