Мои воспоминания о Москве

Я уже писал пару раз, что моя память обладает удивительным свойством – что-то запоминать на всю жизнь, а мимо других фактов проходить так, как будто их и не было. Вот и в Москве я был бесчисленное количество раз, но запомнились лишь несколько поездок, причем в самых мельчайших подробностях.

Сразу скажу, что Москва для меня просто столица моей большой Родины, Советского Союза, но в ней я никогда не хотел бы жить. У меня была возможность переехать в столицу, даже шанс получить квартиру в новом микрорайоне, но взвесив все,  я отказался.  Москва – большой муравейник, в ней отдельный человек подобен муравью, на него наступят и не заметят. А я все же привык жить в таких местах, чтобы меня замечали и как-то выделяли среди других.  Например, в своем родном поселке Херпучи на севере Хабаровского края уже в старших классах я выделялся среди других школьников – хорошо учился и был лучшим спортсменов не только школы, но и района имени Полины Осипенко.  Еще девятиклассником я выиграл сразу пять первых мест на школьных соревнованиях по легкой атлетике, опередив парней на 2 года старше меня. И на районных соревнованиях в этом же возрасте  3 вида легкой атлетики лично, одно в составе эстафетной команды и одно – в составе команды по волейболу. А моими соперниками из других школ района были парни тоже на пару лет старше. Получил ценный подарок – первые в своей жизни ручные часы. Об этом успехе рассказали по районному радио, поэтому весь поселок узнал и многие взрослые люди меня поздравляли. А уж как я стал нравиться девчонкам, сложно передать. Мне одна землячка недавно призналась,  что с подружками ходила мимо нашего класса на перемене, чтобы меня увидеть.

И во время учебы в институте тоже побеждал уже на краевых соревнованиях среди студентов. На первом курсе стал чемпионом ДСО «Буревестник» в составе сборной института по волейболу, потом в составе эстафетной команды института мы победили на республиканских соревнованиях среди студентов медицинских институтов по легкой атлетике. На следующий год – чемпионом по прыжкам в длину опять же на первенство «Буревестника». Соревнований тогда было мало, и мы выступали вне конкурса на первенствах других ВУЗов Хабаровска.  До сих пор помню, как какая-то студентка из пединститута звала свою подругу в сектор для прыжков в длину фразой: «Пойдем, Щербаков будет прыгать». 

Если первые мои успехи были связаны со спортом, то потом меня узнали как грамотного врача-рентгенолога, и пациенты, и мои коллеги, особенно после того, как меня назначили главным рентгенологом города. Меня уважали и профессора родного для меня Хабаровского медицинского института, с которыми я вместе участвовал в консилиумах.  А весь край узнал вначале как главного рентгенолога края, а потом как заместителя руководителя отдела здравоохранения крайисполкома.

А что в Москве меня ждало? Да, меня приглашали на должность заведующего рентгеновским отделением НИИ имени Склифосовского,  но кто знает в Москве такого заведующего? Только коллеги в своем медицинском учреждении, больше никто. Да и перспектив карьерного роста у меня не было бы никаких.

Не подумайте, что я такой честолюбивый, и рвался к этим должностям как карьерист.  Нет, я просто честно трудился там, куда меня назначали, меня замечали и выдвигали на более высокие должности. Предел моей компетенции был весьма высок. Кстати, при этом я на первых порах проигрывал материально, так как терял всякие совмещения, но потом находил другие и мои доходы оставались примерно на одном уровне, возрастал только авторитет.

Но вернемся к моим поездкам в Москву. Первый раз я попал туда вместе с родителями, которые поехали на курорт в Ессентуки, куда маме дали путевку, а отец там купил для себя курсовку.  В Москве были проездом, посетили ГУМ, где я стал обладателем замечательной игрушки – автомобиля ЗИМ с поворачивающимися передними колесами и движителем на длинной пружине с примитивным пультом управления. ЗИМ был большой, сантиметров 30 в длину и больше 10 см в ширину. Он стал предметом зависти всех мальчишек в поселке.

Еще запомнилось из той поездки длинная-длинная очередь в мавзолей, которую я отстоял вместе с родителями, чтобы увидеть Ленина и Сталина. Помню, Ленин больше походил на мумию, а Сталин лежал как живой. Прогулялись по Красной площади от исторического музея до храма Василия Блаженного.

