Познакомься с моим сыном глава 9

9

Учёба в институте давалась Оле без особых сложностей, потому что она любила и умела учиться и посвящала этому всё своё время. Девушка почти нигде не бывала, не участвовала в каких-либо студенческих вечеринках и иных мероприятиях, если они не были обязательными, зато не вылезала из студенческой библиотеки и дома сидела, обложившись учебниками и научно-популярными журналами, большую часть из которых они с бабушкой выписывали, а другие она брала в городской библиотеке.
- Олюшка, ну ты опять сидишь дома, не поднимая головы от книг, ну хоть иногда-то выйди, погуляй, - уговаривала её бабушка, - ведь студенческая жизнь - это самое чудесное время, потом будешь ностальгировать по этим годам.
- Нет, бабушка, меня всё устраивает, -  Олю было не переубедить.
 Она действительно была увлечена учёбой, выбрав своей специализацией акушерство и гинекологию, почему-то именно это направление её привлекало больше всего. В свободное время она прибегала в больницу к Серафиме Ивановне, помогала санитаркам и жадно впитывала всё, что слышала из уст медсестёр и врачей.  А во время учёбы на старших курсах и сама стала подрабатывать там медсестрой, в основном, оставаясь на ночные дежурства.
- Оленька, наконец-то, я тебя увидела, - пошутила бабушка как-то в воскресенье утром за завтраком, - ты то на учёбе, то на работе, я уже стала забывать, как ты выглядишь.
- Нууу, я такая… зелёненькая, с двумя антенками на голове, - рассмеялась внучка, - а сама-то ты во сколько с работы приходишь, а? Иногда я уже сплю.
- Ну это когда ты падаешь от усталости, - парировала бабушка и продолжила: - Милая, я бесконечно счастлива, что ты идёшь по моим стопам, да ещё и так серьёзно к этому относишься, Серафима не нахвалится тобой, только и говорит, какая ты умница.
- Ну что ты, бабушка, - Оля покраснела.
- Да ещё и скромница, - рассмеялась бабушка, а глаза её увлажнились, - а мне тааак приятны её слова, ты не представляешь, насколько. Теперь я уверена, что ты будешь настоящим врачом, дорогая моя девочка!
Надо ли говорить, что такое рвение к учёбе было вознаграждено блестящими знаниями и высокими оценками и на шестом курсе уже никто не сомневался, что этой студентке определённо «светит» красный диплом.
Как-то ей на глаза попалась статья в журнале о так называемом «ребёнке из пробирки». В статье описывался случай рождения девочки – первого ребёнка, зачатого экстракорпоральным оплодотворением.
- Бабушка, ты что-нибудь слышала об этом? – Оля подала ей журнал.
- Слышать слышала, но не готова пока обсудить этот вопрос, - прочитав заметку, Ангелина Николаевна пожала плечами, - это, конечно, прорыв в медицине, но у нас, по-моему, пока такого ещё не делали.   
- Да, это за границей… очень интересно, завтра пообщаюсь по этому поводу с профессором, - ответила девушка, делая закладку в журнале и убирая его в сумку.
Оля заинтересовалась этой темой и стала внимательно следить за развитием событий в этой области, насколько это было возможно, всё больше и больше мечтая работать именно в направлении репродуктивной медицины. Но такой возможности пока не было и Оля по крупицам собирала всю информацию, что находила, не сомневаясь, что в будущем вектор значимости этой темы будет только увеличиваться.
Она сильно скучала и по родителям, и по Егору, и с нетерпением ждала каникул, чтобы увидеться с ними.  Егор рос тихим и спокойным мальчиком, таким же, как и Оля, не шалил и не капризничал, часами мог увлечённо собирать конструкторы, а ещё с удовольствием рисовал и любил слушать, когда ему читали книжки. Его усидчивость и пытливый ум способствовали тому, что к пяти годам он вполне легко складывал и отнимал двузначные числа и довольно бегло читал, приводя этим в неописуемый восторг маму с папой. Гордость, переполнявшая родителей, заставила их уговорить педагогов принять его в первый класс в неполные шесть лет.
