Туманный горн НК

      В предверии праздника ушли.
      С радостью и … смешанными чувствами.
      Чувства на флоте, а тем более в походе, который приравнивается к боевому во всех аспектах, неуместны. В боевом походе, все движения прописаны корабельным уставом и ещё тысячами разных указаний появляющихся и исчезающих, отменённых и на века. А всё это брызги морские. На море самый главный закон – выжить и победить. Или, наверное, даже просто – ПОБЕДИТЬ! И циничные строчки устава — это путеводная звезда слепцам, рыщущим в тумане. На суше этого никто не поймёт, а поймёт, то не прочувствует. На корабле, в походе, капитан самый главный и непререкаемый. Ни возраст, ни опыт, ни образование значения не имеют. Пусть на корабле будут все академики и генералы, а капитан – юнец желторотый – все обязаны молчать и слушать, раскрыв рот, а иначе – за борт. Есть конечно небольшие уточнения вроде присутствия на корабле флагмана. Но там тоже всё прописано и зацементировано. И не обсуждается. Как не обсуждается адмиральский час. Два часа отдыха после обеда. Тот, который придумал неизвестно кто, но во все времена он незыблем. Даже адмирал не посмеет разбудить в это время спящего матроса, даже только потому что в это время он сам обязан отдыхать. Все указания и приказы, отданные в эти два часа отдаются, как правило, японскими шпионами, провокаторами и врагами Советской власти. Ну а с учётом того, что всех уже давно перебили, то тишина и покой. Адмиральский час.
      Очень хочется тепла, но идти надо. Приказ! В очередной холод и туман. На дворе двенадцатое июля, а народ в шапках, валенках и меховых рукавицах. И это совсем не значит, что в них тепло. А ведь ещё десять суток. В тумане. В поисках чужих подводных лодок и давних, и свежих мин. Работа такая. У каждого она своя. Кто-то сеет и убирает хлеб, кто-то валит-пилит лес, а у «мошек», морских охотников, оберегать покой родной страны в водном районе. Тем более в предверии праздника. Мало ли что. «Друзей» у нас хватает с лихвой. Боятся, но всё норовят исподтишка. Проверяют нас на прочность и бдительность. Только четыре года прошло с войны, ещё и выбитые зубы не собрали, а всё туда же… Там понятно чьи интересы и хотелки. Кто-то не ожидал, что мы справимся с этой японской армадой. Думали, что отбулькают советские косточки в боях с Японией. А она то поболе фашисткой Германии была. А ещё взять азиатский менталитет и прочие сопутствующие, чуждые христианскому, верования и убеждения… Но Красную Армию победить невозможно, ибо она это русская земля и в годы невзгод из неё поднимаются предки, которые и идут с нею в атаку на защиту родного дома, края, земли. А когда с врагом помимо людей, земля, воздух и вода то, кто может нас победить?! И вот сейчас бурчат в тумане и по ночам неизвестные и непонятные подводные лодки. Всё неймётся им, далёким и близким друзьям товарищам господам. Ну что ж, пойдём посмотрим, что они нам приготовили к празднику.   
      Всем кораблём изобретали праздничное меню. А то вдруг на праздник не вернёмся – загадывать нельзя, а тут меню уже готово, а значит не надо будет метаться в поисках чего и как. Ревизию продуктов сделали и из учёта имеющегося, чтобы встретить праздник, по-настоящему, по-морскому составили праздничное меню на двадцать четвёртое июля. Как могли, как придумал капитан: 
     Утром: пирожки с рисом, пирожные по 4 штуки на брата. Какао (на молоке чистом, причём).
     Обед. Щи со свежей капустой и свежей свининой. Картофельное пюре (из свежей картошки). Пирожки с морковкой. Запеканка, а может и не запеканка. В общем, сахар взбалтывается с яйцами и ставится в духовку и всё это жарится. Вот такое мутное блюдо придумали. Ну, и конечно, молочный кисель.
     На ужин обустраиваем пельмени.
     Просто роскошное жильё. Ни обеды, а банкеты.
