Разрушай меня не спеша. Глава 16. Адам

    Не любил я эти звёздные тусовки. Вокруг одни сливки общества, которые думают  лишь о том, как произвести впечатление дорогим нарядом, невзначай упомянуть о своих успехах и под конец вечера знатно напиться. Обычно все происходит по одному сценарию, который заранее отталкивает. По статусу мне положено ходить на такие вечера, тем более, если моя имя есть в приглашении и нужно спеть несколько песен. Кроме того, я далеко не единственный артист, который должен здесь находиться, еще и по настоянию продюсера. Значит, мероприятие далеко непростое и будет активно обсуждаться в общественности.
     После подробностей, которые рассказала Лиза, мне не хотелось быть в этом месте. Повышенное внимание и особые привилегии никогда не сулили ничего хорошего. Ни со стороны коллег, ни со стороны организаторов. Что-то здесь явно нечисто, поэтому я ожидал подвоха. Осталось выяснить, с какой стороны последует удар и что от меня потребуют взамен.
    Мы остановились возле столика с напитками. Я оглянулся в поисках Карины, которая должна была зайти на несколько минут позже. Без нее поблизости я ощущал дискомфорт, тем более с Лизой, которая с каждым днём всё больше отталкивала. Надоела бесконечная игра на камеру, притворство и вынужденные рамки. Играть роль влюбленного действительно сложно, если сердце предано другой.
— Хоть бы для вида пытался улыбаться, — упрекнула Лиза, смахивая невидимую пылинку с моей рубашки. Я отпил немного шампанского:
— Ты тоже могла бы для вида не задевать Карину. Зачем этот флирт в ее присутствии?
— Это не флирт, а нормальное общение. Я не виновата, что у твоей телки проблемы с нервами. — Лиза продолжала улыбаться, хотя в голосе звучали раздраженные нотки. Нас изучали любопытные взгляды, поэтому хорошая актерская игра была необходима. У меня же не очень получалось войти в роль. — Да и вообще, это мое дело с кем флиртовать. Ты мой парень, вообще-то, имею право.
 — Тебе напомнить, что нас связывает? — Мне не нравились подобные разговоры. В любой момент могу забыть о людях и сказать то, что думаю.
— Блин, такой грубиян! Не будь ты таким красавчиком, я бы уже послала тебя к черту. А так приходится терпеть.
— Ты терпишь меня из-за того, что я красавчик? Нафига? На что-то рассчитываешь? — Решил включить самовлюблённого кретина. Это, в принципе, должно усмирить ее гордость.
— Не льсти себе! — ожидаемо огрызнулась Лиза, но улыбку продолжала держать. Актриса!  — Просто мы красиво смотримся вместе. Это важно. Посмотри, вон все те девушки мне завидуют.
    Я оглянулся, куда бросила взгляд Лиза. Четыре подруги чуть за двадцать в нескольких шагах открыто пялились в нашу сторону. До меня донеслись обрывки фраз:
— Этот Нэлл вживую ещё красивее…
— Да, он горяч. Не зря его выбрали закрывать вечер.
— А как по мне, он слишком молод! Подберите челюсти, дамы! Нас посадят.
— Он совершеннолетний, вообще-то! Ему восемнадцать.
— Эта баба рядом с ним противная. Видела ее блоги?
— Ты просто завидуешь, что этот парень не с тобой, верно?
— Да и не с ней, по любому. Думаю, он спит с кем-то из вышек. Не зря его так продвигают.
    Я отвернулся и обречённо покачал головой. Лиза лишь усмехнулась:
— Не привычно, что восхищаются кем-то больше меня. Ты прям соска, Адам.
— Не продолжай.— У меня не было слов. Захотелось вмиг исчезнуть отсюда и забыть это паршивое чувство. Я вновь ощутил себя манекеном без личности и души. В такие моменты чувство неуверенности в себе возрастало, и я начинал сомневаться в реальной ценности собственного творчества. Запомниться людям только тем, что ты сказочно красив — явно не то, к чему я стремился, став популярным.
    Впрочем, не все смотрели на меня с восхищением. Многие звёздные коллеги не скрывали презрения во взгляде. Один солист известной мужской группы даже показал мне неприличный жест, чем вызвал одобрительные усмешки друзей. Это было не очень приятно. Обычно меня редко задевает чья-то зависть и злость, но когда она беспочвенна, это слегка обескураживает.
     Я отыскал глазами Карину, которая стояла в двух метрах от меня, и попытался успокоиться. Переглянувшись с ней, улыбнулся. Интересно, когда мы сможем нормально пообщаться? Оставалось дождаться начала вечеринки, когда внимание будет обращено на сцену и гости перестанут обсуждать мои «привилегии».
    Телефон в кармане завибрировал от входящего сообщения. Взглянув на экран, я ощутил волнительный спазм в груди. Пришли результаты анализов! Надо же, как быстро. Дрожащими пальцами открыл сообщение. Черт! Ничего не найдено. Как так? В моем организме все чисто, а значит, я не знаю, что делать в случае обострения симптомов. Может, правда, действие укола уже вышло, а угроза Элис была лишь попыткой запугать? Мне хотелось думать об этом.
    Внезапно спиной я ощутил чей-то взгляд. Такой пристальный и внимательный, что по коже прошлись мурашки, и я обернулся. В мою сторону смотрело несколько женщин, но я смог без особых усилий определить, кому принадлежал этот взгляд.
      В нескольких метрах от меня, в окружении двух известных актеров стояла женщина. Возраст определить сложно — от двадцати двух до тридцати двух лет. Стройная, фигурная, с большой подчеркнутой грудью и округлыми бедрами. Очень красивая брюнетка в красном  платье. Волосы короткие, блестящие, цвета воронова крыла. Четкие скулы, пухлые губы, необычный разрез глаз. Я уставился на нее и застыл на месте, как вкопанный. Какой-то странный гипноз, не поддающийся контролю. Я не мог отвести глаз, но вовсе не из-за того, что она мне понравилась, нет... Это было совершено другое чувство — некой панической атаки, когда все внутри сжимается в  узел и становится тяжело дышать. Она смотрела на меня с вызовом и страстью.  Неестественной страстью для постороннего человека, которая скорее пугала, чем волновала. Она раздевала меня глазами и даже не скрывала этого. Поймав мой взгляд, она его умело задержала, подчинила и заворожила. Меня словно окружила стая волков. Лиза трогала меня за рукав и что-то говорила, но я не слышал. Это было долгое необъяснимое чувство прострации. Я смотрел на ее лицо и понимал, что мы не знакомы. Но этот взгляд. Я знал только одну женщину, которая смотрела на меня так. Но разве это возможно? Элис ведь не призрак, чтобы вселяться в тела других людей.
