Мадонна

Я ненавижу лошадей и лошадиные скачки.
Когда я был совсем юнцом, принимал это как должное. Родители с самого детства возили меня в конный клуб. Тракеневская лошадь, рыжего окраса, по кличке Лорд никогда не подводил, был старательным и послушным, мне посчастливилось никогда с него не падать. Отец с матерью с восторгом наблюдали за достижениями своего единственного и любимого сына.
- Нил, погляди, Остин так хорошо справляется! - женщина хлопает в ладоши.   
- Да, милая! - мужчина с улыбкой на лице закуривает трубку.
Я сделал еще пару кругов вокруг площадки, то ускоряясь, то снова замедляясь, для разминки. Вскоре в ход пошли препятствия. Я не боялся их. Набрав скорость лошадь перепрыгивала их: первую, вторую, третью. Каждый «полет» над крестовиной был пропитан в целеустремленность и уверенностью в успехе. Многие учителя говорили, что я весьма талантлив для своих 14 лет.
На сегодня тренировки окончены, немного запыхавшись, я собираюсь уводить Лорда в конюшню.
- Остин, подожди! - обращается ко мне Мистер Гибсон.
- Да, я слушаю вас, - останавливаюсь и разворачиваюсь к нему, держа вожжи в руках.
- У нас в клубе с завтрашнего дня числится одна девочка, не хочешь стать ее наставником?
- Не больно он молод для этого? - перебивает помощник учителя Мистер Питерс.
- А что входит в мои обязанности?
- Хотя бы научить лошадью управлять.
Соглашаясь, я кивнул и направился дальше в конюшню. После я переоделся в свою обычную одежду: широкие джинсы, синий свитер, под котором виднелся воротник белой рубашки и любимые черные кеды. Я сел на заднее сидение машины. Пока мы ехали, небо постепенно темнело, за окном мелькали фонари, афиши, светофоры, окна много этажных зданий. И вот мы на улице Паддингтон. Впереди меня ждут ужин и уроки. Чувствую, что я снова закончу ко сну. 
Живем мы скромно, но в достатке. 3 комнаты, ванная, кухня, совмещенная со столовой. Мама, как дизайнер, занималась обустройством квартиры. Вспоминается, как мы всей семьей, включая 6-летнего меня, клеили салатовые обои в гостиную, мама искала подходящие диван и ковер. Еще помнится, как моя голубая комната была в молоке, так как я в тихую пронес хлопья с молоком, но зацепившись об ковер, я упал вместе с чашкой и брызги задели многие элементы комнаты. Женщина была горда собой, что поклеила в детской водоотталкивающие обои. Это была моя последняя шалость.
Как и всегда, домашние задания делал сам. По радио, стоящем на столе, звучали песни «The Beatles», как странно слышать их спустя 50 лет. В этот момент, я почувствовал себя еще тем стариком 53-его года. Только я успел закончить математику, как в комнату зашла мама. Она была далека от моды, не носила короткие топы и шорты, наоборот была скромной, белая водолазка, черный пиджак с жемчужной брошью, джинсовая юбка-карандаш, иногда отдавала предпочтение всяким платьям.
- Милый, пора ужинать!
Мы вдвоем направились на кухню. Папа уже сидел за столом, я присоединился к нему.
- Эдит, не могла бы ли ты подать кувшин с соком?
- Да, да, конечно! - женщина подбегает к столешнице.
Ужин выглядел очень аппетитно: картошка по-деревенски, рыба, горошек. Сегодняшний день, как и все остальные заставляют меня уставать. Школа, репетиторы, конный клуб, домашние задания, сон, словно день сурка.
- Не думаешь подстричься, сынок? Ведь волосы тебе уже по плечи, смотри, как на концах вьются, - утверждает отец.
- Когда будут ниже плеч, тогда подумаю.
- Они тебе точно не мешают? - спрашивает мама, подправляя мою упавшую, русую прядь. Я кивнул в ответ, беря очередную вилку в рот. Та тоже примкнула к трапезе.
Я, как всегда, уделил времени прочтению книге, но сегодня мои мысли путались между собой, я не мог понять, кто такая, эта завтрашняя девушка? Суждения продолжились ночью, не давая мне заснуть.
Несколько часов до клуба я провел сонно и небдительно. Я засыпал на каждой перемене, но это дало свои плоды, не смотря на тревожность, в машине родителей я почувствовал бодрость.
Взяв себя в руки, я направился на площадку с Жемчужиной, кобыла для новичков, изначально я должен был с ней сотрудничать, но все-таки отдал предпочтение своему жеребцу. В центре стоит Мистер Гибсон, рядом с ним девочка. Я разглядывал ее: глаза, цвета ясного дня, невинные, розоватые губы, самым запоминающимся были ее волосы, темно-русые, слегка волнистые, наиболее удивительным была их длинна, они доходили до поясницы, что наглядно видно при низком хвосте. Мамины кудрявые волосы, цвета осени, позавидовали бы ей.  Она была совсем зажатой и замкнутой, от чего смотрела в пол. Мужчина слегка похлопал ее по плечу и указал на меня.
- Привет, я Остин, приятно познакомится! - с мягкой улыбкой сказал я и протянул ей руку.
