Китай. Индия

Китай

     В Китае я был в 2006 году в составе делегации Новосибирской области на Международной ярмарке в городе Урумчи (это Синьцзян, самая северная провинция Китая). Цель поездки - презентация цифрового рентгеновского аппарата ВЗОР®, который был разработан и поставлен на производство в Институте прикладной физики (Новосибирск). Особенность аппарата состоит в использовании метода сканирования изображения, что снижало вклад рассеянного излучения и тем самым многократно увеличивало контрастную чувствительность прибора. В результате оказалось возможным существенно повысить информативность снимка, но и снизить  вредное воздействие излучения на пациента (лучевую нагрузку). Поскольку самый дорогой элемент – полупроводниковая матрица детектора излучения - был намного меньше по сравнению с повсеместно принятыми цифровыми аппаратами, то и стоимость аппарата оказалась значительно меньше. В Новосибирске это направление успешно развивали три группы исследователей, однако отечественный рынок встретил этот аппарат враждебно: он угрожал медицинской мафии потерей доходов («откатов» за приобретаемое импортное оборудование). Урумчи – главный город провинции Синьцзян, которую постоянно трясет от политической нестабильности. Провинция горная, захватывает отроги Тянь-Шаня и известна своими природными богатствами. В 30-е годы советские геологи, осуществлявшие помощь «братскому китайскому народу», нашли здесь крупнейшие в мире месторождения редкоземельных металлов группы лантаноидов. Тогда эти месторождения не представляли особенного интереса для промышленности: она до этих богатств еще не доросла. А сегодня – цифровые технологии, микроэлектроника, цветные дисплеи, без которых и жизни-то нет, оказывается. Поэтому Синьцзян сегодня под пристальным вниманием всего мира.

Первое впечатление, еще в аэропорту — Китай это страна очень большая, население очень большое, но – во всем чувствуется порядок и дисциплина. Поселились мы в очень приличном отеле, не то 3, не то 4 звезды. Скажу только, что в России я подобных отелей не видел — ни по комфорту, ни по чистоте, ни по уровню обслуживания (правда, в Метрополе или Англетере, где, говорят, все – высшего класса, я не бывал). Переодевшись, мы направились побродить по солнечному Урумчи. Здесь уже была осень, но днем все еще было весьма тепло.

Урумчи — город по внешнему виду, скорее, не китайский, а среднеазиатский: большинство населения здесь (3 миллиона человек) уйгуры, узбеки и таджики. Как и Ташкент,  этот город пропитан запахом пищи: различного рода забегаловки здесь на каждом шагу. Можно попробовать здесь самую различную пищу, как китайскую, так и сред-неазиатскую: лапшу, плов, печеные пирожки (самсу). Мы заглянули в одно из таких заведений, чтобы перекусить. Будучи уверенными в том, что нам затруднительно объяснить, чего же мы хотим заказать, мы остановили свой выбор на том, что проще объяснить при нашем уровне знания иностранных языков - чае с лепешкой. И тут произошел казус. Я по-английски спрашиваю чай (tea), а меня не понимают. Я повторяю, тщательно выговаривая все звуки этого коротенького слова — никакого эффекта. Ирина спрашивает меня, что же такое хитрое я заказываю, что меня не могут понять. Отвечаю: чай. «О, чой, чой» - говорит хозяин (в средней Азии говорят не «чай», а «чой»), и ставит перед нами большущие пиалы чая с молоком. С хлебом оказалось уже совсем просто. Поняв, что я в средней Азии, я говорю: «нон» (хлеб) — и тут же получаю две горячих лепешки.

До открытия выставки был еще один день, и мы отправились на экскурсию в древний город Турфан, которому уже более двух тысяч лет. Этот город примечателен тем, что он расположен почти на 200 метров ниже мирового уровня моря — такая вот котловина. По этой причине здесь свой микроклимат: если в Урумчи в тот день была весьма комфортная температура (ниже 30 градусов), то здесь было 42 градуса, и не единого ветерка.

До Турфана ехали по очень хорошему, широкому и обустроенному шоссе, таких у нас в Сибири, да и вообще в России - мало. По пути сделали остановку у ветряной электростанции. Очень впечатляющее зрелище — во всю ширину не слишком широкой долины стоят сотни, если не тысячи, ветряных мельниц с огромными (думаю, метров 100 в диаметре) пропеллерами. Ветры в этой долине дуют практически непрерывно (воздух скатывается с гор в долину), и эта электростанция дает электрическую мощность около 2 мегаватт. Очень серьезный объект, и к тому же занимаемая им площадь – это каменистая пустыня, то есть, приличные земли не выводятся из пользования. А этот аспект очень важен для широкого тиражирования ветряных электростанций: поскольку вблизи этих сооружений растительность погибает от действия электромагнитного поля, эти земли обречены на запустение.

