Сигаретница с музыкой

Когда-то не так давно Эйнштейн взял да написал свою теорию относительности. По рассказам специалистов теория эта пришлась в самый раз и подоспела очень во время. Как я понимаю все там написано по правде. Если, например, я сижу в вагоне поезда, даже метро, хотя нет, в метро там ничего не увидишь. Остановимся на поезде. Сижу, смотрю в окошко и вдруг перрон поехал. То есть я сижу, никого не трогаю, а перрон сам собой уезжает в обратном направлении. А вот жена, которая на прощание машет мне платочком видит, что это не перрон, а вагон вместе со мной уезжает в далекое далеко. Получается, что относительно меня уехал полустанок, а относительно нее вагон вместе со мной. Вот и вся теория. Простенько, но со вкусом.
Однако в жизни случаются такие разности, которые никакой теорией не проймешь. Возьмем, например армию. Вооруженные силы СССР. Почему именно их? Да потому, что в других армиях я не служил и как там что устроено, не знаю. Так вот в те стародавние времена на взгляд моих внучек, на мой-то взгляд они вообще недавно были. Что-то я не о том, отвлекся. Было в те времена так, что два ровесника-одногодка становились в совсем разных возрастных категориях. Пример, если капитану тридцать лет, то он непроглядно старый и чувствует себя старым, повидавшим армейскую жизнь и вкусившим мудрости. И другие сослуживцы относятся к нему с уважением достойным старого человека. А вот полковник в тридцать лет, это обязательно молодой, даже зеленый в глазах окружающих. Да и сам он полон надежд, готов к свершениям, ревностен к службе и хранит в шкафу генеральские лампасы. Тут мне могут возразить, что и капитаны в тридцать бывает,  роют землю для майорского звания и полковнику того же возраста может быть на все наплевать, особенно если у него папа маршал. Так ведь я и не спорю. Каких только в жизни исключений из правил не бывает. Но мне попадался только тот вариант,  про который я написал. Даже скажу больше, вариант этот именно про меня и усугублялся он еще моей фамилией.
Да в тридцать лет я был старым капитаном по фамилии Старый.
Старый капитан Старый. Просто какая-то насмешка природы. Хотя, конечно, грустить и тем более горевать по этому поводу мне даже и в голову не приходило. Наоборот все шло своим чередом, я капитан Старый уже года четыре командир роты приехал к новому месту службы среди лесов и болот, т. е. практически в курортную зону. Рота дисциплинированная, на учения выезжать не нужно, все на месте, специфика такая. Больше не скажу, секрет. Те мелочи, что искажали картину моего понимания я снивелировал быстро, все встало по местам, и служба приняла подобие неспешного течения малой речушки. Казалось бы, про что тут напишешь. Действительно писать тут особенно нечего при условии, если характер иметь размеренный без заковык и фантазий. Но мой характер как раз с фантазиями и сплошь в заковыках.
Как-то раз, перелистывая, совершенно без всякой цели и энтузиазма методичку по организации политических занятий в армии и на флоте я вдруг понял, что если так учить солдат и сержантов, а тем более прапорщиков, то никого ничему не выучишь. Конечно, с точки зрения Главного политического управления вооруженных сил СССР -  Глав ПУРа, это выучить можно, а с моей нельзя. Тут уж поверьте на слово. Личная практика. Сколько лет талдычил своему личному составу одни и те же темы про победное шествие социализма и загнивание на корню империализма вместе с его звериным оскалом так никто ничего и не понял. Некоторые кое-что запомнили, но понять так и не смогли. Я сразу почувствовал, что внутри организма нечто непоседливо скребется, и глаза загорелись радостным блеском. Буду делать отличную группу сержантов по политподготовке. Вот так, хлоп и решил. Со скуки, понятное дело, но все же задача уже готова, осталось мелочь, понять чего нужно делать сколько. Если отвергнуть методичку как подход, изживший себя на корню, то появляется широкое поле направлений, дорог и тропинок, однако не возможно принять как данность, что ни одного указателя куда идти на этом поле не поставлено.
Поймать замполита, разве что. Мы с ним одно училище заканчивали. Он позже и из замполитов в командиры не собирается, а я вот собрался. Но это, однако, не та тема.
- Дежурный!
В дверь канцелярии аккуратно постучали, следом нарисовалась половина лица дежурного.
- Заходи Симкин.
- Товарищ капитан..
- Стоп, отставить! Слушай боевой приказ! Дежурный предстал передо мной в полном формате и вытянулся в струнку. Прямо-таки каждую запятую, не то что слово готов ловить. Молодец.
- Найди мне Симкин замполита роты и пришли пред мои ясные очи.
- Старший лейтенант Орлов у замполита части, товарищ капитан.
- Ай, молодца Симкин! Ей богу за такое проворство в службе тебя к медали представить нужно! Но нельзя.
- Разрешите вопрос, товарищ капитан.
- Почему нельзя, говоришь? Потому, что в политподготовке, Симкин ты как… . В общем ничего ты в ней не смыслишь. И не интересно тебе. Какой вопрос ты мне на лекции задал? Вот то-то ж. Я тебе лекцию про звериную сущность империализма, а ты «почему на втором посту комары кусаются, а на первом нет» Сам бы подумал. Первый пост у знамени части! Эх, Симкин. Страшно далек ты еще от народа. Но мы это поправим. Будешь у меня отличником боевой и политической. Усек?
- Усек. А …
- Всякие разговоры в сторону. Иди, организовывай доставку замполита роты в роту.
- Есть! Разрешите идти?
- Так ты еще здесь?
Пока я думал, как подобраться к решению своей задачи и что насыпать в новую кофеварку чай или кофе нарисовался замполит.
- Я тут командир! А что случилось? Война или может повышение должностного оклада?
Здоровый у меня такой замполит. Рост под два метра, вес около центнера, щеки розовые и глаза озорные.
- Все на много серьезнее политрук Жора! Видишь, по случаю кофеварку новую оторвал. Обновить хочу. Ты что больше любишь чай или кофе?
- Кофе, само собой. Растворимый, со слоном.
- Экий ты, однако, зануда. Со слоном только чай индийский бывает, а растворимый в железной банке с надписью «Индийский», но не грусти есть в пачке молотый, а про растворимый пиши ихней Индире Ганди, пусть шлет.
- Не прокатило. Давай тогда чай с пирожным,- продолжил хохмить Жора.
