И не забудь про меня

Уже с осени озаботилась мама Витьки новогодним нарядом для своего четвероклассника. «Закидывала удочку» в интернет, «пытала» сотрудниц, фантазировала ночами, закрыв глаза. Хотела придумать что-нибудь очень занятное. А всё потому, что находила себя виноватой в том, что год назад вернулся сын со школьной ёлки хмурым. Ничего не рассказал, только сунул костюм волка и отдельно серый хвост. «Наверно, баловался с мальчишками, - подумала, - и оторвали».

Вечером возвращалась из магазина, навстречу попался сосед, одноклассник сына, и затараторил:
- Тёть Тань, над вашим Витькой сегодня все смеялись.
- Что такое? – женщина опешила.
- А он стих рассказал Деду Морозу. Повернулся на сцене, а хвост и отпал, - пацан захрюкал от смеха. – Его теперь дразнят «Витёк – хвост утёк».

Мальчишка смылся, будто растворился, а «тёть Тань» встала как вкопанная. Вчера перед сном парой-тройкой стежков приметала к тряпичному комбинезону, телу  будущего волка, хвост от старой игрушки и отложила до утра, хотела перед работой прострочить основательно. За ночь весь двор и улицы накрыло снегом. Пришлось ей и старшему сыну разгребать хотя бы тропинку до ворот дома, чтобы самим пройти и отцу семейства с ночной смены, и времени на швейную машину не осталось.

«Так вот оно что, - прозрела мать, - он этого не знал, сложил моё творчество в пакет и умчался в школу. Я забыла предупредить. Где же тонкой нитке удержать какую-никакую, а тяжесть? И молчит мой маленький партизан, не хочет расстраивать. Вот же характер».

За год тот случай почти выветрился из Витькиной головы. Мало ли у мальчишки забот? Зато мама помнила. И придумала нечто удивительное.

Она прорастила в мешковине зёрна пшеницы, в меру поливая и поддерживая в тёплой и тёмной комнате. Семья следила за этим почти месяц. Зелёные ростки приняли мешковину за родную опору, перевились в ней корнями так прочно, что вырвать клочок не получалось даже при желании. Из травы выглядывали нежные цветочки, мама вязала их крючком, а длинные стебли из ниток Витька протягивал на изнаночную сторону и крепил узлом.  Из этой ткани получился костюм, который общими усилиями назвали «Новогодние подснежники». Собственно, это был безрукавый балахон до колен с капюшоном.
 
- Та-а-к, - папа подпёр рукой подбородок, - а как же узнать, что подснежники - новогодние?
- Пусть Витька наденет валенки и рукавицы с приклеенными шариками из ваты, - взвился от догадки брат-семиклассник, - будто снег, холодно, а подснежники – вот они.
- Проклюнулись, - добавила мама.
- И обязательно маску на лицо, - предложил «виновник торжества», - чтобы не знали, кто заявился. Вот будет забава!

На том и порешили.

Смастерить маску взялся старший брат. Купленную, но не подходящую по рисунку,  выкрасил в зелёный цвет. А уж поверх разрисовал ну просто изумительно. Будто ещё зима, но сквозь остатки снега трясут головами нежные цветы. Очень ему хотелось видеть их Витьку в необычном образе. Папа достал ремень, укоротил его, пробил толстым гвоздём отверстия. Этим ремнём крепко опоясали талию, чтобы не провисала ткань: вес оказался не маленьким.

В школе Витька юркнул в туалет, нарядился и зашёл в зал после всех. Забава, на которую надеялся, удалась на славу. Никто не узнавал его. Он чувствовал себя самым загадочным и хихикал под маской. Одноклассники переглядывались и шептались, указывали на него пальцами.
 
Герой дня, между тем, от беготни в зале да в жарком костюме несколько поутих и решил спокойно разглядеть гирлянды, игрушки, нити дождя и натолкнулся взглядом на одиноко стоящего в углу зала мальчика из их класса, который вторую четверть пролежал в больнице. Девчонки в классе шушукались о какой-то опасной болезни.
С первого взгляда Витька струхнул, увидел бледное лицо, лихорадочный блеск в глазах и главное – голову без волос. Под тёплой травой пробежала по спине холодная змейка пота. Что-то жертвенное прозвенело в сердце, словно оттянули и бросили струну у гитары.