— Добрый вечер, дорогие дамы и господа! — наконец-то заговорил голос с трибуны. Он принадлежал солидному мужчине, в котором я узнал известного ведущего развлекательных программ.  — Сегодня мы отмечаем день рождения компании «Wourlock» — самой крупной, известной и вкусной сети ресторанов по всей стране и не только.
     После того, как он сказал название, я обомлел на месте. Единственная сеть заведений в Москве, одна из самых дорогих и престижных, куда я бы и ногой не сунулся. Причина банальная — именно Элис считалась основателем компании. Открыв ее с помощью известного олигарха — своего отца, она смогла буквально за несколько лет стать одной из самых богатых и желанных женщин России. Когда-то меня восхищали ее достижения, а сейчас я приходил в ужас от осознания  степени ее влияния. Она могла себе позволить абсолютно все. Когда-то Элис решила, что и я вхожу в перечень ее желаний. Эта прихоть стала одной из главных в ее жизни.
      И вот сейчас я нахожусь на дне рождения ее компании. Теперь понятно, почему закрываю концерт и должен исполнить пять песен. Она дождалась пока я сам приду в ее лапы, ещё и буду ее развлекать! Я пошатнулся и упёрся в стол, который стоял рядом. В глазах вмиг потемнело. Тело начала охватывать свинцовая тяжесть, а по жилам растекаться знакомый жар. Только не это! Я достал из кармана таблетку и вмиг ее проглотил. Симптомы укола вновь обострились. Как и в прошлый раз, именно стресс стал толчком нового приступа.
 — Хочу пригласить к микрофону непревзойдённую, очаровательную Олесю Викторовну, которую называют королевой «Wourlock». Без нее этого вечера никогда не состоялась бы! Прошу приветствовать!
   Я попытался прийти в себя и не поддаваться тревоге. Когда, черт побери, я снова успел стать трусом? С тех пор, как Карина вернула мне вкус жизни, я ощутил, что страх возвращается — ещё сильнее, чем когда либо.  Но я умею с ним справляться и справлюсь. Могу, в конце концов, за себя постоять.
     К микрофону, под звук аплодисментов и торжественную музыку шла та самая Олеся — женщина, которая пожирала меня взглядом минуту назад. Но ведь Элис владеет этой компанией. Откуда взялась Олеся? И почему она напоминает саму Элис? Что не так в моей голове? Может, сестра ее?
— Рада приветствовать, мои дорогие! Сегодня все для вас. Лучшие блюда, песни и музыка, световое шоу и фейерверк в конце вечера! Поэтому наслаждайтесь и проведите время с удовольствием!
    Я слушал ее голос и с ужасом осознавал, что знаю его. Он был ниже, чем у Элис, с хрипотцой, но все равно будто принадлежал ей. Черт побери, неужели Элис и Олеся — это один человек? Или все-таки сестры? Я уже ничего не понимал.
— Адам! — Это была Карина. Она подошла ближе и тронула меня за руку. — Это то, о чем я думаю?
— Не знаю,— честно признался я. — Но эта компания принадлежала Элис.
— Господи.— Карина схватилась за сердце. — Значит эта женщина — Элис?
— Не знаю, — повторил я самый смешной и глупый ответ. — Это будто Элис с другим лицом. Я ничего не понимаю.
— Ладно, пусть… — Она пыталась выглядеть спокойной, но я видел, как у нее трусятся руки. — Тебе ничего не грозит. Никто тебя никуда не утащит. Все в порядке, Адам! Ты просто выступишь, и мы уедем отсюда.
—Я не хочу петь на ее концерте.
— Но у тебя будут проблемы, если откажешься...
— Карина, мне плевать. Но я не буду здесь петь. Я хочу уехать.
— Куда это ты хочешь уехать? — внезапно услышал голос. Станиславский, как обычно, подошел незаметно и решил вмешаться:
— Ты с ума сошел, малец? Здесь больше тысячи человек, множество журналистов и камер. Об этом мероприятии говорил весь город. Каким образом ты собираешься отказаться?
— А вас не смущает, что я последним выступаю? И больше песен, чем все остальные,— решил выбрать нападение я. Станиславский часто подписывал контракты, не зная всех подробностей до конца.
— Это условия организаторов. Я здесь при чем? Ну, решили они поставить тебя последним — радуйся! Дорогу молодым. А тебя-то что волнует, не пойму?
— А тому американскому режиссеру, который вам предложил огромные деньги, что от меня нужно было? Вы в курсе вообще?
— А ты в курсе, что многие звёзды становятся известными не только благодаря таланту? — Станиславский был непоколебим. — К примеру, Лиза. Не уточнил, чем платит за популярность твоя экс-девушка? Тебе ещё повезло, что меня парни не интересуют. Попадись ты кому другому, отжарил бы тебя по полной. Так что заткнись и выполняй свое дело.
    Я знал, что Стен регулярно изменяет жене и не пропускает ни одной юбки. Но так очевидно намекать, что одобряет подобные приемы, и, по всей видимости, сам ними пользуется  — вот это стало для меня неожиданностью. Взгляд невольно упал на Карину, которая тактично отошла в сторону. Сейчас она выглядела слишком обескуражено. Благодаря мне, она узнала всю изнанку шоу бизнеса. Да и для меня этот путь еще не закончился. Каждый день шокирует и приносит новые сюрпризы.
 — Кстати, Лиза …где она? Произошло какое-то недоразумение. Ей заявили, что она не приглашена и должна покинуть вечер. Вот как раз искал ее менеджера, — вдруг сокрушился продюсер.
