Мария Викторовна Переведенцева
Мария Викторовна Переведенцева родилась 20 ноября 1936 года в посёлке Акшуат Барышского района. В 1941 году отца, как и его трёх братьев, призвали защищать Родину. Часть, в которую он был направлен, находилась у станции Инза, охраняла склады. В декабре 1941 года у мамы Марии Викторовны родилась третья дочь.
"Папа каким-то чудом сумел получить однодневный отпуск и приехал в роддом, куда бабушка привела нас, двух старших его дочерей. Помню бусинки, которые он нам подарил, синие и красные. Ярким пятном отпечатались они в моей памяти на всю жизнь. Это была наша последняя встреча с ним. Вскоре их часть была переправлена на фронт. Присылал он нам письма или нет, я не помню, но в 1942-м пришла весть о том, что он пропал без вести. Так началась наша жизнь, которую никак нельзя назвать счастливым детством. Мне всего пять лет, а мы со старшей сестрой уже имели свои обязанности по дому и хозяйству. Мама встанет, покормит нас кашей и уходит на работу, а мы целый день занимаемся делами. Летом по два раза в день ходили в лес за ягодами и грибами, когда они были, в другое время собирали шишки, на них готовили еду и подтапливали печь. Собирали сухие ветки, заготавливали дрова на зиму. Такими делами занимались все дети, матери работали в поле, на ферме, в леспромхозе, на фабрике в Барыше. В редкие часы, когда мама была дома, она запрягалась в тележку, и мы ехали в лес за ветками; набрав целую тележку, мама тащила её, а мы подталкивали сзади. У нас была корова и овечки. Они спасали нас от голода. Коров берегли: это была гарантия выживания в то время. Для неё мы готовили сено, с сестрой рвали траву руками и складывали в кучи, а потом с мамой отвозили домой на тележке. Иногда меня отправляли с дядей, которого не призвали в армию, на покос. Мама давала мне крынку молока и два яичка. Пока идём и потом в поле, молоко подкисало, летом тогда стояла жара. Дядя косит траву без устали, а я собираю её в небольшие копны. В обед садились есть, каждый доставал то, что у него было. На двух братьев отца пришли похоронки. Бабушка потеряла уже трёх своих сыновей, а мы продолжали ждать весточки от отца, но каждый раз почтальон проходил мимо нашего дома. Немца уже погнали на Запад, но в село летом каждый год привозили рабочих, которые копали окопы, рвы, восстанавливали порушившиеся укрепления. Недалеко от нас находилась линия обороны на случай, если немцы продвинутся к Волге, усилиями тысяч людей их построили в первые месяцы войны. Рабочие, которых привозили со всех сторон, жили по семьям, у нас тоже останавливались, спали на полу, а утром уходили на работу. В восемь лет я пошла в первый класс, со мной учились ребята и старше меня на год, два, три. Помню свой первый день в школе. Прошло два урока, и я собрала свой портфельчик, сделанный из ивовых прутиков нашим соседом, и отправилась домой. К вечеру, когда домой вернулась мама, пришла учительница и спросила, почему я ушла с уроков. Я сказала, что мне нужно делать работу по хозяйству. Больше я не уходила с уроков, но всегда старалась быстро вернуться домой после их окончания, нужно было помогать маме. Занимались уборкой, прополкой, сбором ягод и дров. Все годы войны рядом с Акшуатом работал пионерский лагерь. Летом туда привозили ребят, а мы, набрав ягод в лесу, бежали к лагерю и обменивали их у ребят на хлеб. А вечером, когда приходила мама, ели этот белый, вкусный, настоящий хлеб с ягодами и запивали его молоком. Радости было! Но это было нечасто, ребят в лагере наказывали за такие обмены. Вечерами на тёрке мы и мама тёрли картошку. От такой постоянной работы у некоторых женщин вылетали пальцы. В крахмал добавляли лебеду и другие травы, очень редко муку, её ни у кого не было в достатке, и пекли лепёшки.