- На тебе бублик, а чай через минуту готов будет. И вот еще что. Есть у меня к тебе вопрос. Ты из училища недавно, все в памяти свежо. Напряги извилины, вспомни, на каких лекциях материал запоминался на раз – два и что было тому причиной.
- Никакой.
- Что «никакой»?
- Никакой, говорю, материал не запоминался на раз- два и ни на каких лекциях,- ответил Жора.
- Исчерпывающе. Так вы там, на лекциях со скуки мерли?- Удивленно глянул я ему в глаза.
- Нет, конечно. Но это совсем другой вопрос. Если не считать наши забавы, как то письма на родину или морской бой, то интересно было на психологии. Там молодой капитан продиктует тезисы по лекции, а потом увлекательные истории из его армейской жизни рассказывал. На философии на семинарах, тоже, кто-нибудь из группы прочитает доклад, а мы ему вопросы и пошла кутерьма на все шесть часов. Споры до хрипоты.
- Слушай, замполит, у меня здесь не бубличная фабрика. Чай еще только закипел, а ты уже весь бублик сгрыз. Соизмеряй мои возможности с твоими потребностями. Так, что говоришь, так по шесть часов без толку, друг на друга орали, и в том была радость?
- Мы же по теме орали,-возмутился мой боевой замполит,- Во-первых, забавно, а во-вторых, что-то запоминалось. О чем спорили, естественно.
- А чего вы вдруг докладчика вопросами начинали засыпать?
- В начале, чтобы время потянуть, а потом понравилось и уже как игра пошла. Главное, что преподаватель был не против. Сам, другой раз, спрашивает, что замолчали, а он же, докладчик в смысле, вот тут так сказал, а вы совсем иначе трактуете. И по новой пошло поехало.
- Да уж. Весело у вас там было.
- Командир, а по существу вопроса, чего звал?
- Тут, знаешь ли, Жора сорока на хвосте принесла, что на той неделе начинается новый учебный период.
- Новость, однако. А я думаю, про какой такой новый период все командование вторую неделю вещает. А оно вот значит как.
- Да, так вот бывает. Но тут у меня просьбочка к тебе образовалась. Организуй, пожалуйста, на сержантскую группу наглядные пособия по моим, так сказать, лекалам. Форму и содержание я тебе завтра предоставлю. Фирштейн?
- Фирштейн, то фирштейн, но пособия на твою группу уже кажется, сделали.
- Оставь в резерв, а мне другие понадобятся.
Замполит слопал еще два моих бублика и пропал, как бы вершить службу. Ну да пусть себе. Я таким же в молодости был. Пора в наряд готовиться, пойду вздремну.
После разводов, докладов, отбоев и формальных проверок всех, кто вместе со мной дежурит, образовалось свободное для творчества время. За войска спокоен, если я не сплю, то наряд тоже не рискнет. Боятся, что возьму и всех нарушителей переловлю. Смешно ей богу. Ну, поймаю, да наверняка поймаю, если захочу, я так всегда и делаю, когда заняться больше нечем или не спится. Поймаю нарушителя, скажу ему «ай-яй-яй» ну и все. А они глупенькие и боятся. Интересно, дисциплина только на страхе держится или еще на чем. На досуге подумать нужно будет. Сейчас некогда, сейчас начну подготовку искоренения политической безграмотности в отдельно взятой группе политической подготовки сержантов.
К утру накропал для каждой темы политзанятий по паре высказываний великих. Одно из классики, а другое руководящее и направляющее из партийных деятелей самого ЦК КПСС. Тут, конечно, риск присутствует. Кому известно все они на своих местах в добром здравии будут пребывать до итоговой проверки боевой и политической подготовки или нет. А с другой стороны кто помнит где, когда и что говорили. Настоящих буйных мало. Надо будет замполиту сказать, чтобы подпись о принадлежности цитаты пошире писал, переделать на другую фамилию легче будет.
- Командир, ты ничего не перепутал? – поинтересовался замполит Жора, когда просмотрел мое рукописное задание.
- У нас половина того, что ты написал в ленкомнате на планшетах присутствует.
- Уесть значит решил. Ух, ты мой просвещенный. Если найдешь хоть одно совпадение дам конфету «Мишка на севере», жене к восьмому марта берегу, для тебя не пожалею.
- Предполагаешь, ошибаюсь?
- А чего тут предполагать. Я эту золотую россыпь мудрости в ленкомнате писал. Так, что дубляжа не предвидится, и с конфетой ты тоже пролетаешь. Двоечник.
- Еще вопрос, командир. У нас на наглядных пособиях тезисы по темам политзанятий изображены. Чего проще официальная шпаргалка. Простенько и со вкусом.
- Эх, комиссар! Во-первых, коммунисты легких путей не ищут, а во вторых не каждый боец сразу нужные тезисы найдет на твоих портянках. Да, кстати, ты говоришь, что для моей группы пособия уже готовы?
- Конечно. Так другие делать не будем?
- Ты с таким энтузиазмом от работы отлыниваешь, можно подумать, что собственноручно пишешь. Давай-ка мой боевой друг, товарищ и брат волоки свои изобретения в ленкомнату, пусть их все там развесят и не снимают до самой проверки. А с моим заданием не затягивай. К послезавтрему управишься? Вот и молодец.
- Послезавтра не получится. Писарчука взводный нарядом наградил. Спал стервец несознательный в сушилке вместо утренней физической зарядки.
- Ты ему от меня еще один добавь, а тумбочку караулить пусть начнет со следующей недели, когда все нарисует. Взводному я сам скажу, что да как.
Пойти, что ли по лесу пройтись, озоном подышать?
- Товарищ капитан, вас командир части вызывает.
Это посыльный. На бегу кричит, боится, чтобы я, куда не сдулся и ему искать не пришлось.
- Куда хоть вызывает то? Скажи, не таись, голубь ты мой сизокрылый.
- На спортгородок.
Понятно, снаряды красить будем.
- Иду.
Вот так всегда, только чего творческое в голову придет, проза жизни тут как тут.
- Дневальный, - это уже я, - найди лейтенанта Ведерина и пусть меня ждет в канцелярии.
- Так он в канцелярии, товарищ капитан.
- Вот пусть там и остается до моего прихода.