В Москве мы останавливались в квартире знакомых в деревянном доме на окраине Москвы, у которых был небольшой телевизор с огромным увеличительным стеклом перед экраном. 

Вот, пожалуй, и все, что запомнились тогда восьмилетнему мальчишке.

Следующая поездка в Москву, опять проездом, произошла через 10 лет, когда я в составе сборной института по легкой атлетике ездил на республиканские соревнования среди медвузов в Ленинград. Так что Москву я видел только из окна автобуса по пути из аэропорта Домодедово на Ленинградский вокзал.  А обратно мое пребывание в столице прошло от Ленинградского до Казанского вокзала, потому что обратный путь в Хабаровск мы проделали на поезде.

А на следующий год в августе мы снова поехали на соревнования ДСО «Буревестник»  РСФСР в Волгоград.  До Москвы долетели на самолете ТУ-114, потом из Домодедово на автобусе добрались до Внуково, и снова на самолете долетели до Волгограда.  Сейчас это трудно представить, чтобы столько денег только на дорогу тратил какой-нибудь институт для своих студентов.  Но тогда, в середине 60-х годов, это было в порядке вещей.

Обратно мы добирались на поезде до Москвы, и дальше так же на поезде до Хабаровска. Увидеть центр  Москвы в эти годы мне не довелось.  Конечно, кое-что можно было увидеть из окна вагона или автобуса, но что? На периферии города какие-то промышленные предприятия, да  дома так называемой «сталинской» постройки  и «хрущобы», которых к тому времени в Москве построили немало по периферии города.

Потом прошло 13 лет до следующей поездки в столицу. За это время с успел окончить институт, по распределению которого попал служить на Тихоокеанский флот начальником медицинской службы подводной лодки, уволиться в запас, стать врачом-рентгенологом городской больницы и заведующим рентгеновским отделением в том же лечебном учреждении, получить от больницы 3-х комнатную квартиру.  И весной мне выдали путевку на курсы повышения квалификации на 2 месяца. Правда, в холодное время года – ноябрь-декабрь 1979 года.

Вот в этой поездке я, как говорится, отвел душу.  Привыкший жить по предварительным планам, составил его с учетом посещения всех значимых достопримечательностей Москвы, тем более что наше общежитие находилось рядом с Садовым кольцом.  Конечно, в плане были и посещения музеев, кладбищ Ваганьковского и Новодевичьего, некоторых московских театров.  Две субботы и воскресенья я выделил на посещение родственников в Калуге и Клину.  А вот мой коллега, врач из Казахстана, решил посетить все рестораны Москвы, и каждое утро приходил на занятия с таким амбре!.  Я спросил, откуда у него такие деньги на посещение ресторанов. Он ответил, что вход бесплатный, а салат и кофе стоят недорого,  алкоголь же  он пьет по возвращению в общежитие, какую-нибудь «бормотуху». Отсюда и такой выхлоп по утрам.

Описывать все мое пребывание в Москве за 2 месяца я не буду, лишь несколько эпизодов. Новодевичье кладбище почему-то в это время было закрыто для посещения туристами, на Ваганьковское я поехал в 20-ти градусный мороз, так что пришлось ускорить процесс осмотра надгробий известных личностей, похороненных там. Но вот музей Вооруженных сил я осматривал почти весь день, столько в нем экспонатов, интересных для мужчины, который служил в армии или флоте и знаком с историей Второй мировой войны.

Конечно, побывал в Третьяковской галерее, ходил по ней тоже весьма долго.  Попасть в московские театры было непросто, билетов в кассе не купить, а платить перекупщикам не хотелось.  Так что посещение театров оставил на другое время.  Но обойтись без посещения магазинов, имея на руках целый список заказов, не мог.  Перечислять все покупки и магазины, где я был, не буду.  Разве что  упомянуть ГУМ, ЦУМ, все фирменные магазины типа «Белград», для них я тоже выделял немало времени. Но зато список заказов неуклонно сокращался. Случайно, в каком-то книжном магазине в полуподвале наткнулся на модели французских автомобилей, которые положили начало в дальнейшем моей коллекции.

