Угольщик

- Нее.. мы таких не любим,- сказал водитель электровоза Водоватов.
Про преемственность в деле наследства комбинатов, заводов и фабрик давно ходили легендарные слухи. В основном о том, что деды ладят с рабочими, отцы уже трали - вали, а дети  просто тупые, как чурки. Отдохновение природы! Не всё же на газах переть. Иногда надо и сдаться, признав топливо сильно разжиженным. К крови это тоже непосредственное отношение имеет. Но стоит только начальнику заговорить с подчинённым на нормальном языке, сразу нормально пойдёт работа.
Но почему такая малость, как человеческое отношение порою недоступно для русского человека? Неужели и тут вклинивается генетическая память векового рабства, а что самое страшное, вчерашние рабы начинают властвовать и гнуть над народом свои бесталанные пальцы, принявшие повод управления?
Никто не обрадовался тому, что приедет зять директора. Ведь если директор уже сам был значительно разжижен и деградирован, то что говорить о зятьке- оптимизаторе у которого если и есть горное образование, то оно куплено и проплачено?
 А начальник участка сказал:
- Ох, и будет он вас...- рабочие страсть как не любят, когда так говорят.
И вот приехал. Щекастый, с вьющимся волосом, неприятный, как баба, переодетая в мужика.
Пришел и сразу так, типа свой, типа подмазывается:
- Мняяя...угостите даму сигареткой...
А фамилия...фамилия то какая! Малина.
Через буквально неделю Малина стал тихо постукивать, на полную ставку, а через две уж совсем стал, как дятел с мягким клювом.
- Малина!
- А!
- ...  на!!!
Словом, то, что оно стучит все знали, но терпели.
Время делает иногда из обезьяны человека, но тут из такой обезьяны, что можно сделать дальше?
За каждое нарушение, между прочим, допустимое, Малина бежмя бежал к тятеньке и жаловался.
Мужики поглядывали искоса. Порой его материли, как то даже припугнули, что если он начнет особо активно, то они его случайно «упадут в ствол»
 Под его же началом, пришёл один блатной на руддвор. Всех стариков уволил Малина, осталась молодежь. Начал оптимизацию.  Вот этот молодой вагонетку не зафиксировал в грузо- людской клети, та встала только на передние колеса, а клеть поехала вверх, вагонетка подалась назад и в начале ствола раскрыжилась, намесила металла и устроила аварию длиной в две недели.
Доставали ее оттуда вместе с ломаным металлом, породой и обезображенной цинковой облицовкой.
Но все равно не приставили к молодым наставников. Это, вроде как не принято теперь, в стране победившей демократии и повсеместного творческого начала.
Малина рассвирепел и уже открыто предлагал отдавать ему подати в виде живых денег от почти что всех интеллигентных работников, имеющих внутреннюю силу не слать его туда, откуда он воспроизвелся.
Рабочие рудника вздыхали и гневно бледнели, потому что он за несколько месяцев надоел всем, как ссаная тряпка, и нельзя было его не проучить.
Решили, наконец,  что пора сыграть на его полном непрофессиональном ширпотребстве.
Звеньевой Водоватов, притащил уголь, который привозили для топки домов.
Пока комбинат спал, перед утром, ночная смена рассыпала его  на опрокиде, куда сбрасывали с ленты породу. Накидали угля за дизелями, накрошили по двору.
Малина приехал на работу к девяти. Припарковался,  получил каску, покурил у подъёма и в клети снова придолбался к молодому. Тот не желал отдавать ему положенный налог и грозился нажаловаться директору комбината. Отчего Малина ржал, блистая винирами.
- Мужики...а вы то уже видели? Хороший какой ...жирный...коксующийся небось... Нет, ну это просто чудо какое - то! - вдруг громко сказал своим Водоватов, спускающийся в той же клети, что и Малина.
- Да, да...- закивали мужики,- если тут найдут месторождение, то это ж деньжищи то какие! Нам же будут зарплату платить, не тариф!
Малина, подняв свою полудамскую бровку слушал и уже почти на выходе спросил.
- О чем речь? Господа?
Мужики переглянулись, словно их неожиданно поймали на краже.
- Да сами гляньте потом. Видно как- то пласт зацепили! Уголь! Да какой!
- Это что, у нас тут может быть уголь?- оживился Малина.- Руда же…
- А отчего ж нет! Тут чего только нет!
Малина едва выдержал подъем назад. Семеня иксатыми ногами он с одышкой хорошо откормленного сына добежал до опрокида и своими глазами увидел на отвале угольные куски.
Не брезгуя будущей выгодой он нахватал кусков и немедленно  запрыгнув в свою тачку полетел к директору шахты.
У того было совещание. Секретарша только привстать успела, как Малина ворвался в зал заседаний и предстал перед советом директоров весь вымазанный углем.