— Разве ее приход не уточнялся заранее? — Я был шокирован. Что происходит на этом странном мероприятии? И правда, почему я не заметил, как пропала Лиза?
— Не наше это дело. Ушла, так и ушла. Твой выход в десять вечера. Ничего другого слушать не хочу, готовься.  — Станиславский ушел, быстрее, чем я успел возразить.
— Блин, мне это не нравится, — сказал я взволнованной Карине. — Нужно найти Лизу.
— Я с тобой! Не отходи от меня далеко, пожалуйста. — Она посмотрела на меня умоляющими глазами.
— Карина, я не хочу, чтобы ты светилась рядом. Это не то мероприятие. Из-за меня тебе может грозить опасность. С Лизой непонятная ситуация вышла.
Думаю, причина только в том, что она была рядом со мной.
     Карина понимала это не хуже меня. Мы безумно переживали друг за друга и не знали, как вести себя правильно на вечеринке, где происходят столь странные вещи. На сцену, тем временем, вышла первая группа с лирической песней о любви. Освещение в зале стало синим, приглушенным, идеально подходящим для медленных танцев. Присутствующие разбились на парочки и начали плавно покачиваться в такт музыке, обнимая друг друга.
 — Я бы тоже пригласил тебя на танец, будь мы в другом месте, — грустно сказал я.
 — Адам, эта Олеся… кажется, она идет сюда, — чужим голосом ответила Карина, глядя мне за плечо. Выражение ужаса на ее лице заставило меня внутренне сжаться. Страха пока не было, лишь легкое веяние тревоги где-то внутри. Что ж, возможно, мне предстоит шанс все выяснить.
 — Здравствуй, Адам. Удостоишь меня первым танцем?  — услышал пробирающий до холодных мурашек голос. Тревога во мне усилилась  — слишком знакомая манера протягивать слоги.
 — Хорошо,  — ответил я, посмотрев на женщину. От ее близости у меня даже волоски на теле вставали дыбом. Карина резко отвернулась, взяв бокал с каким-то напитком. Я даже не успел обменяться  с ней взглядом, который, возможно, придал бы больше сил.
     Мы отошли чуть дальше, в более просторное место, и стали в пару. Я, наконец, решился посмотреть ей в глаза. Они были  не такого цвета, как у Элис, и больше походили на линзы. Но это было мелочью по сравнению с тем, как они пронизывали душу насквозь, обладая странной силой. Не мог этот взгляд принадлежать другому человеку  — просто невозможно! Но почему у нее другое лицо? Пластическая операция? Но зачем она Элис, которая и до этого обладала шикарными внешними данными?
 — Мы с вами знакомы?  — решил включить дурачка я. Она не должна догадываться о моих страхах. Буду играть по ее правилам.
 — Возможно,  — загадочно ответила женщина и тотчас придвинулась ближе. Пожалуй, ее объятия были слишком сильными  — меня бросило в жар. Это была та непозволительная степень близости, которую я всегда пресекал с другими. Вместо того, чтобы отстраниться, я неожиданно поддался. Поймал взгляд Карины в нескольких метрах от себя, но даже не смог пошевелиться. В нос ударил аромат дорогих духов вперемешку с чем-то знакомым. Мое сердце так и выскакивало из груди.
 — Тебе здесь нравится, моя прелесть?  — прошептала она мне на ухо.
 — Да. Только это… вы не знаете, где Лиза?  — Может, было ошибкой задавать этот вопрос. Кто знает, как отреагирует на это особа с больной психикой. Почему сейчас у меня не было сомнений, что это и есть Элис собственной персоной?
 — Ей здесь не место. Не нужно думать о ней, Адам. Сейчас есть только я.
 — С ней все хорошо?
 — Лучше быть не может, мой милый.
 — Это всего лишь пиар роман. Так-то мы с ней чужие, но публике важно меня с кем-то сводить. Это повышает внимание к творчеству, — пытался объяснить я. Сейчас главнее всего — успокоить больную ревность Олеси и не допустить, чтобы она что-то причинила Лизе.
 — Ну и славно, — хихикнула на ухо женщина.  — Ты дрожишь, мой хороший. Боишься меня?
 — О нет, что вы! Просто я не очень хорошо танцую.  — Какого черта я не могу успокоиться? Она не должна узнать о той войне, которая происходит в моем подсознании. Иначе не имеет смысла продолжать играть эту роль.
 — Это неважно. Главное то, что ты сейчас рядом.
 — Вы влюблены в меня, Олеся?  — не знаю, почему спросил я.  Эта игра изводила до предела. Хотелось понять, что за странный диалог происходит между нами и что она задумала.
 — А ты этого хочешь?
 — Не знаю, я лишь спросил. Удивился просто, что мне столько почестей на этом концерте.  — «Не знаю». Черт бы меня побрал, зачем я это сказал? Она ведь может это воспринять, как некое ответное чувство от меня, хотя его и не было. 
 — А разве ты не этого хотел  — стать первым? Я предоставила тебе эту возможность.
 — Это не то, что входит в мои цели.
 — А должно входить, мой милый. Идти к целям, несмотря ни на что. Достигать вершин айсберга и понимать, что для тебя нет ничего невозможного. Осознавать, что ты  — творец собственной жизни. Скромность сейчас не в моде. Хочу, чтобы ты честно признавался в собственных желаниях. Они только у тебя здесь. — Олеся положила руку мне на грудь, показывая на сердце.
 — Для меня главное — оставаться человеком. Не смотря ни на что, — отрезал я. Она вдруг резко вздрогнула и отстранилась от меня. Я, сам того не ожидая, ударил по самому больному. Неужели у нее присутствует совесть? Это было открытием для меня.
 — Спасибо за танец, — дрогнувшим голосом сказала она, затем развернулась и ушла прочь. Песня еще не закончилась. Я в недоумении глядел ей в след, не понимая, что ее задело. Почему я разговаривал с ней, как с Элис? Вполне вероятно, это совершенно другая женщина, и мои самоощущения обманчивы. Да и, честно говоря, Элис вряд ли бы обиделась на эту фразу, ведь вопрос человечности ее давно не волновал.