Узнав, что недалеко от станции «Медведково» есть хороший мебельный магазин, решил поехать посмотреть, тем более что недавно получил квартиру, которую было бы неплохо обставить. И увидел такую красоту, что не описать. Весь магазин был заставлен импортной мебелью из социалистических стран – Польши, Венгрии, Югославии и других. Но все это продавалось исключительно для москвичей.  Но ушлые мужики из Закавказья и Средней Азии толкались среди покупателей, а не менее ушлые москвичи предлагали купить с немалой переплатой. Торговля шла весьма бойко, причем в ней участвовали и продавцы магазина, покупая на себя мебель и тут же перепродавая. Видимо, в этом процессе участвовали все сотрудники магазина. Зачем отдавать такой куш кому-то на сторону,  если сидишь на дефиците. Тогда я понял, что в Москве все продается, были бы деньги.

О том, что медицина в Москве стала платной,  я узнал во время посещения своей знакомой, той самой, у которой мы останавливались в 1955 году. За это время их семья получила 2 квартиры в районе метро «Свиблово», одну двухкомнатную, а вторую однокомнатную. Глава семьи покинул этот мир, а его жена, уже глубокая старушка, жила в своей  2-х комнатной квартире вместе с внучкой. Когда я приехал к ним в гости, она ждала участкового врача по вызову, который сделала внучка. На тумбочке рядом с кроватью стоял пузырек с духами производства Рижского парфюмерного завода. Мне такие духи заказала жена, но найти я их не мог.  И вот такой дефицит у глубокой старушки.  Оказалось, что это подарок участковому врачу. Мол, тогда она уделит ей больше внимания.  И попросила внучку купить мне такие же духи у знакомой ей продавщицы, сказав, что тогда она не возьмет деньги сверх цены, пожалеет старушку.

Еще чем запомнилась та поездка, так это погодой. Самолет их Хабаровска летит до Москвы 9 часов, и весь полет происходит днем, ведь разница во времени между Хабаровском и Москвой была в те годы 8 часов. Вылетаешь из Хабаровска в 2 часа дня, а приземляешься в 3 часа дня по московскому времени. В Хабаровске 300 дней в году солнечные, поэтому, когда я вылетел, вовсю светило солнце. Да и весь полет проходил выше облаков, так солнце как будто замерло на небе.  Но над Москвой была густая облачность, через которую самолет пробивался при посадке. Так что я сел в покрытую тучами Москву, и увидел солнце лишь через 2 месяца, когда летел обратно в Хабаровск.

Потом я полетел в Москву в начале мая 1983 года, снова на курсы повышения квалификации, в НИИ имени Склифосовского.  Там нас учили рентгенодиагностике экстремальных состояний. Учеба была на рабочем месте, поэтому без предоставления жилья.  Но меня приютили снова те московские знакомые.  Бабушка умерла, внучка вышла замуж и жила с мужем в той же квартире. А её родители жили в однокомнатной квартире в соседнем доме. У них я и остановился на месяц учебы.  В Москве была весь месяц замечательная погода, были кратковременные дожди, как будто природа знал, что я забыл свой зонтик в Хабаровске.  Праздник 9 мая пришелся на этот день, и мы с сыном Володей той старушки, который воевал, внучкой и её мужем пошли на ВДНХ, где тоже отмечался этот праздник. На мне был белый японский вельветовый костюм, так что выглядел я очень импозантно. А на груди Володи висели боевой орден и боевые медали, а также несколько юбилейных медалей. Почему я их так разделил? Просто боевые медали давали за какие-то подвиги на войне, а юбилейные просто за то, что человек дожил до очередной юбилейной даты, и ценность этих наград была различной.

Когда мы нагулялись по парку ВДНХ, побывали в нескольких павильонах, решили выпить ситро и съесть по пирожному. Остановились у одного из таких мест, купили все что хотели и спрятавшись под парусиновым тентом, стали перекусывать. Володе захотелось отойти по малой нужде в общественный туалет, которых в парке достаточное количество.  Он ушел, а мы стояли и допивали свое ситро или лимонад, но это одно и тоже. Володя должен был вернуться, но его все не было. Мы заволновались и пошли его искать. Но его нигде не было. Обратились даже к милиционеру, искали больше часа, все тщетно. Человек как будто сквозь землю провалился. 

