Дорога на Эверест. Часть 4

Минут десять мы ехали молча, я разглядывала пролетающие мимо домики с запылившимися окнами и думала о том, как живут люди там, в этих старых домах. Наверное, ездят в Санкт-Петербург на работу, добираясь до города в тряских скрипучих пазиках. Бабули собираются на покосившихся от времени деревянных лавках и обсуждают соседей. Или ходят с аллюминиевыми лязгающими вёдрами к колодцу, вытягивая из его глубины ледяную прозрачную воду, крепко держа мокрую цепь узловатыми, в тёмных пятнах, руками. Мечтают ли они жить в городе? С водой, текущей из блестящих кранов, с горячими батареями и лифтом, бегающим по столбику дома вниз и вверх. Может и нет.
Я заметила, что многие ближе к пенсии покупают себе дачи или участки на окраинах города. Строят дома, возделывают огороды, сажают картошку и, будто бы молодеют, закатывая в трёхлитровые банки пупырчатые огурчики, выращенные своими руками. А к весне- рассада на подоконнике, блеск в глазах и разговоры о пионах и астрах.
- Зимой здесь,  наверное, тоскливо,- вырвалось у меня, когда я представила узкие тропки среди сугробов, бесконечно длинные ночи и нескончаемые снежные поля.
- Отчего же?- спросил дядя Коля, - Зима тоже бывает красивой.
- Не люблю зиму,- поёжилась я,- Вообще не люблю холод и темноту. Если бы я создавала ад, я бы сделала его холодным, тёмным и пустынным. Это ад больше для души, чем для тела.
- Ты странная девочка, Маша, - с теплом сказал дядя Коля.
- Не вы мне первый об этом говорите,- Я пожала плечами.
- Я в хорошем смысле этого слова. Послушай, я еду сейчас навестить родителей, они живут тут, недалеко, в деревне Егорьевка. Поехали со мной, отдохнёшь, переночуешь, а там решишь, нужна ли тебе эта Москва или нет.
Я задумалась. Если я решила, что хочу повидать что-то новое, отчего бы не начать с Егорьевки.
- Поехали, - весело ответила я.
Дорога до Егорьевки была грязная, вся в ямах и рытвинах. Грузовик переваливался с боку на бок, как большое неповоротливое животное, с утробным рычанием и подрагиванием металлических боков. Первое, что я увидела- лёгкий дымок, поднимающийся над пробудившимся от спячки лесом. Вскоре показались и домики, многие нежилые, покосившиеся и потемневшие от времени. Они стояли близко друг к другу, нахохлившись, словно сбившиеся в стайку воробьи. Те, в которых жили, имели более презентабельный вид, некоторые были окрашены в весёленький голубой цвет. Эти яркие пятна на фоне серости заборов производили двойственное впечатление, с одной стороны подчёркивая окружающую их нищету, а с другой пряча её за своей нарочитой, бросающейся в глаза, лазурью.
Мы остановилась возле небольшого домика, с резными ставнями и новым забором. Из трубы, растворяясь в вечернем небе, полз дымок. Дядя Коля откинул крючок на калитке с внутренней стороны и, пропустив меня, накинул его снова. Где-то за домом залаяла собака. Я остановилась и поёжилась. Собак я боялась с детства, хотя не помню, чтобы какая- нибудь из них меня кусала. Тут же дверь дома распахнулась и на пороге появилась старушка, в белом платочке с голубыми цветами и светло- сиреневом фартуке поверх длинного, ниже колен, синего платья.
- Коленька, - сказала она, улыбаясь. Зубы у неё были ровные и красивые, из чего я сделала вывод об их искусственном происхождении.
- Здравствуй, мама,- дядя Коля поцеловал мать в щёку,- К нам гости, подобрал на дороге. Зовут Маша, она путешественница.
- Проходи в дом, Маша, - сказала старушка, - я Антонина Петровна. Мы всегда здесь рады гостям, ведь они у нас редкость.
- Мама, скажи отцу, пусть выйдет, я продуктов привёз, сейчас разгружусь.
- Ну зачем же, Коленька, - всплеснула руками Антонина Петровна, - Куда нам двоим столько? Лучше бы внучкам отвёз.
- Внучки сами себе заработают на пропитание,- весело ответил дядя Коля, - А мы будем путешественников кормить.
Я прошла в дом вслед за Антониной Петровной, скинула в коридоре кроссовки, рюкзак, куртку,  пока она звала мужа. Тот был высок, крепок в свои семьдесят лет. Он пожал мне руку, наскоро представившись.
- Владимир Васильевич.
Антонина Петровна провела меня в комнату, усадила на широкий диван с высокой спинкой.
- Отдохни, деточка, сейчас будут пироги готовы.
И действительно, по дому расплывался умопомрачительный запах. У меня потекли слюнки и я невольно сглотнула, вызвав умильную улыбку старушки.
- Да, пироги у меня что надо. Ты, наверное, таких и не ела никогда. Откуда ты сама? Из города?
Я кивнула.
- В городе хорошо, а в деревне лучше, - проговорила она и ухватом вытащила из пылавшей жаром печки закопчёные горшочки и, наклонившись ещё ниже, большой противень, на котором лежали золотисто- коричневые пироги.