Не барское это дело покраску спортгородка организовывать. Сейчас командир на меня высочайший рескрипт спустит, я взводного в том же направлении и буду прорабатывать восхождение на Монблан политподготовки. Нет, вначале пообедаю. В офицерскую столовую не пойду. Тут две причины, первая и основная, глупые вопросы командира части типа, почему я не контролирую прием пищи личным составом. Объяснять что-то про устав себе дороже. Ну и вторая, это стоимость обеда. В офицерской столовой недорого и на красивых тарелках, а в солдатской бесплатно, но тарелки алюминиевые. Я, конечно, эстет, но не до такой степени, чтобы смешивать калорийное содержание с несъедобной формой. И еще плюс, сразу видно, как и чем живет родной коллектив. Кто с кем дружит, кто лидер, а кто хоть и с лычками, но так себе. В общем, полезное это занятие, поглощение пищи в кругу горячо любимого личного состава.
И все-таки настоящее творчество требует уединения и окружения гармонией. После обеда пошел в лес. Не далеко. Вышел за периметр метров на двадцать и бреду себе, птичек слушаю, лесной воздух сам в легкие прыгает, в голове ни единой мысли. Она, голова в смысле, аж звенит пустотой. Полное, что называется, отключение от мирских забот и хлопот. Нет, дальше идти не хочется, сел на поваленное дерево, растворяюсь в лесной благодати. Сколько так посидел трудно сказать. Треск валежника. Кто бы это мог быть? Медведи здесь не живут, кабанов издалека слышно. Потянуло табачным дымом, все правильно, грибник. Крепкий такой мужичок, лет сорока в дождевике, с беломориной в прокуренных зубах, в солдатской фуражке, кирзовых сапогах и недельной щетине. В корзинке с десяток лисичек.
- Здорово, капитан!
- И тебе тоже здравствовать. Ты откуда здесь.
- По грибы. Не видишь чтоль?
- Так ведь запретная зона. Застрелить часовой может.
- Тю, испугал ежа голой задницей.
- Я по этому лесу с малолетства хожу, и никто ни разу не застрелил.
- Ну да, если бы разок застрелили тогда бы уж точно больше не ходил.
- А ты, видать, здесь недавно.
- Недавно. Сильно заметно?
- Да я, считай, всех тут в лицо знаю. Другой раз специально приходят. Я грибков, а мне стакан.
- Чтож они с собой ради такого случая привозят? Здесь же не купить нигде.
- Да ну! Скажешь тоже. Вам позавчера в часть спирт привезли. Чего напрасно тратиться. А мне так даже лучше. Спирт то девяносто градусов, а водка чуть за тридцать. Только пишут сорок. А у тебя с собой случайно нет. Я бы грибочков собрал.  Да не смотри, не лисичек. Я тут каждый кустик знаю, как у себя в огороде. И белых могу, и…
- Не спеши. Спирта у меня все равно нет, но поспрашиваю.
- А чего тут спрашивать. У Митьки, у прапорщика, у завсклада. Чтож он капитану четверку не нальет.
Вот, что значит зона повышенной секретности, никто ничего, кроме местных жителей и их родственников знать не знает и даже не догадывается. Всех победим, а кого не победим, тех дезинформируем.
- Тебя как звать?
- Толян.
- Ясно. Если в течение часа выгорит, то я кого-нибудь пришлю.
- Давай. Я тут неподалеку буду. Меня все знают.
- Ну, ладно, бывай. А меня капитаном просто зови.
- Старым?
Что тут добавить. Добавить здесь нечего.
- Ну да. Так и зови.
Забавный мужик. Но интересно совершенно другое. Про мужика я забыл через пять шагов из леса, а вот воспоминание про то, как я сидел на поваленном дереве без единой мысли осталось. О чем это я там не думал?
Да и Толян этот странный. Какие белые в мае? Морок, не иначе.
И вот пока шлепал обратно в часть, вдруг четко сложилось понимание, как и что нужно делать. Вот ведь как бывает, иногда вовсе не думать куда как полезнее активных размышлений.
 В общем, концепция то простенькая, но обязана сработать на все сто. Первое и самое неприятное, нужно наизусть вызубрить тезисы по всем темам. Не мне, конечно, сержантам. Второе организовать споры до хрипоты на семинарах, и третье, самое сложное, убедить моих подопечных, что все это очень для них важно и жизненно необходимо. Остальные мелочи по ходу дела отработаем. Да, как вот сразу взять быка за рога. Как и что нужно сказать, чтобы проникновенно получилось, чтобы за душу взяло, чтобы поверили – только так и никак иначе. Вот ведь озадачил себя задачей, и что тебе Старый, ровно не сидится в твои-то годы. Поздно, братишка, поздно. Задача, хоть и самому себе, но поставлена. Поезд ушел. Что же все-таки сказать, как обратиться, какую моську скроить? Все важно, каждая мелочь и «за» может сыграть и «против». По рассказам очевидцев Станиславский с Немировичем Данченко говорили, что нужно поверить. Так ведь я-то верю, а они?
Что я только в оставшиеся до первого занятия два дня с собой не творил. В зеркало свою вывеску рассматривал, рожи корчил – образ подбирал. В столбик обращения выписывал. Друзья и товарищи отмел сразу, пафосно по киношному,  мужики панибратски, братья, с этим в церковь. Ничего не нашел подходящего. Ночь перед первым занятием, насмарку, крутился как девка на выданье, только под утро немного заснул.
Опять в голове пусто. А будь, что будет, как получится, так и пусть.
Первое занятие проводил в ленкомнате, увешанной замполитовскими шпаргалками. Свои пособия вешать не стал. Позже. Тут все продумано. Захожу, замкомвзвода первого взвода подает команду «Смирно», докладывает и тут за дверью у дневального громко падает швабра, я улыбаюсь, все улыбаются – есть контакт. Не по-уставному даю знак рукой, дескать, садитесь.
 О чем я там говорил во вступительном слове сейчас, конечно, не вспомнить. Кажется вроде того, что в жизни всегда встречаются задачи, которые  добавляют в мужской характер твердости, формируют умение верно оценить ситуацию и принять неожиданное решение, т. е. стать человеком уверенным в себе и уважаемым среди людей. Как-то вот так говорил, но только проникновенно и честно. Вижу, зацепило. Поставил восклицательный знак, сказал, что когда Георгий Константинович Жуков говорил, что армией командует он и сержант, то имел ввиду людей равных себе по умению моментально принять нужное решение в очень сложной обстановке на своем участке фронта. Ага, получилось, ну теперь к делу.
