Столы, составленные в ряд, были накрыты обильно

Столы, составленные в ряд, были накрыты обильно и аппетитно  и стояли во дворе огромного  сельского двора. Вдоль столов  на редко поставленных стульях лежали толстые доски для гостей.  Как бы  в углах этого самого подворья, со стороны широкой улицы ,  возвышалось по добротному  кирпичному дому  в несколько больших и уютных комнат каждый. У хозяина было две дочери и предполагалось , что в каждом доме будет жить по  дружной большой семье и что никто не будет искать счастья в огромном городе,  лежащем почти рядом. в двух часах  езды на   рейсовом автобусе. Подворье выходило на просторный огород  с растущей на нем картошкой и  участком клубники , а там , далеко, у самого конца. стояло строение для удобств.  Огород почти соединялся с простором заливного луга , где кое где поблескивала на солнце вода, не успевшая уйти в быструю неширокую реку.
  Калян  приехал на эту свадьбу вместе с женой, тестем и тещей. Выдавали замуж  старшую дочь хозяина двора. Как водится , встретились люди , и много , не знавшие друг друга  ранее , но это никогда и никому не мешало веселиться, отплясывать и шутить иногда глупо и по дурацки. Все это, как правило,  прощалось , гудело , пело, танцевало, орало и изредка дралось. Дружно сели за стол. Застучали вилки, ложки,  зазвучали еще трезвые тосты, смех , женские визг от откупоренных пробок шампанского. Каляну было как то одиноко в этой вакханалии. Он недавно   отмолотил шестилетку на вечернем факультете технического вуза и впервые с пристрастием рассмотрел женщину, на которой он  женился между сдачей экзаменов по сопромату  и строительной механикой, выламывающей мозги всем заурядным студентам. Женщина оказалась ужасной,   теща  монстром , а тесть не просыхал  и трезвел редко. Для его, Каляна,  ума было непостижимо, как он между сессиями, с этой самой женщиной ,  сумел произвести на свет  дочь и сына  в свои неполные тридцать  и теперь был повязан с нею на веки вечные.  От этой мысли ему хотелось сейчас "набраться" и забыть ту жизнь, в которую он так бесталанно и глупо влип. Уши оглушало "горько" и он , думая  о своем, в такт всей компании выпивал рюмку за рюмкой.  Затем, украли туфли невесты и найдя их пили, потом украли саму невесту. Он сидел за столом , когда к вечеру началась потасовка , затем  мировая и молодые люди, которых он никогда не видел с разорванными рубахами  пили на брудершафт. Наступала  летняя ночь. Задул прохладный ветер  и гости перебрались в дом, где еще пели песни.  По крыше застучали капли крупного  холодного дождя. Всё улеглось  ночевать и захрапело   плюхнувшись спьяну на высокие теплые и мягкие сельские пуховые перины. Свет был погашен . Небо затянуто облаками и над подворьем и в хате воцарилась непроглядная темень.
     Калян лежал  рядом с женой с донельзя набитым брюхом под её недовольное сопение, поняв в чем дело сказал:
-- Да, сейчас , выйду отолью и займёмся.
--Не долго, -- от чего то уточнила жена.
--Хорошо-- не зная зачем ответил он .
Калян ,  нащупав  в прихожей какой то зипун, накинул его на плечи и  вывалился с сеней на широкий   пустой двор  в котором  вовсю рвал и хозяйничал ветер . Вдруг все осветилось ярким , но мягким лунным светом. По небу уже бежали рваные облака, иногда обнажая ночную странницу  и о дожде можно было забыть.  Дойдя до конца огорода и справив нужду с неким философским оттенком , Калян отправился в обратный путь. В дом снова заходить не хотелось. В голове шумело, что то вертелось и пульсировало и кружилось, а холодный ветер каким  то чудом освежал   сознание, с силой обдувая всё тело. "Однако, неплохо я набрался, смотри,  как земля из под ног едет, посидеть бы на крыльце, да уж ладно, пойду, вроде как ждет" -- подумал Калян и поплелся.
Темень ,   настоящая темень,  бывает только в селе, куда не достают ночные огни города. Бережливые хозяева выключили освещение кругом. Да и к чему сытой и пьяной публике, так лихо храпящей в перинах,  горящая на улице лампочка?
     Нащупав ручку дверей он тихо вошел в сени, затем  петляя по комнатам нашел свое ложе,  лихо откинул одеяло и лег рядом. Жена лежала спокойно , отвернувшись к стенке ,  не шевелилась и не двигалась вообще.
"Ладно" -- подумал Калян. "Проявим инициативу ".
 Сначала он прижался своей грудью к её спине , обнял, затем повернул на спину.