      Я вернулся к Карине, которая все это время наблюдала з нами со стороны. Ее лицо исказила гримаса боли.
 — Прости меня. За то, что тебе пришлось наблюдать эту картину, — виновато сказал я. Обниматься с Олесей при девушке, которую люблю, было не лучшим решением. Мне нужно было проявить решительность и соблюдать дистанцию.
 — Ничего, — тяжело проговорила она.  — Ты понял, кто она? Так неожиданно ушла.
 — Еще больше запутался. Она и похожа и не похожа на Элис одновременно. Энергетика та же, но реакция на некоторые вещи другая. Она обиделась на меня за то, что я сказал, что хочу всегда оставаться человеком. Насколько я помню, Элис вообще не умела слушать, особенно после того, как стала одержимой. Она бы не обиделась на эти слова. Да и угрызения совести ей не знакомы. Я запутался, в общем. Нужно будет разобраться.
 — Я не хочу, чтобы ты в этом разбирался,  — ревностно ответила Карина.  — Слишком много чести.
 — Сейчас не время думать об этом. Нужно найти Лизу. Когда танцевал с Олесей, видел в зале ее водителя. Возможно, она еще не уехала.  — Чувство волнения меня не оставляло. Если с Лизой что-то случится, я никогда себя не прощу.
 — Я пойду с тобой, — волнительно вскинула глаза девушка.  — Опасность грозит не только ей, но и тебе. Я не могу не думать об этом. 
— Нет! Стой здесь и никуда не уходи, ни под каким предлогом. Я не могу подвергать тебя опасности. Тут везде охрана, ничего со мной не случиться.  — Я сознательно придал голосу больше твердости, чтобы она не вздумала перечить. Карина, к счастью послушалась.
— Если что-то случится, сразу же набери меня и я вызову полицию. Просто включи телефон в режиме ожидания с моим номером. Если что случится, просто жми на вызов и я все пойму. — В глазах девушки было столько беспокойства и волнения, что хотелось прижать ее к себе и успокоить. Она будто себя ломала, подчиняясь мне. Согласно кивнув, я пошел в сторону выхода.
      На сцене выступала певица Мелания, с которой  у меня однажды случился конфликт. Я выиграл в премии «лучший исполнитель», отодвинув ее на второе место. Она публично заявила, что меня любят только за внешность и я слишком молод для звания настоящего артиста. Что ж, сегодня нам вряд ли удастся помириться. Я аккуратно прошел возле сцены, поймав ее полный презрения взгляд. Интересно, хоть кто-то здесь относиться ко мне по-человечески? Идя по направлению к двери, я ощущал себя центром внимания, чаще с негативной энергетикой. Нервы от недавнего танца с Олесей, переживания за Лизу и ощущения себя чужим среди своих действовали более чем разрушительно. Самочувствие вновь ухудшалось и мне хотелось убежать отсюда подальше. Лиза не отвечала на звонки, и это начало еще больше меня напрягать. У выхода я, к величайшему удивлению, столкнула с Софи. Она тоже приглашена? Невообразимо!
— Адам! — Мы на ходу обнялись.
— Привет, Софи. Ты тоже здесь?
— Да, меня пригласили. — Она опустила глаза. — Честно говоря, я надеялась, что ты не приедешь.
— Почему? — Софи опять говорила странно. Что происходит?
— Потому что ты последний человек, который должен быть здесь. Где угодно, но только не здесь.
— Софи, ты ведь что-то знаешь, но скрываешь от меня? Верно?
— Адам, не нужно меня спрашивать ни о чем. Пожалуйста!  — Она боялась вопросов. Я видел это по взгляду, который блуждал вокруг, но избегал встречи со мной.
— Ты ведь знакома с Олесей, верно?  — вопреки просьбе, перешел в наступление я. Она вскинула на меня страшные глаза. В них застыл тревожный блеск с примесью ужаса. Меня покоробило. — Кто она? Ты можешь сказать?
— Она та, от которой тебе нужно держаться подальше, Адам, — прошептала Софи, придвинувшись к моему уху. Мне стало дурно. Конечно, я и сам догадывался об этом, но после слов постороннего человека до меня окончательно дошло. Резкий выброс адреналина в кровь вернул обострение приступа. В голове вмиг помутилось, мышцы сковала знакомая слабость. Я пошатнулся и схватил Софи за плечи, чтобы не упасть.
— Ты в порядке? Тебя чем-то напоили, Адам? Тебе плохо? Просто скажи мне...— Она была по-настоящему встревоженной. Даже слишком сильно, как для человека, который не знает о моих проблемах… Или знает? У меня явно уже паранойя.
— Все нормально. Нужно найти Лизу. — Я злился на себя за новый приступ. Должен ведь был сохранять спокойствие, а не бояться неизвестности, как сопливая девчонка. Укол реагирует на стресс, так почему я продолжаю ему поддаваться?
— Лизу вывели через черный ход.
— Что? Как вывели? — Может я бы продолжил допрос про Олесю, если бы не эти слова. Что, если ей, правда, грозит опасность и мои переживания обоснованы?  — Как пройти к черному ходу? Скажи, Софи.
    Она кивнула и коротко показала дорогу. Я бросился в указанном направлении, стараясь не терять равновесие. Если буду спокоен и хладнокровен  — самочувствие улучшится. Я не знал чего ожидать от собственного организма теперь, и это немного пугало.
    Свернув в маленький проход, я побежал по темному коридору вперёд. По обе стороны находились двери от разных комнат. Я не знал, для чего они и есть ли там люди. Коридор вел меня куда-то далеко, и казался неестественно длинным. Я миновал туалет и комнату для инвентаря. Дальше вели ступеньки вниз, по которым я спустился и оказался возле черной двери. Здесь было тихо и безлюдно. Громкая музыка сюда почти не доходила, постепенно рассеявшись по пути к выходу.
   Я торопливо открыл тяжелую дверь и оказался на улице. Ещё не стемнело, но вечер был настолько мрачным и тучным, что создавалось впечатление надвигающейся бури. Дул прохладный ветер и собиралось на дождь. Рядом находились жилые дома, парковка и огромные стальные ворота. Возле них расхаживало несколько охранников, одетых в специальную униформу. Увидев меня, они хотели что-то сказать, но я сделал вид, что не заметил и выбежал за ворота. Машина Лизы как раз собиралась уезжать.