- Научиться принимать неожиданные решения и воплощать их в жизнь можно на самых знакомых и даже обыденных вещах, - сказал я и изложил свой план достижения абсолютной пятерки по политподготовке. Изложил эдак с подъемом, в конце нарисовал маленькую картинку про то, как обалдеет проверяющий, столкнувшись с таким уровнем подготовки. На этом месте даже те, кто посматривал скептически, заулыбались и заблестели глазами.
Трудно было не показать свою радость, но я был тверд как кремень и не показал. Вроде, как уверен, что взаимопонимание само собой разумелось.
- Итак, первый шаг. До следующего занятия нужно переписать себе в тетрадки вот эти наглядные пособия в порядке нумерации тем и начать учить их наизусть. Чтобы вам и мне понимать уровень выполнения задачи, на каждом занятии я буду проводить летучку, где вы письменно и дословно изложите суть одной из тем.
Ну, конечно, не обошлось без вопросов, про то будут висеть в классе эти пособия или нет и тому подобные. Успокоил, сказал, что шпаргалки в этом деле нам не помощники. Не боги горшки обжигают, справимся с задачкой. Как это сделать быстро и эффективно я, честно говоря, сам представлял слабо. Было дело, интересовался  когда-то древнегреческой мнемоникой. Думал, она мне поможет английский выучить. Ничего не понял и английский, тоже не выучил. Ладно, чего-нибудь по ходу придумаю.
Громадье повседневных забот от меня никуда не делось. Ремонтировали, красили, убирали, ездили на картошку, квасили капусту, что называется обычная боевая работа в Советской Армии. Одно меня радовало, политические занятия проводились регулярно. Это не какая-нибудь боевая подготовка, это святое.
Уже на втором занятии народ начал поскуливать. Эйфория хорошо, но кратковременно, а такая проза жизни как заучивание скучных текстов, сводит ее достижения на нет просто моментально.
- Товарищ капитан,- ныли мои сержанты, - не заучивается.
- Надо, мои боевые друзья и товарищи, надо. Иначе не видать нам с вами сияющих вершин красавицы Победы.
И вот в процессе этой успокоительной речи мне вспомнилось, как в училище мы в составе нескольких друзей-курсантов увлеклись Есениным. Кто-нибудь из нас в любую удобную минуту начинал стихотворение, другой подхватывал, третий продолжал и так не заметно для себя, мы запомнили всю его поэзию.
Я рассказал о нашем увлечении и в подтверждение прочел «Вы помните, вы все, конечно помните….»
- А еще, товарищ капитан, - попросили мои подопечные.
Я прочел еще «Ночью в ржаном закуте, где стелятся рогожи в ряд….»
У некоторых слушателей глаза заблестели нежданной слезой.
- На этом лирическое отступление закончим. Учите тексты коллективом, и будет вам счастье.
Остаток занятия был посвящен методике подготовки докладов. Здесь уже пошли в дело мои наглядные пособия. Кроме того поставил задачу каждому подготовить по одному вопросу докладчику.
- Вопросы строго по существу и никаких там комаров и других древоточцев.
Сержанты заулыбались.
Первый семинар был по теме: "Крепкая воинская дисциплина - залог высокой боевой готовности".  Не самая увлекательная, но от программы не убежишь. Хотя прямо скажу, беспокоила меня правильная организация вопросов. Нужно было придумать растяжку, на которой завяжется спор. Один вопрос в мою голову еще тогда, в наряде, постучался. Это про то на чем держится дисциплина, только на страхе или еще на чем, а вот что-нибудь в противовес ему не придумывалось. Ладно, зафиксирую пока один вопрос, а антитезу потом придумаю. Вызвал Серова, командир отделения в третьем взводе.
В дверь канцелярии постучали, зашел Серов, вскинул руку к пилотке, собрался докладывать.
- Проходи Володя, садись,- прервал я его. Послезавтра у нас первый семинар. Доклад, вопросы готовятся, не знаешь?
- Готовятся, товарищ капитан.
- Добро. Чтобы на семинаре народ не заснул нам с тобой нужно организовать спор. Для тебя я подготовил ключевое задание в этом деле. Нужно будет прицепиться к какому-нибудь утверждению в докладе и спросить докладчика, почему он считает, что дисциплина держится только на страхе.
- А как это прицепиться к утверждению, товарищ капитан.
Ну да, проще нужно быть и люди к тебе потянутся.
- Это просто. Например, докладчик говорит, что за нарушение воинской дисциплины предусмотрены меры дисциплинарного и уголовного наказания, а когда он закончит доклад, ты спросишь, вот ты говорил, что за нарушение предусмотрены наказания, это значит, что дисциплина держится на страхе?
- Понятно?
- Понятно.
 - И еще, я хотел с тобой посоветоваться. Чтобы у нас начался настоящий спор нужно, чтобы кто-то с тобой не согласился и уже тебе задал вопрос.
- Ну, это легче легкого. Рудину и говорить не нужно, он к каждой бочке затычка. Не успеешь слово сказать, уже вот он, здрасьте, вы нас не ждали, а мы нарисовались не сотрешь.
Зазвонил телефон, меня вызывал зам. по боевой подготовке.
- Хорошо, Володя, иди. Про наш разговор никому. Сюрприз будет.
С Рудиным я потом все-таки пообщался и нацелил его на вопрос к Серову, но не конкретизировал. Пусть будет экспромт.
- Ну вот мои боевые друзья, - начал я первый семинар, - подготовительный период с сегодняшнего дня переходит в основную фазу. Будем отрабатывать наши ответы на проверке. Здесь важна каждая мелочь. Как встал, как доложил, как взял указку и куда ей показал, что и как сказал, тем более важно. Один читает доклад, остальные подмечают недочеты и после доклада на них указывают. Я то, за всем могу не уследить, а все вместе мы каждую мелочь запомним. И еще теперь на всех занятиях будут только семинары. Успеем проработать не только все темы, но и большинство отдельных вопросов. Малиновский к барьеру.
Малиновский, это замкомвзвода первого взвода и первый докладчик. Бодро вышел, доложил, занял место за трибуной и начал доклад. Все, надо сказать, было исполнено правильно. Тезис наизусть, в подтверждение развернутый аргумент и жирная точка цитата классика или небожителя с демонстрацией фото на плакате Политбюро ЦК КПСС.
