У бабки

           Сашке выкроили деньги на новые  штапельные брюки и парусиновые штиблеты. Он познакомился вскоре с жившими в этом же бараке двумя  братьями, стал захаживать к ним. Его там  старались подкормить,  зная о положении семьи. Ещё  познакомился он с  Вадиком – высоким,  худосочным  подростком. У Вадика  было всегда  злое  выражение лица, был он дерзок. Но когда Сашка сдружился с ним, то понял, что дерзость его – показуха. Вадик был сыном военнослужащего – капитана в отставке, имел  младшего брата и сестричку. Сашка часто бывал и у него. Мать Вадика, красивая и моложавая, всегда в мокром переднике возилась  то  с  мыльным бельём, то с тарелками и кастрюлями в кухне. Сашке  показалась  она нудной, потому что ворчала на всех. Отец Вадика непрерывно пил. Поил и сына. Иногда Вадик приходил на речку с начатой бутылкой водки. И тогда братья шли за закуской,  и создавалась  шумная компания подростков. Сашка был в их числе.
           Лето катилось к закату.  Нельзя сказать,  что  Сашка всё время жил у бабки на халяву. Порой с друзьями он разгружал вагоны с  овощами  и  фруктами. В последний раз, например, разгрузили вагон с арбузами. Только в этот раз им не заплатили, а разрешили  вволю есть  астраханскую слякоть. А Сашке давно хотелось  купить  бабе Агафье новое платье, потому что на её изношенную одежду  было  больно смотреть.
            Но тут случилось то, что никто не ожидал: пришёл перевод от Ксении. Бабка дрожащими руками пересчитала деньги и завела разговор с Сашкой.
            - Ну, вот что, Сашок,  на билет тебе хватит;  а  булочек и  оладушек на путь-дорогу  я напеку, езжай к своей мамочке.
            - Да ты что, баба! - Сашка глаза выпучил. - Как поеду я к ней? Она сдала в колонию меня! Не поеду!
            - Так она писала, что пожалела об этом, - в разговор встряла  Анна. -  Поезжай, не кобенься.
            - И от своих друзей отобьёшься, от непутёвого дылды пьяницы, - добавила  бабка. - Езжай, горюшко ты наше.
           - Что, и правда она пожалела? - спросил Сашка, недоверчиво  взглянув на Анну.
            - Что она, нелюдь  что ли. Она мать всё же. Езжай, а там сам поглядишь;  если  что  не так, дуй  обратно, трудно будет, но не в колонию же тебе возвращаться.
            Не верил  Сашка  в  доброту  сволочной матери, но как он мог навязываться семье, и без того терпящей   нужду. Он подошёл к бабке, обнял её ласково и сказал:
           - Я поеду.