Поднялся в постели, лихо, привычным движением взял за  её бедра, придвинул к себе ,  лёг на неё  и резко, как она любила, вошел  в тело. Как и всегда в таких случаях она застонало от удовольствия. Крепко обхватив руками её ягодицы он начал раскачивать старомодную кровать , очевидно видавшую виды в этом плане. Она, сначала громко сопя и лежа спокойно , вдруг обхватила его спину руками мертвой хваткой , а ногами его тело , изо всех сил пытаясь  сдерживать крик наслаждения. Это чувственно хлестануло Каляна и он вошел в раж. Он зарылся лицом в ее мягкие пышные волосы и отдавал ей всё, что было в его силах, чего с ним в таких случаях не было никогда. Он целовал, лобзал её шею, плечи и упругую большую грудь, которая казалась ему совсем новой и ним еще непознанная. Затем он впился в ее мягкие и упругие губы И тут молния с колоссальным ударом грома  в его мозге  расколола  сознание . Мир взорвался и разлетелся осколками. Вдребезги.  Большой нос вожделенной и такой желанной женщины впился в его щеку  и с силой сопел  от переживаемого. Всё было бы искренне наполнено упоением, если бы он  только что не осознал.  Под ним совершенно чужая женщина. Его жена курносая. И придя в себя он понял, что тело , которым так наслаждается,  чужое и ранее незнамо.  Он застыл, окаменел , как лежачий в граните памятник. Начал сползать ,  медленно , как оползень . Но женщина, почуяв в нем неуверенность, сжала свои руки вокруг его туловища и свои ноги вокруг его поясницы  в железный замок непреодолимой силы   так, что он привстав не мог оторвать её от себя.
Тогда он с иступленным неистовством  возобновил порыв страсти и раскачал кровать со скрипом как только  мог. Женщина впилась в него губами  что бы   заглушить свой   рвущийся на волю крик . Он почувствовал, как всё тело её пульсирует и рвется из под него, как его детородный орган  с силой то сжимают,  то разжимают её мышцы вагины.
Затем он у себя в промежности , на лобке  и почти у пупка почувствовал приятно пахнущие её соки. Руки женщины ослабели   и он сполз на пол. Тихо , на четвереньках выполз из комнаты найдя на полу свой зипун. "Боже!" -- думал Калян, --"Теща здесь, тесть, жена, все родственники!
Да , не дай бог то......  Увидят, узнают, позор  и гражданская смерть.Ну, и дела!"    О возвращении к супруге, да и где она , и мысли не должно быть с таким видом, с таким ароматом и залитым слизью телом. Он выбрался снова   на подворье. Душ. Хотя где он и что? Вышел через калитку на улицу. Ночь правила бал. Луна прерывисто  лила свой мягкий свет, сбрасывая со своего лица черные облака ..
"Колодец" -- подумал Калян. "Где то  должен же быть колодец ?" И направился вдоль улицы. Вдали он увидел сруб и над ним деревянный барабан с намотанной по нему цепью. И ведро. Самая нужная  сейчас вещь.  Набирая в него воды из колодца он стал обливать себя с головы до ног. Обливал до тех пор, пока не пропал этот приятный для него запах. Затем,  обтеревшись  зипуном, в комнатных тапочках, он зашагал к усадьбе.
В протрезвевшей голове птицей в клетке билась мысль:"Вот только бы сейчас не ошибиться". Определив направление и сообразив наконец в каком из домов он оставил лежащую   на перинах жену, он вошел в сени  и снова погрузился в черноту. Спутница луна уже ни коим образом не могла ему помочь. Её света было для этого мало. Идя на ощупь он споткнулся и инстинктивно взмахнув руками задел  висевшее на стене коромысло и гору пустых ведер, стоявших одно на другом и всевозможных тазиков.     От содеянного в сенях грохота, дребезжания и прочего шума, вдруг появился ударивший в глаза и ослепивший их свет. Сначала зажмурив  , а потом открыв их,  Калян увидел перед собой хозяйку подворья и еще женщин, стоявших за ней,  и  внимательно вглядывающихся в него,  Каляна, а на полу, у себя под ногами , он  обнаружил  скрюченного в калачик и сладко  похрюкивающего во сне
мужчину,   лысого , с усами и почтенного возраста, одетого в приличный  костюм и атласный галстук, по которому и топтался сейчас Калян.
Молчание первой прервала хозяйка. Мать невесты  и младшей незамужней.
-- Что тут случилось с Вами, дорогой мой? -- явно не зная Каляна  по имени  спросила она.
-- Да-а-а-а.. Это .. Вот иду .. А тут.....
-- Ну, сейчас .. Сейчас... -- как то с интересом, улыбаясь ,  ответила она .
-- Чей мужчинка? Женщины, заберите. Я тут сейчас разгребать всё буду.-- снова сказала хозяйка.
Калян , найдя роскошную  кровать с периной, поглотившую его жену , прилег сначала с краешку  и на вопрос    жены , где его так долго носило ,
неопределенно ответил  в уже опробовавшей себя манере .
-- Э-э-э-э.... Да.. Это ....  Черт его знает.
-- Я так и поняла, что этот грохот   в коридоре или сенях твоих конечностей дело.
-Да, понимаешь, а чего он на пороге спать улёгся, на полу прямо.
-- А ты обойти не мог.
-- Темно , не видел.
-- Темно ему. Ой- ой - ой! Какой холодный?! Ты что купался где то ?
Купался где то?! Спрашиваю?! -- и тут Калян ощутил сильный толчок её локтя в свою грудь.
-- Ну, так там , в сенях, ведра с водой  стояли...
--Га- га- га -га...  -- с надрывом смеялась жена в подушку. --Не забыл , что обещал.
-- Да,  как тут такое забудешь...? -- и Калян на законном основании полез на жену.