Зорян и Синеглазка

Мне в тебе, будто в церкви, страшно и сладко. (С)

     За горой высокой, за лесом тёмным, за рекой быстрой, среди трав цветущих и пахучих, жили муж с женой да доченькой малой. Всё в семье было дружно - ладно. Как говорится, жили, не тужили, горя не знали. Отец с матерью не могли нарадоваться на дитятко своё. Хохотунья, певунья, рукодельница. Все вокруг любили это синеглазое чудо. Как-то, кто-то в шутку, аль в серьёз позвал - Синеглазка! Так и приросло прозвище, прикипело, как родное. Росла Синеглазка в любви домашней, в ласке материнской, в мудрости отцовской. И краше её не было во всём краю. Голосом дивным природа -матушка одарила, не поскупилась. Когда Синеглазка начинала петь, лесные зверушки сбегались послушать, птички вообще не покидали певунью, так и летали за ней стайками. А какая мастерица- кружевница была, на кружевах и снег, и туман, и солнышко яркое, и лето красное, как живое всё нарисовывалось, выплеталось в узорах ладных, затейливых. Далеко разнеслась молва о красе девичьей. О глазах цвета неба синего, о тугой косе золотой да стане стройном. А ещё больше шла молва о разуме необыкновенном, о рассудительности необычайной, о мудрости не по годам. Как исполнилось нашей Синеглазке семнадцать годков, ещё краше расцвела девица. Там где товар, там и купец. Поплыли по реке ладьи расписные, пошли пешие по дорогам, по тропкам лесным из-за тридевяти земель, понесли горячие скакуны женихов - добрых молодцев просить руки, покорить сердце девичье, посвататься иль хоть увидеть красу ненаглядную.
В ту пору, чуть ли не на другом конце света, а свет то был не так уж и велик - лес, гора, поля бескрайние, ещё горы, горы, море синее, а там и край света. Так вот... Не солнце закатилось, ни месяц поплыл в ладье над лесом, а Зорян, сын единственный, сын любимый, молодым соколом вылетал из гнезда родительского, попытать счастья, поиграть силушкой в чистом поле, постоять за себя, за обиженных, привести в дом подругу верную, матери помощницу надёжную. Он пришёл на поклон к своей матушке:
- Отпусти меня, милая, благослови, родимая.
У отца благословенья спрашивал. Положил отец руку на плечо сыново:
- Не для разбоя растили тебя, не осрами рода честного, не запятнай имени. Ты ступай на третий двор, там в самом углу, где заросли чертополоха и крапивы, найдёшь то, что будет рядом с тобой всегда и везде.
Как не стало старого богатыря Данилы, никто не хаживал на третий двор, в память старому богатырю, всё оставалось там не тронутым, не потревоженным. Не ступала нога человека дальше этих зарослей много лет. Выросла крапива толщиной в руку, высотой в три метра и чертополох ей под стать. Не пробиться, не пройти. Призадумался Зорян, с какой стороны сподручней бы начать, уж очень мощно всё позарастало, не пробиться. Вдруг подходит к Зоряну маленького росту старичок. Откуда он появился, Зорян так и не понял, как с неба упал. Чистенький такой, с бородкой белой, как снег, и в широкой рубахе, перехваченной поясом, штаны заправлены в обмотки, а на ногах лапоточки размеру малого, в руках посох.
- Не угостишь ли водицей старого?
- Чего ж не угостить, её у нас много, самая вкусная, пей на здоровье, отец.
Отпил старичок из ковшика, прищурился и говорит:
- Доброта в твоём сердце живёт, на добро доброта ложится. Помогу я тебе.
- Неужто вместе со мной расчищать примешься? - улыбнулся Зорян.
- А ты не смейся сынок, сходи за дом и что найдёшь за домом в траве, тащи сюда, если сможешь.
Пошёл Зорян за дом, а там трава до пояса. Встал на четвереньки и давай шарить руками. Вдруг нащупал что-то железное, тяжелое. Хочет поднять, а оно ни в какую, как в землю вросло.
Вдруг опять за спиной старичок:
- А ну, сынок, допей водицы, что в ковшике осталась.
Сделал Зорян пару глотков.
- А ну, теперь пробуй.
Ухватил Зорян одной рукой железяку, рванул и выдернул её из земли.
- Ого! Так это же дедова коса, что пропала, как деда не стало.