Пришла весна 1945-го года. В весеннем воздухе витало ожидание неминуемой Победы: сводки по радио, возвращавшиеся с войны мужчины, в большинстве калеки. Встретить на улице или в магазине мужчину без руки или ноги, а иногда инвалида на тележке было обыденным делом. Бывшие солдаты привыкали к другой жизни, без свиста пуль и разрывов снарядов, получалось это не у всех, но об этом в другой истории. А сейчас мы ждали с фронта дядю, брата нашего отца. В апреле радостное ожидание оборвал почтальон, который привёз весть нашей бабушке, что её сын был убит бандитами в пути следования домой. Горе так и не нашло своего успокоения до самой её смерти, на ту проклятую войну она отправила четырёх сыновей, и ни один не вернулся домой. Помню 9 мая: всё село ликует, слёзы счастья на глазах у односельчан, но не у нас, худая весть, пришедшая в нашу семью совсем недавно, лишила радости. Наверное, это был самый невесёлый праздник в моей жизни. Детство, которого я, как и миллионы других ребятишек, не увидела, заканчивалось. Мы все стали взрослыми, несмотря на то, что оставались детьми, порою чересчур серьёзными и безрадостными, сумели преодолеть все тяготы и лишения военной поры, а впереди у меня была целая жизнь."
P.S. История, так похожая на другие, со своими деталями и подробностями. Я слушал, записывал рассказ Марии Ивановны и думал о том, что буду писать, получится ли у меня, ведь совсем недавно почти такую же историю мне поведала другая героиня очерка, а перед ней были ещё одна и ещё. Сомнения развеялись, когда я вернулся домой, уставший и опустошённый. Родные стены напомнили мне об отце и маме. Их образ явился ко мне в эту минуту, я провалился в раздумья. Самые родные люди, которые покинули меня, передавали сыну через этих бабушек и дедушек свои истории, о которых я ничего не знал, такие схожие в общем и разные в деталях.
Хождение Переверденцева Мария Викторовна Бар
© Copyright: Феликс Канди, 2021
Свидетельство о публикации №221121200286
Свидетельство о публикации №221121200286
Рецензии
Мария Викторовна Переведенцева
Мария Викторовна Переведенцева родилась 20 ноября 1936 года в посёлке Акшуат Барышского района. В 1941 году отца, как и его трёх братьев, призвали защищать Родину. Часть, в которую он был направлен, находилась у станции Инза, охраняла склады. В декабре 1941 года у мамы Марии Викторовны родилась третья дочь.
"Папа каким-то чудом сумел получить однодневный отпуск и приехал в роддом, куда бабушка привела нас, двух старших его дочерей. Помню бусинки, которые он нам подарил, синие и красные. Ярким пятном отпечатались они в моей памяти на всю жизнь. Это была наша последняя встреча с ним. Вскоре их часть была переправлена на фронт. Присылал он нам письма или нет, я не помню, но в 1942-м пришла весть о том, что он пропал без вести. Так началась наша жизнь, которую никак нельзя назвать счастливым детством. Мне всего пять лет, а мы со старшей сестрой уже имели свои обязанности по дому и хозяйству. Мама встанет, покормит нас кашей и уходит на работу, а мы целый день занимаемся делами. Летом по два раза в день ходили в лес за ягодами и грибами, когда они были, в другое время собирали шишки, на них готовили еду и подтапливали печь. Собирали сухие ветки, заготавливали дрова на зиму. Такими делами занимались все дети, матери работали в поле, на ферме, в леспромхозе, на фабрике в Барыше. В редкие часы, когда мама была дома, она запрягалась в тележку, и мы ехали в лес за ветками; набрав целую тележку, мама тащила её, а мы подталкивали сзади. У нас была корова и овечки. Они спасали нас от голода. Коров берегли: это была гарантия выживания в то время. Для неё мы готовили сено, с сестрой рвали траву руками и складывали в кучи, а потом с мамой отвозили домой на тележке. Иногда меня отправляли с дядей, которого не призвали в армию, на покос. Мама давала мне крынку молока и два яичка. Пока идём и потом в поле, молоко подкисало, летом тогда стояла жара. Дядя косит траву без устали, а я собираю её в небольшие копны. В обед садились есть, каждый доставал то, что у него было. На двух братьев отца пришли похоронки. Бабушка потеряла уже трёх своих сыновей, а мы продолжали ждать весточки от отца, но каждый раз почтальон проходил мимо нашего дома. Немца уже погнали на Запад, но в село летом каждый год привозили рабочих, которые копали окопы, рвы, восстанавливали порушившиеся укрепления. Недалеко от нас находилась линия обороны на случай, если немцы продвинутся к Волге, усилиями тысяч людей их построили в первые месяцы войны. Рабочие, которых привозили со всех сторон, жили по семьям, у нас тоже останавливались, спали на полу, а утром уходили на работу. В восемь лет я пошла в первый класс, со мной учились ребята и старше меня на год, два, три. Помню свой первый день в школе. Прошло два урока, и я собрала свой портфельчик, сделанный из ивовых прутиков нашим соседом, и отправилась домой. К вечеру, когда домой вернулась мама, пришла учительница и спросила, почему я ушла с уроков. Я сказала, что мне нужно делать работу по хозяйству. Больше я не уходила с уроков, но всегда старалась быстро вернуться домой после их окончания, нужно было помогать маме. Занимались уборкой, прополкой, сбором ягод и дров. Все годы войны рядом с Акшуатом работал пионерский лагерь. Летом туда привозили ребят, а мы, набрав ягод в лесу, бежали к лагерю и обменивали их у ребят на хлеб. А вечером, когда приходила мама, ели этот белый, вкусный, настоящий хлеб с ягодами и запивали его молоком. Радости было! Но это было нечасто, ребят в лагере наказывали за такие обмены. Вечерами на тёрке мы и мама тёрли картошку. От такой постоянной работы у некоторых женщин вылетали пальцы. В крахмал добавляли лебеду и другие травы, очень редко муку, её ни у кого не было в достатке, и пекли лепёшки.
