Тайна фотографии из бабушкиного сундука

Конец двадцатого века для кого-то является временем тяжелых испытаний таких, как Чернобыльская авария, крах СССР, развал экономики и лихих 90-ых. Для меня же, это счастливая пора детства, молодости и взросления. Большую часть того времени я проводил в селе, в котором родился и куда приезжал каждые выходные.

Село Александровка распологается на берегу речки Атмис в Каменском районе, Пензенской области среди бескрайних полей и зелёных лугов Попереченской степи. Не окинуть взором простор этих мест! Куда не поверни голову всюду поля да луга. Лишь редкие, одинокие деревца кое-где виднеются на горизонте да березовые посадки вдоль дорог. На лугах, привязанные на цепь, размарёные летним зноем телята лениво отгоняют хвостом докучливых слепней. Ребятишки, разделившись по-одному или на пары, собирают грибы-луговики после дождя. Свежий чистый воздух, прозрачное голубое небо, запах скошенной травы, сладкий вкус земляники, стрекотание кузнечиков, жужжание шмеля. Именно здесь, в этих простых, но живописных местах, поросших степным ковылём и луговыми цветами и чувствуется широта русской души. Будучи молодыми усатыми юнцами, по этим полевым дорогам мы с друзьями гоняли на перегонки на мотоциклах. На этих полях мы убирали совхозный урожай зерновых в качестве помощников комбайнёра в уборочную страду во время летних каникул.

Там же, в простом деревянном доме, топившемся печкой-голландкой и с удобствами на дворе, жила моя бабушка, Валентина Сергеевна Каурцева, a в девичестве Шлеина. Дочь простых неграмотных колхозников, Сергея Григорьевича Шлеина и Анисьи Васильевны Богомазовой, Валентина хорошо училась в школе и окончив 4 курса Пензенского педагогического института вернулась в родное село. Проработав всю жизнь учителем русского языка и литературы в местной восьмилетней школе, баба Валя вышла на пенсию. Жила тихо и скромно, из домашнего хозяйства у нее было только с десяток кур, собака Цыган и кот Черныш. Жила она обычными деревенскими заботами: летом - прополоть огород, принести с родника воды, покормить кур, запастись углём и дровами на зиму; зимой - натопить избу, прочистить дорожки от снега.

Жила она одна. Ждала детей и внуков на выходные, праздники и каникулы. Её муж, мой дед, Константин Сергеевич Каурцев умер рано и внезапно. Моей маме, младшей из трёх дочерей, едва исполнилось 16 лет когда его не стало. Константин Сергеевич был уважаемым человеком не только на селе, но и в округе. Фронтовик, выпускник Пензенского медучилища, служил он заведующим Александровским медицинским пунктом. Медпункт находился во второй половине нашего дома.

Константин Сергеевич работал много, ездил на лошади по соседним сёлам своего участка в любую погоду, и в дождь и в метель. Лечил людей, принимал роды и люди любили и уважали его. По рассказам тех, кто его помнил, дед обладал приветливым характером. По праздникам позволял себе немного спиртного. Любимой поговоркой на этот случай у него была "в праздник бабы не ругаются". Курил он папиросы, но мало. Бывает закурит, сделает несколько затяжек и положит папиросу на подоконник, пока та не потухнет. Через несколько часов снова её прикурит, затянется и снова положит на прежнее место. И так курил её весь рабочий день. О вреде курения он говорил, что "лучше сто грам выпить, чем одну папиросу выкурить". И к тому и к другому он прибегал мало, но полностью не отказывался.

В один из осенних дней 1968 года он почувствовал усталость и прилёг отдохнуть на смотровую кушетку в медпункте. Работавшая с ним помощница-акушерка, подошла его разбудить, но он уже больше не проснулся. Ему было всего 43 года. Три его дочери Антонина, Ольга и Нина, недавно окончив сельскую восьмилетку, учились в Пензе в медицинском училище.