     Вино тоже будет, но только на кают-компанию. От капитана.
      Ещё надо будет отмыть до блеска пароход и заготовить чудесную иллюминацию.
      Что мы не люди что ли?!
      Ну, люди не люди, а военные. Моряки. А потому приказ получен и в путь! Акул бояться в ванной не купаться! А потому «Готовность номер два». Смотрящих расставил. И в путь.
      Пути дороги в морях разные, но выверенные. Логарифмической линейкой, жизненным опытом, боевым прошлым, сложившимися обстоятельствами и приказом. Море не прощает не продуманных галсов, неоправданного риска, безбашенных манёвров. Их то и называют в куче по-умному – неосмотрительное плавание. Хотя плаванье и неосмотрительное, но устав дело тонкое, как жизнь. Морской устав предусматривает всё. Если ты дерзок – то неосмотрительное, если осторожен, то трус. Или вернее боязлив. Смешно, но «соблюдение осторожности никогда не должно переходить в боязливость, которая подрывает доверие подчинённых к начальнику и лишает последнего возможности рискнуть, где это нужно; никогда осторожность не должна выражаться в боязни ответственности, которая не допускает энергичного действия и не способствует успеху.». Иными словами, делай что хочешь, но должен выжить и победить. Или всё же победить и выжить! А ещё вернее победить чтобы выжить. В том же уставе написано, что сначала выполняется боевая задача по уничтожению противника, а уж затем, убедившись окончательно и бесповоротно, что враг потоплен и больше никого не осталось, выставив наблюдателей, на всякий случай, приступаешь к спасению товарищей. А при современном бое это время до часу. А в такую погоду кто продержится в воде хотя бы минут пятнадцать? А в туман ещё найти надо. А если шторм. Невелики шансы. Просто. Грубо. Цинично. Но все об этом знают и поступать будут в строжайшем следовании капелек крови устава.
      Пятые сутки тумана. Холод. Сырость до костей. Смотрящих меняю каждые пол часа. Днём. Ночью через час. Пролив прошли и вдоль, и поперёк. Результат хороший потому что ничего нет. Потихоньку нужно выдвигаться к дому. Вдоль Сахалинских берегов. Не торопясь, аккурат ко времени и выйдем к родным берегам. Но туман словно молоко – ничего не видно. А впереди и гражданские суда могут выйти. Встречными курсами. Неприятно это, когда из тумана и сразу в бок. Очень неприятно. Утопить через столкновение с гражданским боевой корабль это не анекдот, это конец всему.
- Подавать сигналы туманным горном!
- Есть!
      Но горн, начавший шуметь, отпугивая белую вату тумана поработал, похрипел, покашлял, и сдох. Связист только развёл руками. А что ему скажешь? Техника не люди ей свойственно ломаться, только ломается она всегда почему-то именно тогда когда нужна больше всего и без неё находишься в опаснейшем положении. Тварь! Хоть ищи гавань да пережидай пока не начнётся ветерок. Хотя какая тут гавань, когда море в пяти баллах, а в тумане не видно даже носа корабля. Видимость, в лучшем случае, десять метров. Тут можно оказаться на берегу и зайти кому-нибудь в дом, не выходя из рубки. Стоять нельзя – снесёт в тот же дом и будешь камбалой надувать щёки и делать глаза в кучу. А идти – искать на корму приключений… Огни зажигай не зажигай – сами не видим, а другим и тем более… Задачка…
      Выход… Выход…
      Хоть бери и кричи по внутренней корабельной трансляции: «Сворачивайте, а то врежетесь!»…
      А выход есть всегда!
- Связист! Идёшь ко мне в каюту, берёшь пластинки. Все какие увидишь. Идёшь к себе. Ставишь пластинку на проигрыватель. Включаешь трансляцию на всю громкость и начинаешь ремонтировать под музыку туманный горн. Понятно?
- Так точно товарищ капитан! Но вы же не сможете…
- Это уже мне решать, что смогу или не смогу. Задача понятна?
- Так точно!
- Тогда бегом!