Зорян повернулся, чтобы поблагодарить старичка, но тот словно растаял-исчез без следа. Зорян отчистил косу от ржавчины, простучал певучую, весом в целый пуд. Размахнулся знатно от плеча, и только щепки полетели в разные стороны, да мыши по норам разбежались-попрятались. Через час или меньше, Зорян стоял на пороге избушки, по окна вросшей в землю. Вход был завален старыми столетними дубами. Как прутики расшвырял молодец эти брёвна, уж очень много силушки прибавила вода из ковшика. Вышиб ногой старую кованую дверь и вошёл во внутрь. На стене, прямо перед входом, висели не потревоженные временем богатырские доспехи. Время будто не коснулось их, ни пятнышка, ни ржавчинки, ни на мече, ни на щите, ни на кольчуге... Умели делать мастера. Рядом в стойле, не мытый, не чёсанный стоял огромного роста зверь, что-то наподобие коня. Косматая грива до земли, огромный хвост делали это животное довольно страшным. Зорян снял со стены уздечку, покрытую серебром и златом, одел на коня и, прикрыв ему рукой глаза, вывел на свет божий. Конь попытался рвануть узду, но, почувствовав богатырскую хватку, смирился и положил голову на плечо Зоряна. Так они вдвоём пошли к реке. Отмыл, отчистил Зорян своего нового друга. Засияли расчёсанные грива и хвост, заблестели копыта, загорелись глаза. Во всем своём великолепии перед молодцем встал дедов конь, конь-легенда, конь-мечта . Не через ворота выехал Зорян, на всём скаку перемахнул через городскую стену и только пыль, оставшаяся на дороге, напоминала о нём.
Уже не тропиночка, а целая дорога протопталась к дому красавицы Синеглазки. Много парней приходили и, увидев молчаливый отказ в глазах девушки, поворачивали восвояси. Приходили бедные, приезжали знатные и богатые, но ответ для всех был один...
- Нет!
Отец и мать уже стали побаиваться, как бы не остаться дочке и вовсе в девках, но сказать или что-то изменить не рисковали, не решались... Молча, провожая взглядом то всадника, то карету, то пешего, они потихоньку вздыхали, сидя у окна.
- Ну кого тебе нужно? - плакала мать.
- Может, выберешь кого-нибудь, - пытался говорить отец.
Только Синеглазка не хотела ни грустить, ни унывать.
- Мой принц скоро приедет,- говорила она, хохоча, я его уже видела во сне.
Ну, что на это скажешь? Она была помощницей в доме, пела, бегала с подружками в лес по грибы, короче, как все в её возрасте. Казалось бы, если бы не эти приходящие и уходящие женихи, то всё хорошо. Но почему-то хорошо бывает не всегда, а если бывает, то не на очень долго. Вот и к дому Синеглазки подкралась беда. Положил глаз на молодую певунью старый Мокедус. Приехал с огромной свитой на ста лошадях. Все в чёрном, мечи за спиной. Поставил из чёрной парчи шатёр перед домом Синеглазки. Сказав, что без Синеглазки он никуда не двинется с места, стал засылать к ней дары. Синеглазка в дом не разрешила вносить ничего, так вот перед домом и стала все больше и больше становиться гора из подарков Мокедуса. Казалось, что ещё пару дней, и дом Синеглазки утонет в золоте и серебре, которое сносили к порогу. С одной стороны беда, а с другой стороны, женихи, прослышав о таком ухажёре, перестали толпами прибывать к дому Синеглазки. Оооо, если бы они только прибывали… Они успевали возле дома поссориться, подраться. Неописуемые баталии можно было наблюдать между претендентами в женихи. Иногда они устраивали перед дракой возле дома привал-перемирия и тогда до утра пьяное пение и гоготание терроризировали тишину. Ну, так вот, а тут, как корова языком всех - чик, и нема. Тишина...Только костры горят и охрана меняется. Даже самого Мокедуса не видать.
Вернёмся к нашему герою. Долго ли, коротко ли ехал наш герой, но и до него дошли слухи о чудо-девушке и старом ухажёре, который осадой решил взять девичье сердце. Уточнив адрес (есть люди, которые всегда всё знают, даже лишнее о чужих) Зорян направил коня к высокой горе, к густому лесу, к быстрой реке. Вот вдалеке показались сторожевые костры. В воздух взмыла сигнальная стрела, разбрасывая на лету снопа искр. Застучали боевые барабаны. Воины выстроились в одну шеренгу, мечи наголо. Зорян опустил забрало, прикрывшись щитом, взяв копьё наперевес, бесстрашно ринулся навстречу врагу. На огромной скорости, когда его копьё уже было перед носом одного из врагов, шеренга вдруг резко расступилась в разные стороны, и наш герой пролетел стрелой, не задев никого. Резко развернувшись, Зорян ещё с большей мощностью направил коня на сомкнувшуюся шеренгу, но произошло то же самое. Шеренга разомкнулась и сомкнулась, пропустив его. Казалось, что над ним просто издеваются.
- Эй, кто смелый, выходи на честный поединок, - не выдержав, закричал Зорян. Он спрыгнул с коня, резко повернулся к нему и, вытащив меч, хотел броситься вперёд на врагов. То, что он увидел, чуть не лишило его дара речи. Перед шатром никого не было, ни одного воина. Зорян поднял забрало. Холодный пот стекал по лицу.
- Неужели я воюю с оборотнями? - мелькнуло у него в голове.
Вдруг шатёр раскрылся. Из него вылетели белые голуби. Навстречу Зоряну шёл маленький старичок с белой бородкой в лапоточках.
- Молодца, ай молодца, не осрамился, не струсил! Заждался я тебя тут,  женихов
отваживать, покоя от них нет… Иди-иди уже! Тебя даааавно ждут, тебя любят, ты уже даже снился…
А.К.