Константин и сам рано остался без родителей. Его отец, Сергей Николаевич Каурцев, врач земской больницы села Кучки соседнего Пензенского района, прожил только 56 лет. Мать, Ольга Ивановна Шмырёва, медработница, умерла когда Косте было 15 лет. Константин был единственным ребёнком в семье и ему рано пришлось повзрослеть.

Баба Валя хранила в альбоме старые фотографии, которые я в детстве очень любил рассматривать. Среди них были фотографии отца и матери деда. Я не раз слышал рассказы о прадеде, Сергее Николаевиче, но кто были его родители и как он смог закончить медицинский факультет Императорского Казанского университета, я не знал. Уже после развала СССР, когда указом Ельцина коммунистическая партия была запрещена, в бабушкином альбоме появилась большая старая черно-белая фотография бородатого священника в рясе, с большим крестом на цепи и с медалью на груди.

Появление этой фотографии вызвало у меня огромный интерес. Бабушка рассказала мне, что на фотографии запечатлён Николай Иванович Каурцев, дед Константина Сергевича и, стало быть, мой прапрадед. Я узнал, что Николай Иванович был священником в селе Лещиново, Нижнеломовского уезда. Это село находится недалеко от Александровки, всего в часе езды на автомобиле. Интересно, что все это время фото прапрадеда хранилось в сундуке за голландкой, прямо у моей кровати. Она лежала там всегда на протяжении многих лет, с тех пор выросла моя мама, родился и вырос я. Причина по которой её прятали, была советская власть, а точнее преследование ею религии и людей связаных с ней. Константин Сергеевич был членом КПСС, отличником здравохранения СССР и депутатом сельского совета. Ему могло повредить его происхождение из духовного сословия. Так фотография была спрятана от посторонних глаз, а история семьи замалчивалась. Ещё свежа была память о том времени, когда священников расстреливали, а их семьи поражали в правах и высылали в Сибирь. Но вот пришло новое время, коммунистический режим пал и фотография прадеда и история о нём стала достоянием потомков.

В 2002 году я посетил село Лещиново, увидел храм Рождества Христова, который построил и в котором служил мой прапрадед Николай Иванович Каурцев. Храм долгое время находился в запустении, но был реставрирован силами жителей села и в конце девяностых стал снова действующим. В храме сохранилась роспись с именами людей, причастных к его воздвижению. Первым среди них записан мой прапрадед. Прикоснуться к своей истории и почувствовать связь поколений было для меня очень волнительным событием в моей жизни. Храм построен в 1876 году, почти сто лет до моего рождения. Но что нам известно о Николае Ивановиче? Кто была его жена? Сколько у них было детей? Как сложилась их судьба? Где живут потомки других детей? Возможно существуют много родственников, о которых мы не имеем представления?!

Посещение храма сподвигло меня на начало поисков, которые продолжаются и по сей день вот уже в течение двадцати лет. Поиски заключались в прочесывании просторов интернета, в переписке с Пензенскими историками, в участии в генеалогических группах в соцсетях, в работе с генеалогическими сайтами а так же в посылании запросов в многочисленные российские архивы.

В самом начале поисков я даже не осознавал насколько большим будет объём полученной информации! Так из документов личного дела студента Казанского университета Сергея Николаевича Каурцева, моего прадеда, выяснилось, что он был шестым ребёнком в семье. А всего у Николая Ивановича (1838гр) с Пелагеей Васильевной (1844гр) было.... 12 детей!!!

Вот их имена: Анна (1862гр), Василий (1864гр), Святослав (1867гр), Константин (1869гр), Любовь (1871гр), Сергей (1872гр), Ираида (1875гр), Ростислав (1876гр), Николай (1878гр), Мария (1880гр), Ольга (1883гр) и Елизавета (1886гр). Пелагея Васильевна была дочерью священника, Василия Сергеевича Разумова, который так же служил в церкви села Лещиново и был восприемником старшего сына, Василия, названного в его честь.

Теперь дело за малым, найти потомков детей Николая Ивановича и Пелагеи Васильевны, чтобы вместе восстанавливать историю рода Каурцевых и в глубь и в ширь!