      Чуть передохнув, сделав паузу. Вкрадчиво, с расстановкой и тихо:
- И первой поставь «Сильву». Пожалуйста!
- Хорошо.
      Матрос не спеша повернулся и стал выходить из рубки. Спокойно. Не торопясь. С чувством значимости и уважения к самому себе.
- Бегооом!!! Я сказал! – рявкнул капитан и боец выскочил от капитана со скоростью вылетающей из бутылки шампанского пробки…
      А через десять минут команда наслаждалась музыкальными шедеврами, а туман замер с удивлением поглядывая на команду и поющий корабль. Ему, привыкшему к чётким и понятным сигналам, впервые довелось услышать такое. Только русские могут так развлекаться перед серьёзной опасностью. Только русские. А от русских нужно держаться подальше – им не страшен ни колобок, ни серый волк, ни тем более белые космы нулевой видимости.
      На суше в дни засухи звонили в колокола, чтобы вызвать дождь. И он, как не странно, по неведомым причинам начинал идти. А в море, под пластинки…
      Туман стал отступать. Среди белого полотна стали появляться чёрные разводы пролива. Когда он отступил на четыре кабельтова Левинтас приказал выключить музыки и выставил смотрящих. Дополнительно и побольше. Сейчас конечно не шестнадцатый век и боевой корабль Советского флота не парусник английской королевы, но лучше смотрящих придумать ничего нельзя, особенно когда связист, ремонтируя горн сжёг всё что возможно и невозможно. Старательный матрос. И потому – в пути и по старинке…
      Холод, как и туман уходить не торопился. Иногда радовало солнышко, пробивающееся сквозь разрывы облаков, заснувших на воде. Наступила какая-то тревожная тишь. Даже море успокоилось. До нуля. Такое бывает редко, но случилось. И если бы не привычный и практически уже не воспринимаемый шум двигателя, да шорох и тихое клокотание разрезаемой воды кильватерным хвостом затухающая во след, то…
      Смотрящие по местам. Работа у них глазастая – смотреть по сторонам и видеть. Смешно сказать, что, живя во время, когда техника достигла головокружительных высот, пользоваться старыми дедовскими способами. Но других нет. Что сломалось, а что не поставили. Всё как всегда и надеяться в море кроме как на самих себя не на кого. Идёшь и думаешь – для чего такое боевое патрулирование нужно? Для того чтобы отчитаться или если что сделать виноватыми? Непонятно. То, кто виноватыми будет, на всякий случай, известно всегда. А вот как не попасть в ситуацию, так это совсем неизвестно. Как повезёт.
- Товарищ командир! – подозвал старый и опытный матрос стоящий смотрящим на носу.
- Михалыч! Что случилось? – Левинтас подошёл и протянул матросу пачку с сигаретами, - Покури.
      Закурили. Постояли.
- Командир! Тут наши подлодки не гуляют часом, а?
- Да нет. Если бы были, то был бы в курсе. А ты чего спрашиваешь?
- Да тут давеча, когда штиль пришёл, и солнышко сквозь туман подсветило, след на воде видел. Слабенький такой. На чуть-чуть. Думал показалось.
- Какой след?
- Ну, подводный. Что лодка оставляет. Михалыч! Ты рыбу никогда что-ли не ловил? По зорьке? На озере. Она, когда большая, глубоко идёт. Почти по дну. Не увидеть. А вот за ней круги конусом идут. Тихие такие. Почти не видные. Скорей угадываются чем видятся.
- И что это значит?
- Что значит, что значит! Рыбалки не будет, потому как разгонит всю рыбу! Разве это не понятно?!
- И что? Мы же не на рыбалке.
- Мы на самой что ни на есть рыбалке! И ловим мы её, подлодку, а она по ходу решила сожрать нас.
- С чего ты так решил? Смешишь ты меня.
- Смешно да не смешно. Ты поверь моему опыту и чутью – потопить она нас хочет. По-тихому. Вот и рыскает вокруг. Подбирается.