Вернулись домой, рассказали жене Володи Елене, у той приступ, пришлось вызывать скорую помощь.  Праздник День Победы был испорчен.  Я собирался съездить в центр Москвы, чтобы посмотреть салют, никуда не поехал.  Легли спать.  Под утро телефонный звонок. Трубку взяла Лена. Голос: «Вы такая-то такая?» Получив утвердительный ответ,  сказали, чтобы забирали своего мужа в таком-то вытрезвителе.  Мы с мужем внучки на такси поехали по указанному адресу, и забрали Володю, у которого не груди не было боевых наград. Он потом рассказал, что,  когда возвращался из туалета, его пригласили какие-то парни выпить за Победу. Володя вообще трезвенник, но не выпить за Победу, которая достигнута и его усилиями, не мог. И больше ничего не помнил. Очнулся под утро в вытрезвителе. Его подобрала милиция уже ночью в кустах за общественным туалетом. Подонки позарились на его боевые награды, они за них немалые деньги получили.

Но все же я чуть захватил праздник День Победы. Сходил на праздничный концерт в дворец спорта «Олимпийский», где выступали звезды советской эстрады Кобзон, Лещенко, Пугачева. Но мне больше всего понравился Михаил Ножкин, который исполнил песню про Ржев. Там такие слова, что весь огромный дворец спорта поднялся на ноги непроизвольно, а у меня по спине побежали мурашки.

Именно во время этой учебы я, как главный рентгенолог города Хабаровска, обратился к профессору Щербатенко, возглавлявшей рентгеновскую службу НИИ Склифосовского, и главному рентгенологу города Москвы, за советом. Но оказалось, что вся деятельность Щербатенко как главного рентгенолога, состояла в составлении отчета за год по ЛПУ Москвы, подведомственным городскому отделу здравоохранения,  да и который за неё делала доцент Эра Арсеньевна Береснева (вот опять моя избирательная помять, у профессора запомнил лишь фамилию, увы, о ней нет упоминания в Википедии).  Профессор как научный работник совершенно не знала многие вопросы организации работы рентгеновских кабинетов,  радиационной безопасности и охране труда рентгенологов.  Когда я все это её рассказал, тогда и получил предложение переехать на работу в НИИ заведующим рентгеновским отделением ( в НИИ были научные сотрудники, ими руководила Щербатенко, и сотрудники рентгеновского отделения  больницы на базе НИИ, у которых был свой заведующий, а у больницы свой главный врач). Она даже водила меня к директору НИИ академику Комарову, который пообещал выделить мне квартиру  в новом микрорайоне. Моссовет давала немало квартир сотрудниками НИИ в связи со сдачей нового 15-этажного лечебного корпуса учреждения. Но, как  уже написал, я отказался.

Как известно, НИИ имени Склифосовского находится на Садовом кольце, поэтому я решил после рабочего дня прокатиться по кольцу в обеих направлениях, глядя на дома вдоль улицы. Для этого специально дожидался троллейбуса, где были свободные места с правой стороны салона. Усаживался и ехал, никуда не торопясь и держа перед собой карту центра Москвы. 

В другие дни я побывал на Новодевичьем кладбище, на Ваганьковском, посетил захоронение Высоцкого, который умер за 3 года до этого, Есенина.  Был вместе со знакомыми в парке имени Горького, в театрах оперетты и в Большом.  Билеты в эти театры покупала кузина, которая училась в Москве в аспирантуре и была знакома с перекупщиком билетов. В этот приезд у меня было больше денег, и мог позволить себе переплатить.  Бросилось в глаза, что в театрах я встречал своих коллег по работе в больницах города Хабаровска. Видимо, все мы ходили по одним и тем же местам.

В один из выходных дней слетал в Ленинград в гости к своему дяде, которого 2 года назад перевели работать в северную столицу. Там купил клей «Момент», который в те годы продавался только в Питере, и у меня было много заказов. Так как летал с одним дипломатом, который на обратном пути пришлось открывать для досмотра при посадке на самолет, возникли проблемы, ведь в нем было очень много «Момента», а  клей - горючее вещество, запрещенное для провоза в салоне. Еле-еле уговорил девчат пропустить меня на самолет.

Снова в Москве я оказался только через 5 лет, летом 1988 года, когда меня послали в Минздрав РСФСР на совещание по чернобыльцам. Вообще-то должен был ехать заведующий отделом здравоохранения крайисполкома А.И.Вялков или его заместитель В.А.Шокур, но послали меня как человека, который разрулил непростую ситуация с чернобыльцами в крае и тем самым спас руководство краевого отдела от гнева Минздрава.  Я шел по тенистым улицам Вадковского переулка (Минздрав РСФСР располагался тогда именно там) и не знал, что через несколько месяцев буду ходить по нему как на работу. Но так и произошло.  Меня уговорили занять кресло заместителя заведующего отделом здравоохранения Хабаровского крайисполкома.  После этого я стал бывать в Москве очень часто, почти каждый месяц.