Сам старый город Турфан возник на великом шелковом пути из Индии и Китая в страны Средней Азии и далее — в Европу. Сегодня это очень и очень небольшой городок.  Здесь сохранились развалины древней крепости. Глинобитные стены ее имеют высоту около 10 метров и толщину у основания — до 20 метров. Тем не менее, великие восточные завоеватели средневековья его брали. Здесь мы посетили очень интересный объект — древний водовод, сооруженный более 1000 лет назад. Этот водовод  был необходим не только для повседневных нужд, но, прежде всего, на случай нападения  врагов. А примечателен этот водовод тем, что он весь проложен под землей, благо уровень Турфана ниже уровня моря. Древние знали это и остроумно использовали. И строили это сооружение оригинально: через каждые 20 — 30  метров вглубь земли пробивали шурфы, которые затем соединяли тоннелем. Размеры тоннеля уступают, конечно же, размерам тоннелей метро, но, тем не менее,  достаточно внушительны: высота не менее 5 метров, ширина — не менее 10. И в центре этого тоннеля  весело журчит вода, пришедшая сюда с гор. Фактически, это – рукотворная подземная река.   

Осмотрев старый город, мы уже на обратном пути посетили еще одну достопримечательность - «Виноградную долину». Дело в том, что здешний микроклимат благоприятен для выращивания винограда. Поэтому вся долина занята виноградниками и специальными сооружениями из сырого кирпича для сушки винограда. Эти сооружения высотою в три этажа имеют крышу, а стены — сплошь пористые, чтобы ветер мог спокойно гулять внутри: в каждом ряду кирпичей пропуск на полкирпича. Так что издали стены имеют вид ажурной решетки. Ветрам, если вдруг будут с любой стороны раздолье, гуляй – не хочу. Несмотря на относительно небольшие размеры Виноградной долины (километров 50 в длину) здесь производится 20 % всего китайского винограда и, соответственно, изюма-кишмиша. Разумеется, мы  посетили выставку местных вин, устроенную специально для туристов. Что сказать, вина вкусные, даже очень, ароматы изысканные, но очень сладкие, мне больше нравятся терпкие красные сухие вина, с минимальным содержанием сахара.

Для нашей делегации выставка с коммерческой точки зрения оказалась бесполезной. Дело в том, что Китай в то время отчаянно набирал силы, поэтому всякий импорт был строго ограничен. Мы знали об этом – но надеялись: «а вдруг?». Но, как говорил мой папа: «Вдруг бывает только пук». Китайцы с интересом рассматривали нашу презента-цию, щелкали языками: им нравилась наша конструкция, но разрешения от властей на покупку ни у кого не было. На этом дело и кончилось. Вот продавать Китай был готов все, что угодно, причем делал это весьма агрессивно. Например, чтобы завоевать рынок вольфрама (Китай богат вольфрамовыми месторождениями), китайцы завалили рынок дешевыми (вдвое дешевле устоявшейся в мире цены!) концентратами, и результат: все предприятия отрасли в мире закрылись, в том числе и наше в Приморье (отличное), и в США, где я побывал на заводе в Калифорнии, также великолепное. Что поделаешь, это – грамотно организованный, поддерживаемый государством демпинг. А затем, когда рынок вольфрама стал китайским, цены на вольфрам поднялись в десять раз. Затем Китай принялся за рынок медной продукции – по тому же сценарию: цены вдвое ниже (не на каких-то там 10-20 процентов, а строго вдвое!), и в результате – доминирование на рынке. Цифровое рентгеновское оборудование в Китае также производили, объективно уступающее нашему по характеристикам, но также – «вдвое» дешевле. Вот, оказывается, насколько жестким является мировой рынок, и насколько важна роль государства в завоевании ниши для своей продукции на этом рынке.