Пришла весна 1945-го года. В весеннем воздухе витало ожидание неминуемой Победы: сводки по радио, возвращавшиеся с войны мужчины, в большинстве калеки. Встретить на улице или в магазине мужчину без руки или ноги, а иногда инвалида на тележке было обыденным делом. Бывшие солдаты привыкали к другой жизни, без свиста пуль и разрывов снарядов, получалось это не у всех, но об этом в другой истории. А сейчас мы ждали с фронта дядю, брата нашего отца. В апреле радостное ожидание оборвал почтальон, который привёз весть нашей бабушке, что её сын был убит бандитами в пути следования домой. Горе так и не нашло своего успокоения до самой её смерти, на ту проклятую войну она отправила четырёх сыновей, и ни один не вернулся домой. Помню 9 мая: всё село ликует, слёзы счастья на глазах у односельчан, но не у нас, худая весть, пришедшая в нашу семью совсем недавно, лишила радости. Наверное, это был самый невесёлый праздник в моей жизни. Детство, которого я, как и миллионы других ребятишек, не увидела, заканчивалось. Мы все стали взрослыми, несмотря на то, что оставались детьми, порою чересчур серьёзными и безрадостными, сумели преодолеть все тяготы и лишения военной поры, а впереди у меня была целая жизнь."
P.S. История, так похожая на другие, со своими деталями и подробностями. Я слушал, записывал рассказ Марии Ивановны и думал о том, что буду писать, получится ли у меня, ведь совсем недавно почти такую же историю мне поведала другая героиня очерка, а перед ней были ещё одна и ещё. Сомнения развеялись, когда я вернулся домой, уставший и опустошённый. Родные стены напомнили мне об отце и маме. Их образ явился ко мне в эту минуту, я провалился в раздумья. Самые родные люди, которые покинули меня, передавали сыну через этих бабушек и дедушек свои истории, о которых я ничего не знал, такие схожие в общем и разные в деталях.
Некто Она 13.12.2021 11:37 • Заявить о нарушении
Мария Викторовна Переведенцева родилась 20 ноября 1936 года в посёлке Акшуат Барышского района. В 1941 году отца, как и его трёх братьев, призвали защищать Родину. Часть, в которую он был направлен, находилась у станции Инза, охраняла склады. В декабре 1941 года у мамы Марии Викторовны родилась третья дочь.