- Я... Я... М-мона... - юная леди из-за своей застенчивости не смогла поприветствовать, но я отнесся с пониманием и не стал ее нагружать.
Сразу после этого я познакомил ее новой «подружкой», девушка была восхищена серой лошадкой. Чтобы та не боялась я прокатился пару кругов, глаза Моны заблестели. Прогуливаясь, я заметил, что среди группы поддержки есть пополнение: старушка, в коричневом платье, ее седые волосы и спину прикрывал большой, зеленый платок, руки держала, словно молясь. Я подаю руку девушке, та не уверенно отвечает тем же. Учитель помогает ей подняться, я сажу ее перед собой в седло. Находясь за спиной, чувствую, как она нервничает, хотя и вижу тоже, она трясущемся руками вцепилась в седло. Я перекидываю вожжи вперед.
- Хватайся!
- Мне страшно...
- Мона, не бойся, я поведу Жемчужину с тобой, в любой момент могу остановить ее.
Эти слова немного успокоили юную наездницу, мы медленно и не торопливо ехали по траектории площадки. Время от времени я рассказывал, как управлять лошадью и как избежать возможных травм.
- Хочешь попробовать сама?
- Не, не, Остин, только с тобой, - запаниковала девушка.
Мне правда было с ней интересно. Наследующий день мы повторили, переживания полностью не ушли, но кататься с ней стало куда проще. Каждый раз, когда мой взгляд падал на нее, я все больше и больше задумывался, кого она так напоминала. И даже не внешне, душа наверное...
- Остин, смотри, как у меня получается!
Каждому успеху она радовалась как ребенок, хотя не ребенком ее тоже не назовешь, ведь ей тоже было 14. По выходным я находил время и забегал к ней в гости. Это было кратковременными красками среди серых однотонных дней. Когда она хорошо освоила верховую езду, мы порой дурачились, играя на перегонки. Конечно, нас за это ругали, но чувствовал себя в эти моменты счастливым.
У девочки не было родителей, уехали на заработки, а возвращать ребенка не решились. Так и осталась она на попечении у бабушки. Я всегда находил причины порадовать ее придуманной историей или незаметно закинутой конфеткой в карман, а Мона всегда одаривала своей мягкой улыбкой.
Мне хотелось творить, воплощать каждую идею, даже если она была безумной, тем самым удивляя девушку. Я готов был бороться, но после одного случая, вопреки своим желаниям поплыл по течению времени, не в силах чего-либо изменить. Не смотря на робость, Мона усвоила достаточно быстро верховую езду. Наши предки решили сегодня не посещать нас. И мы под конец тренировки могли немного безобразничать.
- На что в этот раз играем? - спросил с усмешкой я.
- А давай, кто быстрее перепрыгнет препятствия?
- Уверенна? Ты же только недавно взялась за это.
- Почему нет? Если я одержу победу, то буду делать карьеру на конкуре!
- Тогда, если я выиграю, то скажу родителям, что не хочу быть адвокатом и тоже отдамся в конный спорт, - ребята переплелись мизинцами в знак дружбы.
Заезд начался. Мы оба устремляемся вперед. Я время от времени поглядываю на нее и не скажешь, что полгода назад она боялась взять вожжи в руки. Она так изменилась на самом деле, стала увереннее в своих силах, рад за нее. Нам удается одновременно перепрыгнуть кавалетти, но даю ей фору, да бы не зацепится лошадьми. Девушка поворачивает свою голову на меня, ее русый хвост продолжает развивается, она мило улыбается, оголяя свои ямочки на щеках, я улыбаюсь в ответ. Я вслед за Моной перепрыгиваю второе препятствие. Осталось последнее и тут ускоряю свой темп, подруга замечает это и также становится энергичнее и указывает Жемчужине на прыжок. Слишком рано она это сделала. Копыта лошади приземляются прямо на кавалетти. Я вижу, как наездница падает на ноги, вместе с лошадью. Лорд, испугавшись встает на дыбы, пока я пытаюсь успокоить его, к девочке подбегают остальные. Я слышу, как она плачет. Вскакивая с жеребца, бегу к ней.
- Ты как?! - та держится за ноги.
Никто не слышит меня. Атмосфера переполнена напряжением. Кто-то укрывает ноги, кто-то вызывает скорую. После увиденного меня словно парализовало, я не замечал ни Жемчужину, ни подбегающий персонал. Я помню, только как носилки уносили девушку.
С тех пор я не видел ее. Мы оба покинули клуб. Я от чувства вины, Мона из-за дееспособности ходить, заменив лошадь на инвалидное кресло. В течении последующих 10 лет в жизни не произошло желаемой перестройки. Я успешный адвокат, но утерявший свои чувства. Избегал посещение скачек, предложенными коллегами. Я ненавижу лошадей и лошадиные скачки. В один из редких отпусков я решил провести в Ватикане. Прогуливаясь по площади, заглянул в Сикстинскую капеллу. Века никак не повлияли на красочность расписанных стен. Осматривая «Страшный суд», я вспомнил о Моне, как она выглядела тогда.
Девушка была совсем юная, как Мадонна с фресок Микеланджело.