Не рыбойоп!

В абстрактной тарабарщине зашифрованы мои страхи, мои переживания. События, так или иначе влияющие на мое мироощущение. Я нахожу себя в письме.

В том конверте, что прислали по почте вместе с ядовитым порошком. Я отрава. Я оторва. Отрываю в конце книги листки, исписанные прописью. Конец неизвестен. Незаконченная книга жизни дает шанс на продолжение существования надежде.

Нужно было держать марку.

Я же не из тех. И даже не из этих. Моя ретроспектива сродни стрелкам на чулках. Пожеванная, выплюнутая бумага, клочком запущенная в небо, в жизнь. Такой импозантный говор. Я пытался разговаривать на их языке, но они отторгли меня, словно грязный выкидыш. Я пытался зазирать им в глаза. Они дымящейся палкой выжигали глазницы, лишь бы не лицезреть мою физиономию. Классно — подумал я, и пошел подышать. Мои легкие раскрылись, как на приеме у психолога. Рассказывать что-то личное — это точно не обо мне. Что-то обо мне — нечто обезличенное.

Клянущиеся сердцем матери остались сиротами.

Только с одной я искренне смеялся. С одной причины, мысленно читая свои мемуары. Автопортрет мой не помещается в голове, в нем огромный багажник. Зато багаж моих знаний мал. Мы не научены видеть счастья. В каждом новом дне, в созерцании природных явлений, чуда вселенной. Я матерелизовал свою сущность, выблевал свой мерзкий характер и слепил из него подобие себя. Вышло ужасное. Я смотрел на эту субстанцию и озверевал. Я вырвал ей кадык и кулаком набил ссадину. Порвал ее пах. Зубами вцепился в горло и начал душить. Она захлебнулась собственной кровью. Я сел перед ней на колени и начал молиться. Из нее посыпались конфеты. Съедая конфету за конфетой, я созревал. И в конце концов понял, кем мне предначертано быть. Я обернулся, чтобы радостно поделиться этим с моими людьми... Но их и след простыл. Не позаботившись о том, чтобы обеспечить себя лекарствами от простуды.

Древние люди вместо бумажного клея использовали разведенные в воде сперматозоиды.

Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе. Мои годы — Магомед, а старость уж не за горами. Я помню ту вечеринку. Я ощущал себя на волне, там был прилив за приливом, а может, приход и приход. Люди приходили и уходили, вся моя биография это сплошь портреты рандомных лиц. Превращающиеся со временем в Квадрат Малевича. С годами всё только усугубляется. А ведь были когда-то надежды натянуть эту жизнь, как Линдеманн — русских шлюх. В итоге всё пошло не туда. Не в то горло, как дешевый портвейн. И если уж умирать, то только по-своему. Забитым палками ОМОНовцев, в момент, когда, совершая рейд на очередной притон, в облаве застигнут меня врасплох, сующим член свой в аквариум, и безумным взглядом я буду кричащий:

Мне делает миньет Русалка!

24 мая 2020 г.