Познакомься с моим сыном глава 7

7

Григорий Семёнович, увидев сбегавшие одна за другой по щекам жены слёзы, обнял её, прижавшись и вдохнув знакомый аромат её духов.
- Ну чего ты так расстроилась?
- Отстань! - Настя откинула руку мужа и отсела от него в дальний угол дивана.
- Ну мне тоже не совсем по душе вся эта история, но ведь Оля - наша дочь и кто поможет ей, если не мы с тобою? –ласково смотрел он на Настю.
- Я думала… я надеялась, что мы поедем в отпуск, как ты и обещал, в Чехословакию или ГДР, я ведь так ни разу и не была за границей… а теперь… я вынуждена буду сидеть здесь безвылазно, чтобы никто не увидел меня без живота, а Олю, наоборот, с животом, - она расплакалась, закрыв лицо руками.
- Ну что делать, милая, давай оставим всё, как есть, я не против.
- Гриша, не терзай ты меня, я всё это понимаю, - Настя принялась нервно вытирать рукой бегущие по щекам слёзы, размазывая тушь, - конечно, мы поступим так, как ты предложил, а что ещё остаётся… Ну почему так всё случилось… и почему нельзя разрешить ситуацию простым абортом? - она вновь разразилась слезами.
В комнату заглянула Ангелина Николаевна.
- Настя, помоги мне с чашками и сладостями, - попросила она дочь.
Та нехотя поднялась и прошла за ней на кухню, промокая платочком глаза.
- Ты услышь уже, что ты говоришь, - строго начала выговаривать Насте мать, закрыв дверь кухни, - возьми себя в руки и прекрати страдать, о чём Бог не велел. Сейчас надо думать только о том, чтобы оба были здоровы, и Оля и её ребёнок, и молиться за них.
Настя широко раскрыла глаза и уставилась на мать. Ей трудно было поверить, что её мать - врач, член партии, рассуждает о молитвах, которые им непременно помогут. Она никогда раньше не слышала от неё такого.
Ангелина Николаевна проигнорировала этот взгляд дочери, молча подала ей поднос с чайным сервизом и кивнула на дверь, направляя в гостиную. Она понимала, что Насте показались необычными её слова, но давно уже в противовес атеистической морали, принятой в обществе, верила в Бога, его милость и всепрощение. Часто, будучи одна, доставала икону, доставшуюся ей от свекрови и чудом уцелевшую в их семье, и молилась… молилась долго и неистово о здоровье и благополучии родных, близких и друзей, а также о выздоровлении особо сложных пациентов, прооперированных ею. Она верила, несомненно и безоговорочно верила в то, что Всемилостивый Спаситель не оставит никого из них без своей поддержки и помощи.
Настя пожала плечами в недоумении и пошла в гостиную, позвякивая посудой на подносе.
- Что-то не так? – спросил её Григорий, наблюдая за тем, как она отрешённо расставляла на столе чашки и несколько раз в задумчивости передвинула с места на место сахарницу.
- Что? – переспросила Настя и, услышав его повторный вопрос, поспешно ответила: - Нет, нет, всё в порядке!
Григорий пожал на это плечами и, довольно потирая руки, поспешил к столу, куда Ангелина Николаевна несла уже чайник, только что снятый с плиты и ворчащий последними лопающимися пузырьками кипятка.
В воскресенье отец с матерью улетали домой. Отцу надо было на работу, а Анастасия Филипповна ехала, чтобы утрясти кое-какие дела - забрать Олины документы из школы, выписаться из той квартиры, чтобы прописаться здесь, на жилплощади матери, да и собрать кое-какие вещи, всё-таки проживание их в Ленинграде предполагалось дольше, чем они планировала вначале. Всё это надо было сделать в ближайшее время и вернуться для дальнейшего ожидания счастливого семейного события – рождения ребёнка.
Уже находясь в самолёте, Настя тихо поделилась с мужем своими соображениями. Путём простого арифметического подсчёта она поняла, что история с беременностью дочери тянется с февраля, то есть, скорее всего, это случилось тогда на даче, где праздновался день рождения Василисы, больше Оля никаких мест, кроме школы, не посещала.
- И что ты хочешь сказать, ты знаешь, кто это мог бы быть?
- Ну кто там был узнать легко, только любые вопросы по этому поводу будут вызывать встречные, сам понимаешь, да и в сложившейся ситуации я не хотела бы с кем-либо встречаться, чтобы избежать с ними обсуждения моей мнимой беременности.