Но Илья уже выздоравливал, доктор разрешил общение со сверстниками. Пусть в обычной одежде, но мальчик пришёл и с удовольствием сверкал глазами на огромную ёлку, хлопушки и блестящие зеркальными боками разноцветные шары. Красивый зал, яркий свет, беготня. Как же он соскучился по школьному гвалту!

- Привет, Илюха, - сказал подошедший Витька, - Ты молодец, что с нами. Пойдём в круг.
- Да нет, Вить, я не готов. Костюм не успели сшить.
- Без костюма? Вот ерунда! Бежим в класс, там никого нет, переоденемся. Никто не узнает. У тебя как раз и голова лысая, не будет жарко, как мне.

Так доброжелательно и просто пацан предложил своё чудесное одеяние, что Илья не устоял. Он в больничном одиночестве выучил много стихов, даже полюбил петь, и получалось неплохо. Фильмы старинные смотрел.
Здесь мальчишка, никем не узнанный под маской, ошалел от радости быть среди ребят.
 
Витька в домашней одежде радовался не меньше, чем в роли неузнанного героя. Одноклассники острили: «А, на этот год решил не наряжаться, чтобы хвост не отвалился?». В ответ лишь смеялся вместе со всеми да поглядывал за Ильёй. Но тот
вполне освоился в хороводах со Снегурочкой, и Витька успокоился.

Дед Мороз вытер рукавицей лоб: «Ох устал я, ребята. Давайте, я присяду, а вы меня порадуете». Илью подхватила неведомая сила и вытолкнула первым на сцену. Он спел почему-то совсем не новогоднюю песню «У кошки - четыре ноги. Позади у неё – длинный хвост. Но трогать её не моги-и-и за её малый рост, малый рост» *. Не только школьники, но и учителя не догадались, кто под маской, они никогда не слышали, как поёт Илья, один, без хора.

Мальчик поправил ремень, бросил безвольно руки вдоль туловища, дождался тишины и произнёс:
Пока Земля ещё вертится,
Пока ещё ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет:
Мудрому дай голову,
Трусливому дай коня,
Дай счастливому денег…
И не забудь про меня. **

Необычность текста родила тишину. Однако дети чутьём разгадали, что это непонятное  очень значимо для говорившего и что он доверил им своё сокровенное.
В зале закричали: «Кто это? Пусть снимет маску. Его костюм самый лучший. И он самый лучший».
 
Дед Мороз порылся в мешке и достал подарок.
- Ты заслужил. Зимние подснежники бывают только в новогодний праздник. А замечательные стихи читают только замечательные дети. Как тебя зовут?

- Подарок нужно отдать Вите, - заявил Илья, снял маску и откинул капюшон. – Витя, иди сюда, твой костюм победил.

Оба стояли на сцене, трепетали от волнения. Понимали, что в этот день рядом с ними поселилось или только промелькнуло такое важное и нужное, что даже слово могло разрушить хрупкую оболочку. Они обнялись.

Витькин брат расхаживал среди родителей и бабушек и даже чужому высокому мужчине говорил: "Ну и малой! Отдал творение, над которым столько трудилась вся семья. Всё расскажу отцу и матери". В ответ услышал: «Какой замечательный мальчик этот Витя, сейчас нашему Илье душевность - самое лучшее лекарство». Подросток понял, что перед ним отец лысого мальчика. Тогда уж гордость вытеснила обиду. «Витя – мой брат», - объявил с ноткой достоинства, мол, знай наших. В ответ ощутил крепкое мужское рукопожатие.

***
Вокруг ёлки бегали два мальчика и девочка постарше.
- Аннушка, - крикнул дочери Илья, - ты приглядывай за шалунами.
- Да они у нас не буйные, - отозвался Виктор и подмигнул жене. – К тому же волчьи хвосты пришиты прочно.
Взрослые рассмеялись. Истории об отпавшем хвосте, о мешковине с травой и подснежниками вспоминали каждый Новый год. А помнили всегда.
Неизменно, расходясь по домам, друзья обнимались и говорили, как молитву: «И не забудь про меня».

*из фильма «Республика Шкид»
**стихи Булата Окуджавы