- Старший сержант Малиновский доклад закончил! – не без самоудовлетворения объявил докладчик. Спору нет доклад хороший и исполнение достойное. В обычной жизни несомненная пятерка. Но нам-то нужен блеск. Планку-то ого го как высоко задрали.
- Замечания по докладу.
- Сержант Соломин, разрешите, товарищ капитан.
- Давай Соломин, что заметил.
- Малиновский, когда показывал товарища Воротникова Виталия Ивановича не назвал его должность в ЦК и не указал имя отчество, а когда показывал указкой, ткнул в глаз.
- Принимается. Замечания существенные. Особенно, что касается должности и имени отчества, тем более, что они и на пособии и на планшете написаны. Ну и в глаз тыкать члена политбюро тоже не пристало. Аккуратнее нужно с партаппаратом.
Пошли вопросы. Так себе не шатко не валко. И вот, когда народ начал скучать я дал знак Серову. Тот уже как боевой конь в предвкушении схватки бил копытом и рвался в бой.
- В докладе были перечислены различные наказания за нарушение дисциплины, вплоть до уголовных статей. Это значит, что дисциплина держится только на страхе?
- Конечно, а на чем же еще,- ни секунды не думая отрубил Малиновский.
- А на уважении она, что не держится, - не сдавался Серов.
Малиновский задумался. И здесь без положенного доклада подскочил Рудин.
- Кому ты это рассказываешь, - почти завопил он, уставившись на Серова, - небось, когда тебя отец ремнем драл, ты от уважения аж соплями исходил!
- Это тебя отец драл. Урод недоделанный.
- Стоп, господа оппоненты. Битье горшков на головах несогласных в нашу задачу не входит. Критиковать нужно высказанную мысль, а не личность говорившего.
- Так, товарищ капитан, я же мысль и критикую. Если в голову Рудина такие уродские мысли приходят он и есть урод.
Нечто похожее я предполагал, но надеялся, что обойдется. Не обошлось. Буду проводить экскурсию по закоулкам ведения диспута. Взял мел, подошел к доске, нарисовал перевернутый треугольничек и кружочек на основании.
- Это докладчик.
Народ захихикал.
От головы схематичного докладчика немного вверх я пририсовал стрелочку и написал «дисциплина держится на страхе»
- Это его утверждение.
На одном уровне, напротив докладчика нарисовал еще одного схематичного человечка, а от него стрелочку к утверждению и рикошетом вниз еще одну и под ней «дисциплина держится не только на страхе, но и на уважении»
- Это Серов и его несогласие с мыслью докладчика.
Чуть ниже  Серова я нарисовал фигурку Рудина и стрелку от нее упер в Серова.
- Это Рудин и его желание посмеяться над Серовым.
Следующая стрелка пролегла от Серова к Рудину и уперлась в него.
- Это ответ Серова. Видите, где находится рассмотрение тезиса, - я очертил мелом оба высказывания, - и где базарный треп, отношения к обсуждению не имеющий, - мел перечеркнул стрелочки от Рудина к Серову и обратно.
Я уже собрался сделать вывод и определить линию поведения в будущем,   как вверх взметнулась рука Баев.
- Разрешите, товарищ капитан. Сержант Баев.
- Давай Баев.
- Товарищ капитан, но ведь у Рудина тоже возражение было. Он не только Серова зацепить хотел. Просто начал не с того.
- Правда, начало у него было не очень в тему. Тут не поспоришь. А где пряталась мысль?
- Так ведь, если человек своим непослушанием боится обидеть другого, то это тоже страх. Значит дисциплина, как не поверни, всегда держится на страхе.
- Интересная мысль. А Рудин о ней догадывался? Рудин, ты это хотел сказать?
- Ну, может не совсем так, - замялся Рудин.
- Разрешите, товарищ капитан,- поднялась еще одна рука.
Спор потихоньку переходил в диспут. На перерыве в курилке отбросив всякую дипломатию, мои подопечные перешли на крик. На втором часе занятий распалившись спором, они уже забывали спрашивать моего разрешения и азартно докапывались до истины.
Как-то перед обедом в канцелярию зашел Тимофеич, наш ротный старшина, умудренный армейским опытом и прожитыми годами сорока летний старший прапорщик.
- Разрешите?
- Заходи Тимофеич, садись. Чайку?
- Нет, спасибо. Там в магазине завоз был. Могу палку копченой колбасы отложить, персиковый компот, болгарский и три килограмма говядины.  Да, шоколадки еще «Вдохновение» три штуки. Брать?
- Эх, Тимофеичь! Чтобы я без тебя делал. Лучший в мире старшина, да еще член народного контроля. Не в этом ли простое человеческое счастье. Конечно, будем брать.
- Ясно. Да, товарищ капитан, хотел спросить, чем это вы так сержантов развеселили.
- А, что не так?
- Да, то орут друг на друга, доказывают какую-то ерунду. Аж, не выговоришь. То в ленкомнате весь вечер сидят, обложатся книжками, газетами и политподготовку пишут. Раньше такого никогда не было.
- Значит, Тимофеич, ты первая ласточка.
- В смысле?
- Я все ждал, когда командный состав интересоваться начнет. Ты первый.
- Что-то секретное?
- Да ну бог с тобой! На политподготовке мы так забавляемся. Моя методика. Проверяю в действии.
- А надо?
- Да, не то чтобы. В общем, для разнообразия.
- Ну да вам виднее. Пойду я. После обеда занесу.
Процесс шел. Сержантов новая игра увлекла. Когда я оставался ответственным или дежурным,  да и в обычные дни, но реже, обязательно кто-нибудь обращался с вопросом или предложением.
- Товарищ капитан, разрешите обратиться, - подошел ко мне как-то Малиновский.
- Я весь внимание.
- Товарищ капитан. Вот на семинаре вы говорили про оппонентов. Мы никак не поймем кто это на самом деле?
- На самом деле, Сережа, это тот, кто имеет свою точку зрения на высказанную мысль.
- Спорщик, что ли?
- Не совсем. Когда спор идет по существу обсуждаемой темы, это еще диспутом называется, тогда можно сказать и так, но точнее будет оппонент. Оппоненты исследуют высказывание, а не личность друг друга. В общем, это вроде научного исследования. Понял?
- В общем понял. А, товарищ капитан, мы получается, научной работой занимаемся?