- На...те...- пыхтя достал из курточки черный кусок и брякнул им о полированный стол.
- Валентин  Евгеньевич... Что...это...такое?- покраснел директор комбината.
- Месторождение открыли! - задохнулся Малина собственной  гордостью. - У нас на вертикальном стволе, достали, зацепили пласт.
Совет директоров переглянулся.
Директор, в хорошем костюме Хуго Босс, боясь замазать лацканы, не поленился встать, подойти к Малине и взять с некоторым омерзением драгоценный уголёк.
- Мда...тебя не только комбинатом управлять, тебя водителем кобылы страшно назначить,- прошипел он, как можно тише, отламывая от угольного куска пластинку..- Бурый уголь, людская топка. Происхождение : казский угольный бассейн, залегание десять метров, выработка механическая , доставка на грузовике типа «газик» , загрузка в  печь типа «буржуйка»,  сугрев для тупорылого быдлоса, развод безмозглого угленоса.
 Малина замер.  Директор оттопырив пальцем его карман, сунул кусок обратно, словно в самую  в глубину смятённо- оскорблённой души зятя.
- Иди, открыватель.
  Малина вышел на вялых ногах, стараясь не пустить обиду в самую мякоть сердечной мышцы, но обида туда пробралась и жестоко царапнула шипами по его самолюбию.
С тех пор в комбинате называли его ,,Угольщик,, и директору даже пришлось написать приказ, что кто назовет зятька обидным прозвищем, тот будет лишён всех надбавок.
Тем не менее, Малина через месяц снова взял быка за бока.
Он быстро забыл свой всенародный позор и мужики незамедлительно решили ему напомнить.
 В породе иногда попадались куски с пиритовыми дорожками. На солнце они блестели не хуже золотой жилы, даже лучше. У морально неподготовленного человека эти пиритовые мерцания вызвали бы сильную сердечную энтропию и задумчивость.
На том решили выломать самые смердячие золотом куски и подкинуть Малине.
Участвовала на этот раз сигналистка Маша Турова. Малина,  пробегая мимо, никогда не упускал случая сделать в ее сторону радостную ухмылку, больно хватая двумя пальцами пониже спины, за самое Машино богатство. Да и ещё, пользуясь Машиной добротой постоянно стрелял у нее сигареты. Как назло прямо таки, будто у него, магнатского родственника не было денег на сигареты. Есть такие особи.
Маша взяла у ребят некрупные куски породы и разместилась на октябрьском солнышке, во дворе комбината.
Малина, припарковавшись, потащился в комбинат получать оборудование, но  увидал издалека Машу.
И подгреб к ней со своим обычным:
- Угостите даму сигареткой?
Маша разглядывала на просвет породу.
- Чо это за?- спросил Малина, подбоченясь.
Маша сделала вид, что испугалась и даже смутилась, и замялась, будто ее застали за каким- то личным делом. Она положила куски на шиферину, отвернулась и хитро сказала:
- Парни подняли... Там, кажется, золото... Блин, там явно золото. И говорят, что много. Жалко, нельзя себе оставить.
 И Маша пошла к комбинату, грустно перевязываясь косынкой.
Малина недолго думал. Он боком подошёл к щиферине и увидел блистающий на солнце пирит.
Он никогда такой красоты не встречал и разницы между золотой жилой и пиритовым стебельком знать не мог.
Оглядевшись, он насовал снова во все карманы спецухи породы и пошел переодеваться на спуск.
Несколько часов он провел в горе, а поднимался с вечерней сменой. Он устал таскать на себе камни, от этого орал до хрипа, но собирался снова донести их до тестя и наконец, обрадовать его месторождением золота.
И тут, в клети, раздался голос подземного электрослесаря Сергея.
- Говорят, золото на руднике нашли. - Сергей говорил настолько тихо, что Малина застыл на месте, напрягая слух и вытянул вперёд шею, обложенную жиром.
- Не,  эти то наши капиталисты сразу же поставили рамки и посадили проверяльщиков. Сейчас вон позвонили, с поверхности ... Уже шмонают всех... Так что если кто набрал…скидывайте. Это они быстро...шмонать, они умеют. А если найдут стыд то - какой... А штраф!
Малина покрылся потом и покраснел.
- Да...посадят ещё ...это ж золото... Я прям не знаю, как быть...украсть не украдешь, - и круг оранжевых касок  заговорщически сомкнулся. Послышался неразличимый шепот.
Но когда до поверхности осталось совсем немного , в воцарившейся тишине послышались резкие, звучные удары. Это Малина скидывал породу на дно клети.
Мужики, конечно, не смогли сдержать смех.
А Малина, поднявшись, вылетел прочь из комбината и только добежав до проходной и не увидав рамок понял, что его снова натянули.
Ах, как же он огорчился!