- Ты думаешь?! Может наша какая возвращалась домой, а может и действительно рыба какая прошла. А может устал да поменять тебя надо?
- Не надо меня менять! Если вчера ещё сумневался, так сейчас скажу – подлодка тут где-то рядом. И подлодка не наша! И Вы товарищ командир со мной не спорьте.
- Михалыч! Ну, с чего ты решил, что подлодка и не наша?!
- А вы послушайте меня. И поверьте. Целей будем. Да побыстрей думайте. А то пока мы с вами курим, нас уже под прицел взяли.
- Да типун тебе на язык! Накаркаешь! Ну, скажи, с чего ты решил так, то?
- Запах. Пахнуло тут с полчаса назад. Солярой.
- Ну, может наша?
- Не наша. Своя так приелась, что как свежий воздух. Тут чужая. Это как запах японских сигарет от наших отличить. Отличите?
- Отличу.
- Так и я с солярой также. Только уж совсем неслышный запах. Потеряла она нас, или прячется за нами. И если сейчас сделать стоп машины, то можем и увидеть её.
- СТОП машинам!
      Двигатели замолчали.
- Боевая тревога! Смотреть по сторонам!
      Море под туманом словно задрожало. Перед боем озноб бьёт не только людей. Напряжение передаётся всему окружающему. Слишком хороший день не может закончится хорошо. Пора расплачиваться. Уроки музыки заканчиваются нотной грамотой. Найти бы, да начать выписывать скрипичные ключи кораблём.
      Вечность проходит быстро. Застывшее вокруг ожидания. Ожидания развязки. Этот туман мешается как никогда! Лёгкий ветерок рвёт его конечно, показывает небольшие картины вдаль, но прячет и скрывает через мгновения и минуты.
- Справа по борту перископ! Расстояние восемьсот метров.
      Командир БЧ один:
- Товарищ капитан! Может наша?!
-  Вы что устав забыли? Или Вам напомнить, что в соответствии с уставом ВМФ всякая подводная лодка, усмотренная под перископом, считается неприятельской. И даже если она всплывёт, она всё равно считается неприятельской, если о ней не было предварительного извещения или нет полной уверенности в том, что это лодка своя… А Михалычу я верю, что она не наша…
- Перископ исчез!
- Видишь! Не всплывают! Давай полный ход и начинай рисовать скрипичный ключ. Поиск!
- Так что мы им сделаем. У нас же ничего уже нет чтобы вести с ней бой!
- Найдём чем, главное её найти! Разве не учили вас, что в отсутствие вооружения атаковать необходимо кораблём? Другими словами – таран. Не бойся – мы победим! Как всегда!...
      …Пришли на базу вовремя.
- Товарищ капитан-лейтенант! Боевое дежурство окончено. Была обнаружена подводная лодка. Неизвестная. Был торпедирован. Во время уклонения зацепило. Пробоину заделали своими силами. Попытались таранить. По всей видимости не совсем удачно. Доказательств о потоплении или иного нет. Потерь среди личного состава нет. Докладывал старший лейтенант Левинтас.
- Доклад принял! Отдыхайте и готовьтесь к празднику. Вопросы, связанные с ремонтом, начнём завтра разрешать. Потом напишите обстоятельный рапорт о дежурстве и принесёте мне. И ещё… На Сортировочной продают Хабаровские свежие помидоры. И огурцы, по-моему, за пять рублей кило. Пошли потом людей. Пусть прикупят для себя к празднику. Или сам поедешь?
- Сам товарищ капитан. У помощника возьму мотоцикл. Сгоняю в колхоз за письмами, и тогда уж на Сортировочную.
- Ну, как знаешь. Езжай… Страшно было?
- Да вроде нет… Передумал только много…
- Чего?
- Да про жену, про сына… О случайностях на службе, которых тут хоть отбавляй. Кому они будут нужны если что? Кто защитит и поможет? Мыслей много…
- Смотрю за этот поход ты изменился. Сильно… Даже внешне… И это заметно… Иди отдыхай. Дня за два отремонтируем и снова пойдёшь… Но уже с горном… Артист!...