— Стойте! — Я бросился вслед за автомобилем, надеясь, что меня заметят. В глазах периодически темнело и изрядно пошатывало, но я не обращал на это внимание. Нужно было убедиться, что Лиза в порядке.
     Завернув за угол, я пробежал ещё несколько метров. Увидев силуэт Лизы в окне, я понял, что она обернулась, но машина так и продолжила ехать. Вскоре она набрала скорость и скрылась из виду. Я остановился, осознав, что все бессмысленно. Что произошло, и почему она уехала, не предупредив, оставалось только догадываться.
— Там Адам Нэлл! Скорее! Бежим за ним!— услышал перебивающие друг друга  девичьи голоса. Подняв голову, я увидел толпу озверевших поклонниц. Иначе их не назовешь — безумные глаза, сумасшедшие крики, плакаты с моим изображением. Зря я думал, что со стороны черного хода не будет людей. Толпа неслась на меня со стороны здания, а значит, ход назад был для меня перекрыт. Пришлось бежать в обратном направлении. Фанатки сбивали друг друга с ног и совершенно не реагировали на охранников, которые пытались их остановить. Их было около тридцати человек, а значит, просто договориться вряд ли получится.
     Я забежал в какой-то переулок и оказался в тупике. Голова уже мало что соображала — я был на грани обморока. Впереди меня вырисовался огромный гараж, а значит, пути к отступлению не было. Оставалось надеяться, что они не разорвут меня на кусочки.
     Я показал жест, умоляющий их остановиться и даже сделал попытку улыбнуться.
— Нэлл! Он здесь, девочки, а-а-а!
— Он живой, о Боже, держите меня!
— Боже, какой он красивый, не могу!
— Адам Нэлл в шаге от меня, я сейчас умру!
— Мы любим тебя! Ты самый лучший!
     Они перебивали друг друга и, окружив меня плотным кольцом, начали совать под нос блокноты с просьбой расписаться. Глаза забивали вспышки камер. Они наперебой задавали какие-то вопросы, пихались и орали друг на друга. Я пытался выглядеть спокойным и приветливым, хотя и находился в состоянии сильнейшего испуга. Многие звезды сталкиваются с подобными ситуациями и нужно уметь выходить из них достойно. И, возможно, это у меня получилось, если бы не одна неуравновешенная малолетка. Она протолкнулась вперед и с криком повисла у меня на шее. Фобия прикосновений дала о себе знать. Меня сковало чувство ужаса. Девушка начала целовать меня в щеку и проговаривать что-то на ухо. Остальные, увидев, что одной достается больше, пришли в возмущение:
— Эй, отвали от него!
— Ты вообще страх потеряла?
— Он мой, руки свои убери!
— Расступитесь, я тоже хочу его обнять!
     Меня буквально раздирали на части. Одна начала тянуть за руку, вторая уже целовала в щеку, третья пыталась потрогать мой торс. Четвертая пыталась оттащить от меня трех предыдущих, крича, что они меня задушат. Одни дрались между собой, чтобы прикоснуться ко мне, а другие начали за меня переживать и пытаться оттолкнуть более сумасшедших. Какими бы намерениями не руководствовалась каждая, начался массовый психоз, с которым никто не мог совладать. Я закрывался от них руками и просил остановиться. Внезапно меня схватили за руку и оттащили от толпы в сторону. Послышался грубый мужской крик. Охранники знали свое дело. Они смогли успокоить толпу и отвести меня подальше от девчонок. Я пытался взять себя в руки, хотя колени так и подкашивались от пережитого стресса. Не знаю, что со мной было бы, если бы не охранники. С подобным психозом я столкнулся впервые. Меня любезно провели обратно к черному ходу и попросили быть осторожным. Что ж, может само мероприятие подозрительное, но охрана здесь на высшем уровне.
    Я дрожащими ногами поднимался по ступенькам обратно. После пережитого стресса меня заносило в стороны, как пьяного. Таблетки, к сожалению, так и не помогли, хотя выпил я уже две штуки. Как себе еще помочь? Хотелось оказаться дома в постели, провалиться в долгий сон и забыть об этом вечере.
    Я позвонил Лизе, надеясь, что она возьмёт трубку и заверит меня, наконец, что все хорошо. Изводило чувство беспокойства за нее, хотя ни я, ни Карина не находились в безопасности. Секунд через тридцать, она, наконец, приняла мой звонок.
— Алло! Лиза, ты в порядке?
— Адам,— послышался плачущий голос. У нее явно, была истерика. — Не знаю, что происходит, но мне угрожали.
— Кто угрожал? Чем?
— Не знаю. Кто-то из организаторов. Мол, я должна держаться от тебя подальше, иначе меня убьют. А потом просто вытолкали за дверь. Я хочу написать пост в Инстаграм и рассказать об этом. В жизни ещё с таким не сталкивалась!
— Лиза, не смей ничего писать! Ты можешь навлечь на себя опасность!
— Ты не понимаешь! Происходит что-то странное. Ты тоже лучше уходи оттуда. Это внимание к тебе ненормально! За этим что-то стоит, но я...
    Внезапно связь прервалась. Вместо того, чтобы переживать за Лизу, меня  сковал страх на счёт Карины. Она осталась там одна. Как я мог? Вдруг ей тоже угрожали? Моя ошибка в том, что я вообще привез ее с собой. Нужно было сначала думать, нежели подвергать ее опасности.
    Я бросился по коридору обратно. Сердце так и выпрыгивало из груди от нарастающей паники. И вдруг сзади меня послышались тяжёлые быстрые шаги. Обернуться я не успел. Кто-то высокий и сильный схватил меня за шею локтем и прижал к себе. Мне перекрыли кислород. Не будь я настолько ослаблен действием укола, я бы смог себя защитить. Не зря в школе занимался разными видами борьбы и проходил курсы самообороны не так давно. Одиночки мне не были страшны, если конечно, не заставали врасплох. Здесь же сработал эффект неожиданности и слишком плохое самочувствие. Я начал терять сознание не только от действия укола, но и от невозможности дышать. Пытался выдираться, но меня ударили под дых и куда-то поволокли.