Правда, совместные производства китайские компании были готовы создавать. На выставке я познакомился с представителями компании BASDA, специализирующейся на производстве растворов для инфузионной терапии (для использования в так называемых «капельницах»). Как уж они обрабатывали нас! Кстати,  это действительно было интересно – и потребность высокая, и возможности у института были: своя артезианская скважина, своя железнодорожная ветка, пустующие производственные площади. Ан, нет – руководство наше не поддалось на уговоры. А жаль, искренне жаль. Мы почти подружились с этими энергичными ребятами, побывав на одном из их производств. В знак зарождающейся дружбы один из сотрудников, Ван И, (коммерческий директор)  снял с руки и подарил мне сандаловые четки, на каждой бусине которых был вырезан священный иероглиф с пожеланиями здоровья и долголетия.

Потерпев поражение на профессиональной почве, то есть на выставке, мы утешились китайской кухней. Китайская кухня потрясает своим остроумным разнообразием: здесь и овощи во всяческих видах, сырые, вареные и жареные, здесь и рыба — сырая, вареная и жареная, и самые разнообразные морепродукты — моллюски, крабы, и различные насекомые (но это уже — изысканные лакомства). Мне довелось попробовать мясо крокодила, каких-то жареных мелких птах (возможно — воробьев) и самое главное — попробовать суп из черепахи, вкусней которого я ничего и не ел. И чай — из каких-то цветков, в каждый стакан добавляют один такой цветок, и он в стакане разворачивается и дает свой изысканный аромат.

Несколько слов о людях. Все с кем нам довелось встречаться (посетители выставки, обслуживающий персонал, прохожие на улицах) — все они очень доброжелательны, даже не верится, что сорок лет назад (в 1968 году) китайцы, одурманенные своим вождем Мао Цзе Дуном, штурмовали наше пограничье на острове Даманский, зверски расправляясь с попавшими к ним в плен советскими солдатами. Сейчас и следов этого не осталось в сознании китайцев. Но и случаев хотя бы незначительного шельмования своего покойного вождя нам не довелось встретить. «О мертвых или хорошо, или ничего» - китайцы верны этому древнему принципу. Их второй духовный вождь Дэн Сяо Пин провозгласил: «Да, у Мао Цзе Дуна были ошибки, но их не больше 30%, а  все остальное – правильно и хорошо». Так что нам, россиянам, неплохо было бы поучиться у китайцев мудрости. Они не занимаются пустой политически окрашенной болтовней, а заняты делом. А успехи у них — впечатляющие. Они производят сегодня самый различный ширпотреб для всего мира: одежду, обувь, телевизоры, магнитофоны и так далее). Они  шутят: «если бы не Китай, в России не носили бы ни трусов, ни носков» (потому, что своих не производили). Они производят больше всех автомобилей, собственной конструкции и автомобилей ведущих мировых марок (по правде говоря, не всегда имея на это лицензию – но они не очень-то этим заморачиваются, что, по моему правильно). 

Большое впечатление на меня произвел базар в Урумчи. Здесь можно купить все, причем понятия «твердой цены» здесь не существует — при торговле с продавцом (а не торговаться здесь просто невежливо) первоначальная цена товара может быть снижена многократно. Одна участница нашей делегации, например, купила глиняный заварной чайник, снизив цену в результате торга в восемь раз. Торговаться можно и в магазинах, но только в небольших пределах, процентов 20 – 30 от первоначальной цены.

Ну,  и конечно же, совершенно потрясает базар ночной. На улицах, предназначенных для торговли, разворачивается настоящий среднеазиатский базар, где ведущая роль принадлежит кушаньям (разумеется, здесь есть и промышленные изделия, и  сувениры, и даже обмен денег работает). А кушанья здесь — удивительные. Это и всяческие мелкие птахи, и лягушки, и змеи, и рыба всех видов готовки, и шашлыки на любой вкус (я, на-пример, попробовал шашлык из бараньих почек — ничего вкуснее не ел), и все это гото-вится тут же, на  глазах у клиента, все свежее и ароматное. А после полуночи базар исчезает напрочь, и следов не остается от всего этого изобилия, кроме характерного восточного запаха. Все чисто прибрано и вымыто. Китайцы — очень дисциплинированный народ. Последний штрих насчет дисциплины. Мы улетаем. У самолета стоит пограничник, и когда самолет получает разрешение на взлет и начинает рулежку, пограничник от-дает честь. Командиры его этого не видят, можно было бы схалтурить и честь не отдавать, но — порядок есть порядок. Таков современный Китай. Дисциплина прежде всего.