- А, то! Я, вот что, принесу вам пару словарей и если, что не понятно вначале пробуйте найти там. Научная работа, все-таки. Ну, а если совсем не получится, то я постараюсь разъяснить. Только, если кто книжки испортит, бегите за полярный круг. Война до полного уничтожения.  Угу?
- Да, что вы, товарищ капитан! Пылинка не упадет.
Увидев, как сержанты увлеченно изучают энциклопедический словарь и словарь иностранных слов, замполит Жора приступил ко мне с расспросами.
- Командир, а где ты этот кладезь мудрости добыл?
- Есть, Жора, на карте мира такая благословенная страна Монголия. Там, как в Греции, есть почти все.
- И там монголы наши словари на досуге почитывают?
- Нет, не так все радужно, как хотелось бы. Словари и другую крайне редкую литературу иногда подбрасывают в наши военторги. Для ассортимента. Вот я как-то раз и набрел. Выбор, правда, нужно было сделать. Или палку сервелата или словари. Я выбрал словари и думаю, что на моем месте так поступил бы каждый политработник.
- Да?- с сомнением повел плечиком Жора,- И не жалко? Они же тебе в этих словарях голых баб нарисуют.
- Обещали рисовать только красивых. Тебе, комиссар, какие нравятся?
- А, вот как на духу. Скажи, командир, на фига тебе все это нужно?
- Второй.
- Что второй?
- Не что, а кто. Ты, второй, кто меня об этом спрашивает.
- Допускаю, а все-таки?
- Хочу блестящую группу по политподготовке.
- Ну, сделаешь и что? К ордену представят за отвагу на ниве политических занятий? Или на полковничью передвинут.
- Ни то, ни другое не осуществимо. Эх, замполит, растоптал ты мои голубые мечты.
- Нет, ну, правда. Чего ты расходился? Открой завесу тайны, что ты там на политзанятиях изобретаешь.
- Жора, куда ты все спешишь? Твой поезд без тебя точно не уйдет. До полковника еще времени куча. Все познаешь.
На полковнике Жора как-то загадочно улыбнулся. Ясно, есть у замполита некто готовый протянуть руку и подставить плечо в плане продвижения по службе.
- Слушай на меня, как говорят в Одессе. Если человеку ставят жесткие условия, ну скажем, построить дом к годовщине комсомола, то появляется два варианта. Первый собрать волю в кулак, нажать на подчиненных так чтобы кости хрустели, налить приемной комиссии коньячку и завернуть с собой, сдать дом в срок, а недоделки оставить жильцам. Второй вариант написать лозунг «Сдадим дом к 29 октября» и работать как работается, а 30 октября повесить «Сегодня работать лучше чем вчера, завтра лучше, чем сегодня». Другими словами обозначить процесс и намерения.
- Ни чего не понял. К чему это ты?
- Во втором случае строители работают без понуканий и где-то даже с удовольствием. В первом же случае, они тебе в качестве подарка вместо водопроводной трубы могут лом приварить.
- Плохой пример. Строители в обоих случаях половину материалов пропьют, а ты потом у них недостающее за водку доставать себе на ремонт будешь.
- И, все-таки увлекательно. Процесс запущен, цель просматривается. Ляпота. Это я про политзанятия.
- Да, понял, не дурак. Не мне тебя учить, но я бы поостерегся.
- Так тебя никто на амбразуру и не пихает. А я, уж извини, развлекаюсь в рамках программы политических занятий в СА и ВМФ.
Где-то в середине учебного периода весть о моем самоуправстве дошла до нашего верхнего командования. Не уверен, что было именно так, может она уже на следующий день прилетела наверх, мир то не без добрых людей. Однако раньше на моем оппортунизме внимания не заостряли. По какой причине? Понятия не имею и даже ни разу в эту сторону не думал.
-Привет, Старый! Замполит части протянул для пожатия руку.
- Здравия желаю, товарищ подполковник! Я козырнул и пожал начальственную длань.
Подполковник Хлебный тоже выпускник нашего училища, правда, года на четыре пораньше меня закончил. Такая, я вам скажу, образовалась коллекция однокашников. Однако субординации это не отменяет, с некоторыми допусками, конечно.
- Просвети, командир, чтой-то твои сержанты, где не увижу, везде друг с другом какими-то несуразицами общаются.
- Тут все нормально. Они так к политподготовке готовятся.
- Уверен?
- Конечно. Передовая методика. Главпур не сегодня-завтра в войска спустит.
- Насчет Главпура не уверен, но если что не так, то шкуру с тебя точно спустят.
- Эх, опять на майорскую выпихивать начнут.
- Ага. На отдельный взвод в шаговой доступности от Белого моря.
- А там, наверное, красиво. Северное сияние? Бывать приходилось?
- Я больше к центру тяготею. Не люблю, знаешь ли, крайностей.
- Зря. А то может, вместе махнем?
- Типун тебе на язык. Вали, работай.
- Есть!
- Без перегибов, слышишь?
- Так точно!
Вот и поговорили. Дружеский, почти семейный разговор получился. А если перевести с армейского на человеческий, то все просто, мы, дескать, тебя предупредили, а если что сам дурак, все шишки на тебя.
Вот и осень. С берез сыпятся желтые листья, осины напоследок расцветили свои одежды красными всполохами, трава по утрам прикидывает алмазные накидки инея. Скоро дожди, слякоть, а потом снег и утренняя зарядка по расчистке дорожек.
Из столицы приехала комиссия. Самые главные, председатель и его приближенные на белом микроавтобусе без значка принадлежности к стране производителя.  Дверь в салоне откатывается в сторону, где такое еще увидишь, разве что на Красной площади или на Фрунзенской набережной.  Подкатили прямиком к штабу, вышли все сплошь полковники, один, правда капраз, ну да это не важно, все с одной пристани на берегу Яузы. Председателю, как положено наш командир доложил, поздоровались за руку без фанфаронства,  можно сказать по-дружески,  тем временем из ПАЗика остальная комиссия высыпала. Два подполковника, майоры и даже один капитан. Мне все это хорошо из окошка канцелярии видно. Ну что ж будем мы вам сдавать, а вы нас учить. Годы идут, а суть не меняется.
Политподготовку к нам пришел проверять полковник Щербаков. Возрастом ближе к пятидесяти, точнее не скажу, не знаю. Крепкий, статный, с некоторой сединой и глазами человека успевшего повидать не только хорошее.
