Азбука жизни Глава 6 Часть 113 Потрясение

Глава 6.113. Потрясение

— Виктория, когда ты вчера вечером сама читала «Исповедь», все заметили потрясение на лице у Анастасии Ильиничны. Она с рождения так прохладно к тебе относилась?

— Верно, Дианочка, всё подметила. Такая прохладность… её встретишь в каждой семье, наверное.

— А у тебя нет желания, как у автора, поговорить с ней наедине?

— Диана, я стараюсь обходить такие темы. И, если откровенно, мне скучно об этом говорить. Я знаю себя. Мне жалко всё живое на Земле. И когда люди проявляют жестокость — или просто жёсткость — к другим, даже если это близкие в семье, мне становится… безразлично. Если человек осуждает других, не замечая собственных недостатков, то он, в какой-то степени, болен.

— И их надо пожалеть?!

— Не мешать им быть такими, какие они есть. Если это происходит в семье.

Неожиданно в общей гостиной появляется Настёна. Диана, будто найдя спасительную причину, радостно удаляется, оставляя нас одних.

— Дианочка для тебя уже стала близкой подругой, как Тина с Надеждой.

— Но мы и со Светулькой Олега в таких же отношениях были с детства. Ты мало меня видела, живя в Америке, поэтому и не знаешь свою биологическую внучку. С Вероникой ты больше общалась.

— Но ты удачно вчера выбрала отрывки из «Исповеди».

— И никому не доверила. Читала сама. Анастасия Ильинична, я настолько люблю и уважаю себя, что с детства была безразлична к тому, кто и как ко мне относится.

— А почему Александра иногда называешь нежно «Дедулей», а меня только «Настёной»?

— Вероятно, потому что он иногда позволяет мне быть слабой. И беззащитной.

— Но Николай к тебе иначе и не относится. Уже и Сашенька пытается тебя защищать, как его бабушка с дедушкой.

— Да. Мне дорого, что родители Николая меня любят. Столько же любви давали и Ромашовы, и Соколовы с детства.

— По этой причине ты такая… рассудочная?

— А я с шести лет такой стала. Когда в один год умерли папа и дедушка. У меня не было выбора. Надо было защищать Ксюшу и твою дочку.

Настёна смотрит на меня с интересом, но без сочувствия. Впервые, кажется, она замечает мою независимость. А это, всего лишь, моя ответственность. И забота. Всё просто в этом мире, когда в нас нет эгоизма, и управляет нами только разум.

И бабуля мне, наверное, благодарна, что я вчера не доверила девочкам читать самые интимные места из «Исповеди». Интимные… Сейчас бы мои мужчины улыбнулись, если бы услышали, что я подразумеваю под интимом. Для меня интимно не тело, а та тишина, что возникает между строк. Между людьми. Та пустота в холодильнике, которая на самом деле полна. И тот холод в чьих-то глазах, за которым прячется просто страх — не понять, не догнать, не стать тем, кого уже полюбили другие.

Она молчит. А я смотрю на неё и думаю: мы все — исповедь. Только одни пишут её чернилами, а другие — молчанием. И оба текста одинаково честны. Просто не все умеют читать между строк.