Индия

Эту далекую во всех смыслах страну я посетил в ноябре 2008 года в составе делегации Новосибирской области на Российской национальной выставке в Дели. Так что эта  командировка, скорее также короткое, но полное впечатлений путешествие. Дорога в Индию оказалась очень трудной -  рейс из Москвы на Дели  задержался  почти на 14 часов, так что время пришлось коротать в аэропорту Шереметьево 2, и только под утро мне удалось поспать часок на свободной скамеечке. Первое впечатление от Индии – это страна очень бедная. К этому заключению я пришел, посмотрев на обувь индийских пограничников. Эта обувь отличалась ветхой древностью, она пережила, вероятно не один ремонт, не только подошв, но и верхов. У нас в России такую ветхую обувь я встречал только у бомжей, да и то не у всех. И это у меня вызывало чувство нечистоплотности, да плюс еще масса пыли: и в раскаленном воздухе, и на листьях деревьев, и на траве. Пока добирались до оргкомитета, проезжали районы трущоб. Это что-то неописуемое. Видели даже жилища, устроенные из 4 столбиков со стенами из старых рекламных плакатов. И везде неописуемая грязь, нищета. Короче говоря, первое впечатление не слишком хорошее. С первого дня пребывания мы для питья и умывания использовали только бутилированную воду.

Разместили нас на территории посольства России в Индии, в так называемом «дипломатическом анклаве». Это фактически обособленный городок внутри мегаполиса Дели (население Дели в это время было около 20 миллионов человек). Городок этот весь утопал в зелени, был чистеньким и уютненьким. Напротив нас размещалось посольство Швеции, неподалеку — посольства США и Великобритании. Улочки анклава пустынные (посторонний транспорт здесь не ходит), кругом стоят часовые — как говорится, тишь да гладь, да божья благодать. Но был в этом и свой минус — анклав находился непомерно далеко от центра города, по крайней мере, в разумных пределах пешей ходьбы (около часа) не встречалось ни одной улицы города, ни одного дома. Так что познакомиться со столицей Индии «ногами», как это я делал обычно в других городах и странах,  мне не пришлось. В первую же ночь я испытал ужас, когда на стене моей спальни появилась ящерица (безобидная саламандра, как выяснилось).

Следующий день у нас был свободным, и мы отправились на экскурсию в прежнюю столицу Индии — Агру. Я, конечно, не знаю истории Индии, но после этой экскурсии я пришел к выводу, что до завоевания этой огромной страны арабами пять веков назад здесь не было единого государства, а были лишь многочисленные княжества — царства, образованные, вероятно, по племенному признаку. И только арабы, создавшие здесь империю (династия «моголов») сумели объединить всех в единое государство. Индусы с большой благодарностью вспоминают этот арабский период своей истории. Во всяком случае, других воспоминаний о более ранней истории я не слышал здесь ни от гидов, ни от посетителей выставки, с которыми довелось общаться в более- менее свободное время. Как будто и не было другой истории этой древнейшей цивилизации. Наверное, по этой причине всех туристов везут именно в Агру, столицу арабской Индии. Путь наш был длительным — пять часов в один конец. Автобус несколько раз останавливался, давая возможность полюбоваться то на заклинателя змей с его кобрами, то на обезьян, снующих по деревьям или просто по улицам. 

С экскурсией нам не повезло. Как раз в этот день Агру посетил премьер-министр Турции, и его повезли в комплекс мавзолея Тадж-Махал, который оказался, таким образом, закрытым для «прочих» посетителей до 15-00. По этой причине мы переехали в форт (крепость) Агры, который тут же закрылся в связи с тем, что этот турецкий министр, закончив посещение мавзолейного комплекса, намеревался посетить теперь и его. Таким образом, форт мы смогли осмотреть только издали, а в комплекс Тадж-Махал мы попали лишь к концу дня, отстояв огромную очередь. Однако внутрь мавзолея мы уже не смогли пройти до установленного времени окончания экскурсий и ограничились лишь осмотром территории комплекса и здания мавзолея снаружи. Нам интересно было наблюдать пейзаж с сотнями пар обуви у входа в мавзолей – все посетители обязаны были обувь при входе снимать.