"Папа каким-то чудом сумел получить однодневный отпуск и приехал в роддом, куда бабушка привела нас, двух старших его дочерей. Помню бусинки, которые он нам подарил, синие и красные. Ярким пятном отпечатались они в моей памяти на всю жизнь. Это была наша последняя встреча с ним. Вскоре их часть была переправлена на фронт. Присылал он нам письма или нет, я не помню, но в 1942-м пришла весть о том, что он пропал без вести. Так началась наша жизнь, которую никак нельзя назвать счастливым детством. Мне всего пять лет, а мы со старшей сестрой уже имели свои обязанности по дому и хозяйству. Мама встанет, покормит нас кашей и уходит на работу, а мы целый день занимаемся делами. Летом по два раза в день ходили в лес за ягодами и грибами, когда они были, в другое время собирали шишки, на них готовили еду и подтапливали печь. Собирали сухие ветки, заготавливали дрова на зиму. Такими делами занимались все дети, матери работали в поле, на ферме, в леспромхозе, на фабрике в Барыше. В редкие часы, когда мама была дома, она запрягалась в тележку, и мы ехали в лес за ветками; набрав целую тележку, мама тащила её, а мы подталкивали сзади. У нас была корова и овечки. Они спасали нас от голода. Коров берегли: это была гарантия выживания в то время. Для неё мы готовили сено, с сестрой рвали траву руками и складывали в кучи, а потом с мамой отвозили домой на тележке. Иногда меня отправляли с дядей, которого не призвали в армию, на покос. Мама давала мне крынку молока и два яичка. Пока идём и потом в поле, молоко подкисало, летом тогда стояла жара. Дядя косит траву без устали, а я собираю её в небольшие копны. В обед садились есть, каждый доставал то, что у него было. На двух братьев отца пришли похоронки. Бабушка потеряла уже трёх своих сыновей, а мы продолжали ждать весточки от отца, но каждый раз почтальон проходил мимо нашего дома. Немца уже погнали на Запад, но в село летом каждый год привозили рабочих, которые копали окопы, рвы, восстанавливали порушившиеся укрепления. Недалеко от нас находилась линия обороны на случай, если немцы продвинутся к Волге, усилиями тысяч людей их построили в первые месяцы войны. Рабочие, которых привозили со всех сторон, жили по семьям, у нас тоже останавливались, спали на полу, а утром уходили на работу. В восемь лет я пошла в первый класс, со мной учились ребята и старше меня на год, два, три. Помню свой первый день в школе. Прошло два урока, и я собрала свой портфельчик, сделанный из ивовых прутиков нашим соседом, и отправилась домой. К вечеру, когда домой вернулась мама, пришла учительница и спросила, почему я ушла с уроков. Я сказала, что мне нужно делать работу по хозяйству. Больше я не уходила с уроков, но всегда старалась быстро вернуться домой после их окончания, нужно было помогать маме. Занимались уборкой, прополкой, сбором ягод и дров. Все годы войны рядом с Акшуатом работал пионерский лагерь. Летом туда привозили ребят, а мы, набрав ягод в лесу, бежали к лагерю и обменивали их у ребят на хлеб. А вечером, когда приходила мама, ели этот белый, вкусный, настоящий хлеб с ягодами и запивали его молоком. Радости было! Но это было нечасто, ребят в лагере наказывали за такие обмены. Вечерами на тёрке мы и мама тёрли картошку. От такой постоянной работы у некоторых женщин вылетали пальцы. В крахмал добавляли лебеду и другие травы, очень редко муку, её ни у кого не было в достатке, и пекли лепёшки.
Пришла весна 1945-го года. В весеннем воздухе витало ожидание неминуемой Победы: сводки по радио, возвращавшиеся с войны мужчины, в большинстве калеки. Встретить на улице или в магазине мужчину без руки или ноги, а иногда инвалида на тележке было обыденным делом. Бывшие солдаты привыкали к другой жизни, без свиста пуль и разрывов снарядов, получалось это не у всех, но об этом в другой истории. А сейчас мы ждали с фронта дядю, брата нашего отца. В апреле радостное ожидание оборвал почтальон, который привёз весть нашей бабушке, что её сын был убит бандитами в пути следования домой. Горе так и не нашло своего успокоения до самой её смерти, на ту проклятую войну она отправила четырёх сыновей, и ни один не вернулся домой. Помню 9 мая: всё село ликует, слёзы счастья на глазах у односельчан, но не у нас, худая весть, пришедшая в нашу семью совсем недавно, лишила радости. Наверное, это был самый невесёлый праздник в моей жизни. Детство, которого я, как и миллионы других ребятишек, не увидела, заканчивалось. Мы все стали взрослыми, несмотря на то, что оставались детьми, порою чересчур серьёзными и безрадостными, сумели преодолеть все тяготы и лишения военной поры, а впереди у меня была целая жизнь."
P.S. История, так похожая на другие, со своими деталями и подробностями. Я слушал, записывал рассказ Марии Ивановны и думал о том, что буду писать, получится ли у меня, ведь совсем недавно почти такую же историю мне поведала другая героиня очерка, а перед ней были ещё одна и ещё. Сомнения развеялись, когда я вернулся домой, уставший и опустошённый. Родные стены напомнили мне об отце и маме. Их образ явился ко мне в эту минуту, я провалился в раздумья. Самые родные люди, которые покинули меня, передавали сыну через этих бабушек и дедушек свои истории, о которых я ничего не знал, такие схожие в общем и разные в деталях.
Некто Она 13.12.2021 11:37 • Заявить о нарушении