Полковник принял мой доклад о готовности группы, сержанты на его «Здравствуйте, товарищи!» гаркнули «Здравия желаем, товарищ полковник!» так, что окна в ленкомнате задребезжали. Вступительных речей не было, наверное, сказалась усталость после вчерашнего совещания нашего командования с членами комиссии и последующий обеда  без перерыва переходящего в ужин. Да, еще с утра строевой смотр. Прямо нужно сказать все это не те факторы, которые настроение поднимают.
Щербаков внимательно осмотрел пособия, рассевшихся сержантов, зачем-то доску и даже потрогал пальцем мел.
- И  так, товарищи сержанты, у меня к вам есть предложение. Первые пять человек, кто рискнет ответить без подготовки, получат оценку на бал выше. Кто готов?
С заднего ряда поднялась одна рука.
- Не густо. А мне говорили, что ваша группа как-то по особенному готовилась. Ну ладно пусть будет так, перетакивать не будем.
- Выходите, товарищ младший сержант.
 К столу вышел Алехин. Чистенький, подтянутый, бляха на ремне сияет, смотрит с готовностью. Доложил, взял билет. Едва глянул, вернул его на стол и наизусть продекламировал задание.
- Вот в чем дело, - хмыкнул полковник,- усложним задачу. Отложил  билет в сторону, а остальные перемешал на столе.- Вторая попытка, товарищ младший сержант. Алехин без тени смущения протянул руку, взял билет, мельком взглянул, положил его перед полковником и бодро объявил тему.
- Ну, чтож, допустим. Докладывайте.
Алехин, легко, со знанием дела, как-то даже по преподавательски изложил тему, в нужном месте упомянул товарища Рыжкова, при этом повернулся к стенду с политбюро больше из уважения, чем по необходимости, а указка сама уперлась в надпись под портретом Николая Ивановича. Высказывание Председателя Совета Министров сержант процитировал наизусть и только потом, в подтверждение своих слов, указал на наглядное пособие.
Тут нужно сказать, что ближе к завершению периода подготовки, мои сержанты выдумали игру. Один из них становился спиной к стенду с политбюро, а остальные в свободном порядке называли фамилии его членов. Стоящий у стенда, не глядя, должен был показать указкой портрет названного товарища, назвать его по должности и имени отчеству, а потом наизусть выдать цитаты из его речей. Мне показалось, что это уже некоторый перебор, но вмешиваться не стал, пусть забавляются.
- Ответ закончил,- браво отрапортовал Алехин.
- Очень хороший ответ, товарищ младший сержант. Но, к сожалению, свое обещание я выполнить не смогу. Не получится у меня поставить вам оценку на бал выше пятерки. Не придумали еще такую оценку. Садитесь.
Есть еще желающие отвечать без подготовки?
В середине поднялась одна рука.
- Как-то вы не активно. Ну, хорошо, давайте товарищ сержант.
Баев вышел к столу, доложил и уже хотел взять билет, но полковник поднял руку и поводил указательным пальцем из стороны в сторону.
- Не будете против, если я сам достану вам билет?
- Никак нет, товарищ полковник.
«Почту за честь» - промелькнуло у меня в голове. Так не отвлекаться. Мои младшие командиры, чувствую, припасли нечто веселенькое, как бы ни шлепнуться на ровном месте. Операция с билетом повторилась. Сержант едва глянув в бумажку вернул ее полковнику и бодро отчеканил
- Конституция СССР - основной закон жизни  советского народа. Разрешите отвечать?
- Отвечайте, - немного насупился Щербаков.
- Разрешите к доске, товарищ полковник?
- Давай. – перешел на «ты» проверяющий.
Баев сноровисто нарисовал ступеньками прямоугольники, кратко обозначил в них основные разделы конституции и начиная снизу раскрыл содержание каждого из них и их взаимосвязи, а в завершении внизу своей лестницы пририсовал схематичного человечка который задрал ногу на первую ступеньку.
- Конституция СССР, это не просто основной закон жизни  советского народа, она гарантирует каждому советскому человеку возможность занять достойное место в системе народного управления страной вплоть до самого высокого поста.
Владимир Ильич Ленин, раскрывая суть конституционных иллюзий в работе….
- Достаточно,- остановил полковник, - пять, больше не могу, сам понимаешь.
Пятого отвечающего, полковник прервал на середине доклада, поставил пять и объявил перерыв.
- Пойдем, покурим капитан.
- Может чайку или кофе,- спросил я полковника уже в канцелярии.
- Чаю можно. А где у тебя пепельница?
Я достал из тумбочки пепельницу и поставил ее перед проверяющим.
- А ты не куришь?
- Надоело, бросил.
- Мне тоже надоело, но без сигареты чего-то не хватает.
- Язвы желудка, - подсказал я.
- Добрый ты. Ну да не в этом дело. У меня сложилось стойкое впечатление, что я попал на партконференцию. Скажи, ты специально несколько человек натаскал и мне их подсовываешь?
- Да ну, что вы товарищ полковник. Просто они хорошо готовились.
- Подготовка не хуже, чем у пропагандиста бригады, кто бы спорил. А чтож они у тебя по одному руки поднимают. Не просто так. Угадал?
- Не совсем, товарищ полковник. Они руки в алфавитной очередности поднимают, что бы сутолоки не создавать.
- Так ты хочешь сказать, что это не самые лучшие?
- Нет не самые. Самый лучший Малиновский.
- То есть, по твоей теории,  за полгода сержанта от сохи можно натаскать до уровня пропагандиста с высшим образованием.
- Конечно нельзя. А если им интересно будет, то они и сами постигнут.
- Это Конституция СССР, интересна?! Чур, меня, чур. Договоришься здесь с тобой. Ну и как ты их заинтересовал?
- Да, ничего особенного, они у меня занятиях спорили.
- Нэ кажи дурныц, - как говорят на Украине.  Я со своей женой уже больше двадцати лет спорю и ни какого просвета. А ты за полгода целую группу академиков настрогал. Спорили они. Да они больше меня знают.  Вот что давай твой чай и пойдем, посмотрим чем это Малиновский такой хороший.
Я налил полковнику горячего чая в стакан с подстаканником, на этот случай из дома на время взял, подвинул сахар и баранки с маком. Полковник махнул рукой, мол лишнее, и с пяти глотков осушил стакан. Сноровочка, однако. Штабные навыки, ни дать ни взять.