Мавзолей Тадж-Махал — это одно из чудес света. Этот комплекс был выстроен более 300 лет назад потомком великого завоевателя Тамерлана,  шестым императором Ве-ликой империи Моголов падишахом империи Шах-Джаханом в качестве мавзолея для любимой жены Мумтаз-Махал. От нее у него было 19 детей, она умерла при родах последнего ребенка. На строительстве мавзолея, длившемся 22 года, работали постоянно свыше 20 тысяч человек. Комплекс включает в себя сам мавзолей высотой 81 метр, две мечети (справа и слева от мавзолея), несколько мелких сооружений, пруд, парк и, разуме-ется, ограждение  со сторожевыми башенками. Центральное здание мавзолея выполнено из местного мрамора. И это не случайно. Первоначально планировалось использовать белоснежный итальянский мрамор. Но обнаружилось, что местный мрамор, хотя и не слишком белый, скорее – слегка сероватый, обладает  удивительным свойством изменять свет в зависимости от освещенности. В результате, здание мавзолея утром окрашено в бело-голубоватые тона, днем — в золотистые, а вечером — в розовые. Жесточайшим требованием к строителям было отсутствие каких-либо исправлений: если какой-то, самый незначительный, элемент конструкции оказывался бракованным, необходимо было переделывать всю конструкцию. Весь комплекс размещался на берегу реки Макамбы (чуть шире нашей Ини), а на другом ее берегу этот император намеревался построить точно такую же усыпальницу для себя, но из черного мрамора. Хотел, да не успел. Его сверг и заточил в темницу его же сын Аурангзеб. Так и закончил свои дни могучий прежде этот любвеобильный властитель. Из Агры мы возвратились уже поздним вечером.

Индийский транспорт произвел на меня большое впечатление. Движение крайне плотное: здесь и автомобили в несколько рядов, и мотоциклы, и велосипедисты, и пеше-ходы и, конечно же — священные коровы. И все это как-то движется, светофоров очень мало, но индийские водители как-то управляются. В отличие от наших правил дорожного движения, индийские правила предписывают водителям сигналить при каждом маневре (повороте, перестроении, торможении, обгоне), и даже на  кузовах автомобилей красуют-ся трафареты «please horn», то есть, пожалуйста, посигналь. Так что вся  эта автомобиль-но-животная масса не только находится в движении, но и сигналит, и орет, и мычит — короче говоря, движение здесь очень и очень нескучное.

Выставка наша была в так называемом Новом Дели. Это пригород, хотя и густонаселенный, от самого Дели километрах в 50. Это уже вполне современный город, похож на новые районы наших городов, только зелени здесь больше. Сам выставочный комплекс огромен: кругом мрамор, кондиционеры. Хотя по нашим меркам надвигалась зима, здесь, в Индии, днем температура поднималась до 30 градусов, поэтому кондиционеры были очень кстати. Всего на выставке было представлено 25  областей России. Многие из этих экспонентов презентовались с размахом: помимо официальной презентации устраивали концерты. Здесь были и традиционно русские номера (песни, казачьи пляски с шашками наголо), и достаточно известные исполнители. На меня, например, большое впечатление произвел скрипач Вардан Маркус из делегации Красноярского края. Он исполнил «Шторм», который я впервые слышал в исполнении Ванессы Мэй, и 40-ю симфонию Моцарта. И еще мне запомнился молодой аккордеонист из Красноярска Василий Губзарев. Этот просто хмелел от своей игры, заражая этим азартом слушателей. Наша Новосибирская область была представлена очень бедно: помимо меня с нашим рентгеном было всего несколько предпринимателей, самым крупным из которых была бабуся, владеющая в Новосибирске салонами народного творчества. Благодаря ее продукции наш стенд был разукрашен берестяными сувенирами, которые она оживленно распродавала.

О людях. Мне довелось общаться лишь с небольшим количеством людей из местного населения, и все они произвели на меня впечатление людей чрезвычайно добрых и не агрессивных. К русским относятся с уважением  благожелательностью. Традиционная индийская пища мне понравилась, но лишь в качестве экзотики. Во-первых, индусы, в основном, вегетарианцы.  Здесь бытует мнение, что убитое животное сохраняет в своей плоти обиду и злость на убившего его человека, и эта злость может перейти на того, кто эту плоть поедает. Поэтому индусы, чтобы не портить свою карму, избегают животной пищи, а профессии мясников и рыбаков здесь считаются самыми грязными и достойными всяческого презрения. Растительная же пища, хотя и вкусна благодаря различным экзотическим приправам, чрезвычайно остра — жгучий перец индусы потребляют в неимоверных количествах. Но что примечательно, я ни разу за неделю пребывания не встречал людей полных — все прямо-таки атлеты.

Улетали мы, вследствие задержки рейса, днем, и в иллюминатор я наблюдал проплывавшую внизу панораму Индии. У меня сложилось впечатление, что ввиду высокой плотности населения индийцы истребили все свои леса. По-крайней мере, до самых гор на севере внизу можно было увидеть только возделанные поля.