    Неизвестный открыл ногой первую попавшуюся дверь и затащил меня вовнутрь. Все это время он душил меня локтем и делал это с такой силой, что я вдруг четко осознал, что меня хотят убить. Какой-то умалишённый пытается меня задушить, а я даже на помощь позвать не могу.
— Надо же, какая удача! Великая звезда в полном одиночестве. Даже план идеального убийства составлять не нужно, — слышал я какой-то знакомый голос над головой. — Умри, тварь! Твой путь закончится сейчас.
      Я быстро уплывал в самозабвение. Перед глазами пронеслось бесчисленное количество кадров. Мое ближайшее будущее: слезы матери, убитая горем Карина, несколько полицейских, фотографирующих мое безжизненное тело на полу; громкие заголовки в социальных сетях. Если ничего не сделаю, то умру через минуту-две. Вот только сил во мне совсем не осталось. Лишь жалкие попытки высвободиться и сдавленный крик, напоминающий хрипы.
    Внезапно я услышал звук удара рядом с ухом и тяжело упал на пол. Схватившись за шею, принялся откашливаться и жадно вдыхать воздух. Горло будто сдавило в тисках. Я не мог нормально дышать и продолжал терять силы.
— Отвали от него, чертова мразь! Как ты посмел сюда явиться? — Этот знакомый до боли голос. Я попытался открыть глаза и прийти в чувство. Туман чуть рассеялся, и я увидел женщину, с которой час назад танцевал. Олеся — пусть и не похожий внешне, но совпадающий во многом другом двойник Элис. Она держала в руках бутылку из-под шампанского, и яростно смотрела на противника. Тот потирал место удара на голове. Так вот что это был за звук! Она долбанула его по голове. Несильно, наверное, но достаточно, чтобы он меня отпустил. Что ж... Если бы не она, меня бы уже не было в живых.
     Лицо мужчины скрывалось под капюшоном. Он был полностью одет в черное. Высокий, мускулистый, гораздо больше меня. Кто же это?
— Что-то плохо ты подготовилась, родная. Даже охранников своих не предупредила. Они любезно пропустили меня вовнутрь. Верные, как собаки своему бывшему хозяину, — усмехнулся мужчина. Черт побери, почему его голос кажется таким знакомым?
— Ах, ты ж тварь низкосортная! Пошел нахрен с моей вечеринки! Как ты посмел сюда явиться, спрашиваю?
— Тебе напомнить, что имею право? Официально я ещё являюсь участником твоего клуба. У меня золотая карта.
— Ты пытался убить Адама, сволочь! Как ты посмел прикоснуться к нему своими грязными руками?
— Он мне сам подвернулся, прикинь? Я не планировал его сегодня убивать. Лишь припугнуть немного, голос подкорректировать перед выступлением. Правда, был уверен, что добраться до него будет сложно. И тут подъезжаю, и вижу его с твоими охранниками! Нежданчик! Его поклонницы едва на кусочки не порвали. Крутое зрелище, однако, я кайфанул…
     Больше всего мне хотелось подняться на ноги и хорошенько врезать этому кретину. Заставить объяснить, чем я всем им не угодил. В ином случае так бы я сделал, наверное, но не сегодня.
    Мне было плохо от нехватки кислорода. В ушах начало гудеть, мышцы сковала непонятная тяжесть, перед глазами темнело. Я тяжело уронил голову на пол и ощутил приятный холодок от плитки. Должен был отключиться, но каким-то образом соображал так же ясно. Глаза закатилась сами по себе. Я летал где-то в прострации и сгорал от жара в каждой клеточки тела. Приступ от укола, наконец, достиг предела. Я продолжал слышать их разговор:
— Ты врешь, Немиров! Вся твоя сущность — это ложь! Я поздно поняла твои истинные намерения. Подлый лжец!
— Кто бы говорил! Женщина с двумя именами и лицами. Сама бы определилась, кем хочешь быть.
— Пошел вон! Чёртов психопат! Забудь дорогу в наш клуб, ты исключен! Неужели не понятно? Я не позволю, чтобы в нашем сообществе находились убийцы.
— Ах, да, ты же у нас только насилие одобряешь, верно?! Я не настолько жесток и похотлив, как ты, Олеся. Заниматься самообманом, насилие оправдывать «любовью». Ты ничем не лучше меня, дорогая.
— Это было в прошлом. Теперь я другая. —  Она явно, нервничала, и не хотела ничего слышать.
 — Другая? Не смеши меня! Разве его состояние сейчас — не твоих рук дело? Ты изверг, Олеся, не отрицай.
 — Все трудности временны, — еще более сдавленно ответила женщина.  — В целях воспитания все средства хороши.
 — Нашлась мне, мамочка,  — прыснул мужчина.  — Нет никаких средств, чтобы привязать к себе человека. Можешь даже не стараться, он не будет твоим никогда. Знаешь, почему? Потому, что я избавлю его от мук — быстро и безболезненно. У меня нет цели мучить его, убивать психологически.  Мне нужно всего лишь от него избавиться.
     Я, правда, это слышу? Может, игра воображения вытеснила реальность и это все не взаправду? Сложно было поверить в подобное.
— Я ещё раз повторяю — наш клуб не связан с ненавистью и убийствами. Ты переступил любые границы. Ложью попал в наш клуб, вошёл в доверие и заставил даже меня поверить в то, что любишь Адама. Как ты мог, Миронов, я ведь верила тебе, как своей правой руке, — с болью в голосе произнесла Олеся. Или все же Элис?
— Ха-ха-ха, не смеши меня, дорогая. Не все вокруг извращенцы и геи. Мне нравятся женщины, представляешь? Ты же мнишь себя великим психологом! Неужели натурала от гея отличить не могла? Не все на свете хотят твоего Адама. Некоторые просто его ненавидят.
— Предатель! Уходи! Если ты его хоть пальцем тронешь, я тебя собственноручно задушу, ты понял?