Мы зашли в ленкомнату, сержанты застыли по стойке «смирно». Полковник махнул рукой, дескать садитесь и стал внимательно рассматривать сержантов, наверное пытался угадать кто же этот самый Малиновский, а может просто хотел понять как это они все такие умные. Потом посмотрел на меня и кивнул.
- Старший сержант Малиновский!
- Я! – Подскочил сержант.
- Готов отвечать? - перехватил инициативу полковник.
- Так точно, товарищ полковник.
- Ну тогда выходи сюда. На тебе билет.
- Победа советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, - отчеканил, едва глянув на билет Малиновский, - Разрешите отвечать?
- Отвечайте.
- Есть. На протяжении всей истории война является спутником человека. Еще
античный философов Гераклит Эфесский в пятом веке до нашей эры утверждал: «война всеобща, все происходит через борьбу и по необходимости».
- Кто утверждал?
- Гераклит Эффеский, товарищ полковник.
- А его-то ты откуда взял?
- Так, товарищ капитан нам журналы «Вопросы философии» принес. А то говорит, все свободное время только и знаете, что в шахматы играть. Вот вам журналы набирайтесь ума. – Малиновский кивнул на журнальный столик.
Достойные у меня ученики получились. Эдак они и правда, полковнику крышу снесут. А ведь врет-то как натурально. Сам на эти три журнала в библиотеке клуба набрел, в подсобке, когда порядок наводили и приволок в ленкомнату. «Товарищ капитан принес» шахматы приплел. Не соскучишься.
Гераклит, конечно полковника удивил, но сразила наповал фраза сержанта о том, что инсинуации Гебельса стали очевидны для всего мира.
- Что у Гебельса?!
- Инсинуации, товарищ полковник. Заведомая ложь, другими словами.
- Да уж. Другими словами. Садись Малиновский, пять. Несомненно.  Тогда блиц. Я называю тему, один с места начинает отвечать, другой на кого укажу, продолжает и так далее.
Сержанты заулыбались.
- Что не так? – посмотрел на меня полковник.
- Они, товарищ полковник, полгода этим в основном и занимались.
- Тогда все. Встать, смирно. Всем ставлю оценку отлично и от имени начальника политического отдела управления объявляю благодарность.
- Служим Советскому Союзу!
- От себя объявляю всем увольнение.
Сержанты заулыбались.
- Ах, да,- Спохватился полковник,-  в лесу-то идти некуда, тогда вот, что командир, тебе в части дадут автобус, и ты отвезешь их всех до единого в культпоход в город. За два раза, что бы каждый побывал. Заслужили. Понял.
- Так точно, товарищ полковник.
- Служим Советскому Союзу! – еще раз грянули сержанты.
Мы с проверяющим зашли в ротную канцелярию. С улицы раздалось протяжное и нестройное сержантское ура.
- Ну, капитан, рассказывай, как на духу. По порядку и честно. Как ты все это сделал. А я потом исповедоваться буду.
Я, рассказал. Чего тут секретного. Некоторые мелочи упустил, конечно, чтобы картину не портить. Для чего полковнику знать, кто журналы притащил ну и тому подобное.
- Молодец, чего тут скажешь. Со скуки говоришь. Бывают же такие ротные, кому служба скучать дает, - Щербаков прикурил вторую сигарету, - теперь послушай меня. Вот есть Глав ПУР, слыхал небось. Там куча полковников и генералов, и гражданских тоже, пишут программы, методички, рекомендации. Да чего они там только не пишут. И все это через нас на вас, а ты получается умнее всех. Почему тысячи людей пыжутся, а результат у тебя?
- Это просто, товарищ полковник. Теория вероятности. Загорает на пляже тыща человек, а птица мне на лоб ляпнула. Ну и потом, я то, сошка мелкая и не понимаю, что если лошадь будет умной, то она возить не станет. А в Глав ПУРе головы о-го-го какие сидят. За всю армии думают.
- Как ты говоришь, если лошадь будет умная, так она возить перестанет?
- Это не я говорю, это моего папы присказка. Он про маму всегда так говорит.
- Мудрец у тебя батя. Поклон ему от меня передай. Я то, ведь дурак, всю жизнь свою жену, наоборот чему-то научить пытаюсь, а ничего этого и не надо. Молодец у тебя батя. Ладно, оставим, а то сейчас еще чего-нибудь выяснится. Ты же ведь из палитработников, значит понимаешь, что мне по проверке отчет писать придется и эту круглую пятерку твоей группе обосновывать нужно будет. Ведь никто здесь отличных групп не планировал А ниже поставить мне совесть не позволила, так ведь? Так. И что, скажи на милость, мне писать? Что ты со скуки весь ГавПУР уделал? А чем тогда обосновать?
- Извините, Евгений Иванович, но мне думается, что ларчик открывается не сложно.
- Ну, давай медвежатник. Открывай.
- Так ведь все знают, что в результате углубленного и увлеченного изучения первоисточников марксизма-ленинизма человек получает ясное понимание происходящих процессов. А толчком к этому увлечению послужила комсомольская конференция, которую организовали замполит части и комсорги всех уровней.
- А Малиновский у тебя комсомолец?
- А как же, конечно.
- Дельно. Слушай, а давай я тебя к себе в отдел заберу.
- Не нужно, товарищ полковник.
- А чего?
- Так ведь может опять что-нибудь придумается и вам придется местечко в Заб ВО для меня подыскивать. А я только оттуда, еще не соскучился. Характер у меня такой непоседливый, понимаете.
- Самокритично. А с другой стороны и правда, по-разному может обернуться. Ну ладно, давай Старый. Приятно было с тобой знакомство свести. Да, вот еще, а сержантам, думаешь, на пользу пойдет?
- Думаю, пойдет. Они почти все учиться научились.
- Вот вывез. Да ну тебя, в самом деле.
Через месяц после проверки мне сделали предложение от которого я и не собирался отказываться. Капитанская должность помощника начальника штаба была именно тем, чего мне не хватало. И, кстати, никаких групп политических занятий.
Ну вот, надо же, совсем из головы выскочило. Начальник политического отдела управления наградил меня ценным подарком – сигаретницей с музыкой. Рука Евгения Ивановича. Знал полковник, что я не курю. Пошутил. В двойне приятно.