Сначала его не брали в школу, потому что не хватало двух месяцев до шести лет, но Анастасию Филипповну нелегко было убедить в том, что так не положено. Поняв, что Григорий Семёнович, хоть и придерживается одного с нею мнения, но не станет нажимать какие следует рычаги, она сама решительно и безапелляционно кинулась в пучину бюрократической конструкции «никак нельзя – в порядке исключения можно» и добилась того, что Егора в школу взяли.
 Анастасия Филипповна души в нём не чаяла, впрочем, как и Григорий Семёнович. Они как будто обрели второе дыхание с этим ребёнком, видимо, избыток родительской любви, заботы и нежности, скопившийся в них и не реализованный по мере взросления дочери, должен был найти какой-то выход, и он обнаружился с появлением в их жизни этого маленького и прекрасного человечка с невинной душой.
Родители давно оставили мысль о выяснении биологического отца Егора, а скорее, ничего не хотели о нём знать, они уже и не представляли, что этот ребёнок может быть чьим-то ещё, кроме них. Оля же со временем настолько свыклась с мыслью, что это её брат, что именно так и ощущала себя – его старшей сестрой.
Она с успехом закончила институт и пришла в интернатуру к Серафиме Ивановне, о чём давно мечтала и не раз обсуждала это с бабушкой и самой Серафимой. С головой окунувшись в работу, она не видела ничего и никого вокруг себя, кроме того, что касалось её профессии, поэтому сумела снискать уважение даже среди опытных коллег-врачей отделения. Они с удовольствием делились с ней тем, что знали сами и помогали во всём. Когда выдавалась свободная минутка, Оля пыталась выяснить их, несомненно, авторитетное мнение о том, что её волновало – о так называемых «детях из пробирки». Один из докторов, видя у Оли неподдельный интерес к этой теме, сказал ей:
- Оленька, видимо, это уже дело вашего поколения, скорее всего это найдёт своё развитие и будет применяться со временем повсеместно, так что если твой интерес не погаснет, то наверняка тебе удастся поработать в этом направлении.
- Очень хотела бы, - искренне призналась девушка.
Меж тем Олина интернатура закончилась и она, поблагодарив всех за полученную поддержку и опыт, поехала по распределению в свой родной городок, где ей предстояло работать врачом в женской консультации.
Жаль было расставаться с бабушкой и оставлять её одну, но Оле необходимо было отработать положенное время после получения диплома. Бабушка была довольно энергична и неплохо себя чувствовала, но всё же оставила уже медицинскую практику, уступив дорогу потомкам, как она говорила сама. Коллеги, когда-то работавшие под руководством Ангелины Николаевны, не забывали и не оставляли женщину без внимания, чаще, конечно, по телефону справляясь о её самочувствии и настроении, а иногда просили консультации в каких-то сложных и неординарных случаях, всё-таки её врачебный опыт был бесценен.
На новом месте Оля опять полностью погрузилась в работу, ни на что не обращая внимания. Впрочем, такой жизненный темп полностью совпадал с её внутренним настроением и другого для себя Оля пока не видела. Кроме работы в консультации, она ещё брала дежурства в местном роддоме и порой, приходя домой, валилась с ног, как будто специально изнуряя себя таким графиком. Оле нравилась её работа, а ещё она понимала и принимала тот факт, что практика поможет ей быстрее набраться так необходимого в работе врачебного опыта.
Правда, не все понимали такое её рвение к работе, некоторые из коллег крутили пальцем у виска и говорили, что она выскочка и хочет выслужиться перед начальством, чтобы получить одобрение и похвалу.  Но были и другие, которым молодая врач очень даже понравилась, и не только своим неутомимым трудовым энтузиазмом, а просто как женщина, симпатичная и приятная. Этим другим был Кирилл, а точнее - Кирилл Александрович, детский врач, с которым у Оли уж как-то часто совпадали ночные дежурства в роддоме.