— Я знаю все твои тайны, Олеся. И я уничтожу тебя, если захочу. Тебе не выгодно со мной враждовать. Подумай хорошенько! — В его голосе было столько желчи, что у меня мурашки по коже прошлись.
— Этот разговор не имеет смысла. Лучше уходи, пока я не вызвала полицию. И запомни — если ты что-то сделаешь Адаму, я тебя прикончу.
     Голоса в моей голове то отдалялись, то приближались и меняли тональность. Я не мог пошевелить ни одной частью тела. Все что происходило, напоминало страшный сон, но никак не на реальную жизнь. Сонный паралич полностью овладел телом, а любые попытки ему противиться терпели крах.
   Я услышал, как кто-то склонился надо мной и смахнул прядь волос со лба. Я все ещё был в сознании, и слышал эхо голосов, но глаз открыть так и не смог.
— Адам, милый, ты как? Проснись! — Она легонько ударила меня по щеке. В ее голосе слышались трепет, забота и даже боль. Ощущал ли я такое от Элис? Скорее нет, чем да.
— Настоящий слабак твой Адам. Я даже прикоснуться к нему не успел, а он уже в отключке. Сам так и хочет на тот свет. Испугался, видимо, — с насмешкой ответил мужчина. Если честно, он точно передал мои мысли. Так ничтожно и бессильно я еще себя никогда не ощущал.
— Проваливай Миронов! Ты уже все сказал и сделал! И если кто-то здесь слабак, то только ты. Сам пробиться не смог и винишь в этом других. — Она с нежностью касалась меня, но голос был предельно жестким. — Ты просто завидуешь ему и винишь во всех своих бедах. Если кто и виноват в том, что тебя лишили сотрудничества, так это ты сам. Просто он оказался лучше тебя. Имей силы это признать.
— Я не нуждаюсь в твоих умозаключениях, родная.  — Очевидно, мужчина отошел к двери. — Пусть живёт пока твой мальчик. Но придёт время, когда все что было его — станет моим. Вот тогда посмотрим, кто кого. Я не остановлюсь, ты знаешь. Счастливо оставаться!
     С грохотом хлопнула дверь. Он ушел, оставив меня наедине с Олесей. Я пытался пошевелиться и открыть глаза, но паралич не ушел. Она повернула мое лицо на свет и уложила к себе на колени. Я ощущал, как по коже скользят ее пальцы   — вверх-вниз, сначала по лбу, щекам, затем опускаясь к губам. Она наклонилась и прильнула ко мне в поцелуе. Будучи полностью обездвижен, я пришел в ужас. Ее пальцы начали ласкать мою шею и расстёгивать пуговицы на рубашке. Господи, нет! Неужели повторяется то, что произошло полгода назад? Абсолютная невозможность двигаться, похотливые прикосновения, мое участие в том, чего не хочу. Тогда меня связали, и я не мог ничего сделать. А сейчас внутри меня прогрессирует какая-то дрянь, которая странным образом обостряется во время стресса и лишает меня возможности двигаться. Теперь меня даже связывать не нужно — я и так не могу пошевелиться.
— Что вы делаете? Уберите от него руки! — послышался знакомый голос. Меня резко отпустили. — Адам! Боже! Адам, ты живой? — Это была Карина. Она нашла меня.
— Что вы с ним сделали? — Ее голос срывался от истерики. Господи, она ведь не знает, что я в сознании. Хоть бы не натворила беды в порыве эмоций. Ещё и перед Олесей. Боже, только бы это была не Элис! Она все поймет по реакции Карины и сделает все, чтобы устранить конкурентку. Хотя кого я обманывать пытаюсь? Это и есть Элис!
— Вообще-то я пыталась ему помочь,— раздался спокойный ответ. Скорее всего, Олеся покорно отошла  на несколько шагов, позволив Карине склониться надо мной. Зная Элис — она бы так не сделала. Слишком ревнивая, не умеющая держать себя в руках и эмоциональная. Она бы скорее растоптала Карину, чем позволила ей подойти ко мне хотя бы на метр. Мать твою! Почему все настолько сложно? Я перестал понимать действительность.
— Вы хотели снять с него рубашку! Я видела! И склонились над ним.— «Боже, Карина, говори спокойнее». Как мне сказать ей это?
— Просто увидела на его шее красные следы и подумала, что ему дышать тяжело. Вы ведь не в курсе. Какой-то тип хотел его задушить. Хорошо, что я мимо проходила и успела это заметить и остановить преступника. Если бы не я — боюсь представить, что случилось бы с парнем.
— Адам! Пожалуйста! Приди в себя! Вы можете хотя бы скорую вызывать? — взвыла Карина. На щеку упало несколько горячих капель. Она плакала и больше не пыталась сдерживать себя.
      Я понимал, что нужно вернуть способность двигаться как можно скорее. Этот паралич не может продолжаться вечно. Мне нужно прийти в себя. Но как? Вероятно, единственный способ  — успокоится и отключить стресс. Эта зараза активируется в момент испуга. Приступ обострился вчера, когда я был в студии и получил на телефон сообщение от неизвестного номера. От волнения обострились симптомы укола. В моменты спокойствия ничего не происходило. Сегодня от взгляда на Олесю мне вновь стало плохо. Симптомы не хотели отпускать все время после этого, то обостряясь, то стихая вновь. И только когда меня душили, приступ достиг финальной точки. Если  смогу успокоить нервы, отключить страх и взять себя в руки, скорее всего, очнусь.
    И я попытался вернуть спокойствие. Отпустил плохие мысли, подумав о времени, когда все плохое закончится. Глубоко вдохнул, расслабил мышцы и представил тихий вечер на берегу моря. Присутствие Карины тоже сыграло свою роль. Она точно меня не оставит.
     Через минуту мне удалось открыть глаза и спазм в мышцах начал уходить. Я, наконец, ясно увидел лицо любимой девушки над головой. Что ж, если я не могу устранить симптомы, может, я научусь хотя бы их контролировать?