- Ты права, вопросы о вечеринке вызовут недоумение, как минимум. Попробуем узнать как-то невзначай, хотя не будешь же к каждому парню, присутствовавшему там, приставать с расспросами. Но честно сказать, очень хочется наказать этого мерзавца, он же знал, что она несовершеннолетняя.
- А ты уверен, что сам он достиг этого возраста? – поинтересовалась жена.
- Да, в общем-то, нет, я же не знаю, кто там был.
Григорий Семёнович поспешил отвлечь жену от этих бесполезных вычислений потенциального отца ребёнка, хотя сам крепко задумался об этом.
Пока Настя отсутствовала, Ангелина Николаевна не оставляла Олю одну, они гуляли с ней по вечерам вдоль набережной, разговаривая и обсуждая будущее, которое ожидало их всех. Бабушка интересовалась, кем внучка хотела бы стать в будущем, какая профессия её привлекает. Конечно же, разговор заходил и о том, о чём думала сейчас вся семья – о малыше.
Как-то, сидя дома дождливым вечером и рассказывая Оле об интересных и сложных случаях из своей медицинской практики, Ангелина Николаевна решила, что наступило подходящее время, и осторожно приступила к разговору на беспокоящую её тему.
- Олюшка, родная моя… а, скажи-ка, милая, почему ты так скрываешь имя отца этого ребёнка?
Оля сразу же вся съёжилась и опустила голову.
- Бабушка, не надо, не спрашивай, - голос девушки предательски задрожал.
- Дорогая моя, девочка моя, - бабушка испугалась реакции девушки и уже мысленно отругала себя за любопытство, но, подумав, всё-таки продолжила.
- Хорошо, хорошо, не расстраивайся, пожалуйста, не надо, - она встала с кресла, на котором сидела, и, подойдя к внучке, поцеловала её и погладила по голове, успокаивая.
- Оленька, я не буду тебя пытать, только скажи мне, кто он, из какой семьи, это важно, ведь генетику никто не отрицал, она имеет место быть при рождении ребёнка, - бабушка решила зайти с этой стороны.
- Нормальная у него семья и сам он нормальный - умный, симпатичный, эрудированный, - Оля вдруг сердито посмотрела в окно и резко добавила, - только, как оказалось, наглый и циничный. 
- Он из окружения вашей семьи, так? – продолжала бабушка.
Оля испуганно посмотрела на неё.
- Бабушка, не надо, пожалуйста, я сама виновата во всём,- слёзы сами собой закапали из её глаз.
- Ты не волнуйся, милая, - она обняла внучку и прижала её вздрагивающие плечи к себе.
- Бабуля, не говори ничего папе, я не хочу, чтобы у него были неприятности, - умоляла она сквозь рыдания.
- Конечно, конечно, ты не переживай, я никому ничего не скажу, - продолжала она успокаивать плачущую внучку, - но не держи всё в себе, ты ещё очень молода для такого тяжёлого груза и можешь упасть под спудом этой ноши, и если доверяешь мне и захочешь поделиться, я всегда тебя выслушаю и сохраню твою тайну… поняла меня? – смотрела она в глаза самого родного и любимого человечка, вытирая слёзы, и её, и свои.
Бабушка была так ненавязчиво добра и надёжна, а Оля так устала в одиночестве переживать вновь и вновь всё то, что является причиной этих слёз, поэтому не выдержала и поведала ей о том злополучном дне на даче у Василисы.
Ангелина Николаевна спокойно, не перебивая и не задавая вопросов, выслушала сбивчивую и эмоциональную исповедь внучки. Когда Оля закончила рассказывать, они обе сидели какое-то время, обнявшись и не произнося ни слова. Ангелина Николаевна не выдержала первой.
- Негодяй, - тихо, но с нажимом произнесла она, - какой же он негодяй, почему он решил, что может так безнаказанно поступать с тобой?
- Бабушка, ты же обещала, - Оля ухватила её за руку, глядя широко раскрытыми и полными ужаса глазами, -  только не говори папе, он ведь этого так не оставит… и может лишиться работы… я себя не прощу тогда, - плача, умоляла она женщину.
- Да ты не волнуйся, родная моя, не переживай, раз я обещала, никому ничего не скажу, - Ангелина Николаевна взяла её ледяные ладони и прижала к губам, пытаясь отогреть их своими ласковыми поцелуями, - всё, всё, моя хорошая, только успокойся.
Оля постепенно пришла в себя и перестала плакать.
- Может чайку попьём? – спросила её бабушка, радуясь тому, что девочка начала успокаиваться.
- Ага… с тортом, да? – улыбнувшись спросила Оля.
- Точно! – Ангелина Николаевна подскочила, забыв про свой возраст и давление, радуясь тому, что ей удалось растормошить внучку.