Именно уже в период работы в отделе здравоохранения Хабаровского крайисполкома я снова провел в Москве 2 месяца – ноябрь и декабрь. Знаю по предыдущей поездки в это же время десять лет назад, в 1979 году, решил одеть свое кожаное пальто, в котором была утепленная подкладка, и её можно было отстегивать, когда погода становилась на такой морозной. И еще одел не зимние, в осенние туфли на высокой подошве из микропоры. Но это не спасло меня, потому что приходилось довольно много ходить пешком по тротуарам, покрытым слоем снега и химреактивов, чтобы не было наледей, вместо хорошо убранных тротуаров в Хабаровске зимой. Эта химическая жижа буквально растворила кожу над подошвой, и мне, чтобы все же закончить цикл обучения по организации здравоохранения и зарубежного менеджмента, пришлось купить недорогие ботинки, в который я и прилетел в Хабаровск. И снова почти постоянно облачная погода, частые снегопады, огромные крысы под ногами, когда проходил мимо некоторых домов. Правда, зато хорошо узнал район «Речного порта»,  где были общежитие института повышения квалификации и один из корпусов его, в котором у нас проходили занятия. Но полмесяца у нас была стажировка в Минздраве СССР, и приходилось ездить через полгорода, чтобы добраться до здания Министерства на Рахмановском переулке.  Так что эта поездка кроме полученных знаний мне оставила впечатления еще более неприятные, чем десять лет назад.

В те годы существовала традиция  (видимо, она есть и сейчас), когда награды ездил в Москву  получать начальник,  а «на ковер» - его заместитель.  Вот и приходилось мне после всевозможных проверок минздравовских комиссий ездить в столицу. А комиссий в советские времена хватало. Это потом, когда в «демократической» России не стало хватать денег на командировки, число комиссий сократилось, но число вызовов на ковер совсем ненамного. Ведь ездили мы за счет региональных бюджетов. И сколько таких поездок было за все годы работы в штабе отрасли здравоохранения края, не упомнишь. За те 10 с лишним лет где я только не работал. И в отделе здравоохранения крайисполкома, в управлении здравоохранения администрации края, в департаменте здравоохранения, не успел только в ставшем называться краевым министерством здравоохранения.  Функции одни, а названия конторы разные. Правда, в министерстве здравоохранения при сократившимся в результате «оптимизации» количестве медицинских учреждений и медицинских работников края настолько увеличилось число чиновников, что пришлось переезжать в другое здание. Но это произошло уже после того, как меня «уволили по собственному желанию». Меня и еще одного заместителя, которые очень мешали новому министру, провизору по специальности, ни дня не проработавшей в медицинском учреждении, «оптимизировать» структуру здравоохранения края.

Описывать достопримечательности Москвы нет желания, о них уже столько написано, да я и не очень обращал внимание на красоты столицы.  Приходилось жить в разных московских гостиницах во время командировок за годы работы и в краевом управлении здравоохранения, и в АО «Шеринг», и в ООО «Дальхимстекло», и в Нефтеюганской городской больницы – гостиницы «Россия», «Украина», «Измайлово», в небольших ведомственных гостиницах Минздрава России, общежитиях Центрального института усовершенствования врачей.  Все они располагались в разных районах столицы, и, хотя большую часть пути я преодолевал под землей на метро, но приходилось добираться и на городском транспорте по верху.  Возили меня и на легковых автомобилях в разные места и в разное время года. Так что Москву я увидел и в снежном убранстве, и залитую солнцем, да и в дождливую погоду тоже, и утром, и днем, и вечером. 

Скажу, я не увидел последние новостройки столицы, которые появились уже в веке нынешнем, а мое последнее посещение Москвы было в мае 2006 года. Но я успел проехать по МКАД в автомобиле своего дяди, увидеть толпу на Кутузовском проспекте у Поклонной горы вечером 9 мая,  поторчать в нескончаемых московских пробках. Именно тогда я понял, что правильно поступил, когда не принял предложение профессора Щербатенко переехать в Москву, интуиция меня не подвела.