— Адам! Слава Богу. Я так испугалась! — Она обняла меня и начала плакать. Я ощутил, что ко мне вернулась чувствительность. Боль в области шеи обострилась, головокружение усилилось, а значит, я вернулся к жизни. Хотел обнять Карину, но мой взгляд упал на Олесю, которая стояла в шаге от нас. Ее глаза метали молнии. Такой ревности, злости и ярости я давно не видел ни у кого еще. Кроме Элис…
— О, я так рада, что с тобой все в порядке! — встретившись со мной глазами, Олеся резко переменилась в лице. Недобрые искорки исчезли, мимика смягчилась, и она даже смогла искренне улыбнуться. Как бы ни хотелось обнять Карину в ответ, я понимал, что должен делать вид, что между нами ничего нет. Ради ее же безопасности.
— Да ладно тебе, я в норме. — Я чуть ли не оттолкнул Карину от себя. — И вообще, чего ты за мной пошла? В твою работу не входит быть мне нянькой. Сам бы разобрался.
    Карина немного опешила, глядя мне в глаза. Я смотрел на нее холодно, недовольно и пристально, надеясь, что она поймёт мое поведение. И да, она оказалась догадливой, и, незаметно подмигнув, ответила:
— Нянькой может и не входит, но я не зря нанималась на работу ассистента. Я должна следить за твоей безопасностью.
— Ты мой ассистент, а не телохранитель. Не нужно брать на себя слишком много! Все равно больше не заплачу. На меня много раз нападали. Не зря я артист, завистников хватает.
    Я посмотрел на Олесю и начал подниматься на ноги. Меня покачивало и немного подташнивало. Брюнетка следила за каждым моим движением.
— Спасибо вам, что отогнали этого ненормального. Даже не знаю, чтобы делал без вас. — Я попытался вложить в свой взгляд максимум спокойствия и приветливости.
— Тебя должен осмотреть врач,  — властным тоном сказала Олеся.  — А еще неплохо бы написать заявление в полицию. Тебя хотели убить! Я не допущу, чтобы на моем мероприятии случались подобные вещи.
— Со мной все хорошо, не надо врача. — Меньше всего хотелось, чтобы Олеся хлопотала о моих проблемах. Лучше держаться подальше от ее «помощи».  — Я пойду готовиться к выступлению. Нужно привести себя в порядок.
— Ты будешь петь после всего, что случилось?  — удивилась Карина.  — Ты едва на ногах стоишь!
— Я сам со всем разберусь. Пойдем отсюда, Карина. Мне нужна твоя помощь.  — Я посмотрел на Олесю и сделал попытку улыбнуться.  — Я вам очень благодарен за все. И за возможность здесь выступать. Остальные проблемы я решу сам. У вас целый зал гостей, они ждут вашей компании. Не подскажите, где у вас гримерка? Скорее сего, я выгляжу сейчас не очень.
      Я изо всех сил старался делать вид, что меня ничего не волнует. Что не догадываюсь, кто она, что не слышал ее разговор с мужчиной, и единственное, чем обеспокоен — своим выступлением. В дополнении к этому я улыбался ей той невинной и обезоруживающей улыбкой, на которую только был способен. Для меня она — Олеся. Женщина, которая кажется всего лишь знакомой. Никакая не Элис. Надеюсь, она поверит и захочет продолжать игру в незнайку.
     Олеся смотрела на меня долгим изучающим взглядом, будто сканируя самые потаенные уголки души. Я мужественно выдержал и это. Раз уж вляпался в такую историю, нужно сохранять холодность и здравый рассудок. Еще бы Карину успокоить, которая находилась на грани нервного срыва.
     Судя по обескураженному взгляду Олеси, она так и не смогла разобраться, вру я или нет. Показав нам гримерку, она еще раз извинилась за происшествие и, наконец, ушла. Карина решила воспользоваться имеющимися здесь средствами, чтобы привести меня в порядок. У нее все валилось из рук, и выглядела она крайне взволнованной.
 — Почему ты все-таки решил выступать? После того, что случилось, ты мог смело списать на плохое самочувствие и уехать отсюда.  — Карина не понимала моего состояния.
 — Я не хочу больше проигрывать. Не хочу показывать свой страх, постоянно убегать и выглядеть истеричкой. Она занимается психологической травлей, пытаясь прощупать мои слабые стороны, чтобы в конечном итоге одержать надо мной победу. Я начинаю понемногу понимать ее тактику. 
 — Думаешь, она специально подослала этого мужчину, чтобы он тебя напугал, а потом объявилась сама, как героиня, и спасла тебя?
 — Нет, — улыбнулся я. Не знаю почему, но это прозвучало забавно.  — Тогда испанский сериал бы получился с замысловатыми интригами. Этот человек — один из тех, кому я, не догадываясь, перешел дорогу. Он хотел меня убить, и если бы не Элис, меня бы уже не было в живых.
 — Господи!  — испугалась Карина.  — И зачем я только тебя отпустила?
 — Это случайность. Он увидел меня на улице и решил воспользоваться ситуацией. Элис же не выгодно меня убивать. Она не для этого идет на все ухищрения.
 — Думаешь, Олеся  — это и есть Элис? И за всеми бедами, что происходят с тобой, стоит она?
 — Именно! Ты все сказала верно. Чем дальше, тем я начинаю более здраво понимать некоторые вещи.
 — И что же ты начал понимать, Адам?  — Она закончила пудрить мое лицо и присев на корточки, заглянула в глаза.
 — Она ждет, когда я сломаюсь. Создает такие ситуации, чтобы я ощущал страх. Как овечка, загнанная волком в темное место. Этот укол начинает действовать в момент стресса. Чем сильнее страх  — тем более неподвижным я становлюсь. Понятия не имею, что это, и к чему ведет, но если буду бояться   — меня проще будет сломать и загнать в угол. Не хочу больше стрессовать, и показывать ей какие-то сомнения. Я сегодня выйду и выступлю так, что все эти зазнобы челюсть не подберут с пола. Назло всем. И ей, и этим завистникам, и человеку, который хотел меня убить. Черта с два они увидят мою слабость. В этом мире иначе не выживешь.
 — Адам!  — Карина не выдержала и обняла меня. Я все еще боялся прослушки и камер наблюдения, но позволил ей это сделать.  — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Чтобы не случилось, я буду рядом с тобой.