Жалобная книга

– Вы, наконец, дадите мне жалобную книгу или нет? Мало того, что вы обвесили меня на сто грамм, так я еще должен четверть часа требовать эту книгу у вас, – кипятился перед прилавком Зонтиков, испеляя продавца негодующим взглядом.

– Да нету ее у меня! На прошлой неделе один, вроде вас, взял ее и не вернул. Чего же вы от меня хотите? – оправдывался продавец.

– Но вы только что уверяли меня, что она сгорела во время пожара, возникшего у вас на прошлой неделе.

– Тем более. Чего же вам еще?

Эта словесная дуэль могла бы продолжаться до бесконечности, если бы к спорящим не подошел какой-то мужчина.

– Правильно, что вы требуете жалобную книгу, – громко заявил он. – Этот продавец меня тоже обвесил. И знаете, что он мне потом сказал? – человек прошептал что-то на ухо Зонтикову, от чего тот покраснел. – Так что книга нужна и мне. Положите ее на прилавок

Продавец начал описывать грандиозный потоп, который якобы уничтожил требуемую книгу на прошлой неделе, но человек прервал его ударом кулака по столу и четко произнес:

– Если я сейчас уйду без жалобной книги, то через полчаса за ней кое-кто придет!

Продавец побледнел, негнущимися руками вытащил из-под прилавка книгу в потрепанном переплете и протянул ее человеку.

– Вот как нужно с ними разговаривать, – сказал мужчина, взяв книгу и, сопровождаемый Зонтиковым, направился к столику для упаковки.

– Будем знакомы. Бражкин, – представился он. – Этот продавец, Клюев, судя по табличке, обвесил нас обоих. И, вероятно, не только нас. Так что его нужно примерно наказать.

– Давайте напишем так: “Продавец Клюев недобросовестно относится к своим обязанностям”, – предложил Зонтиков.

– Э-э-э... – протянул Бражкин, – очень слабо. Нужно написать так, чтобы земля горела у него под ногами.

– А может так “Продавец Клюев обвешивает покупателей... “?

– Слабо, слабо, – заволновался Бражкин. – Мы с вами по восемь часов стоим у станка, зарабатываем деньги своим потом и кровью, а этот прохвост обвешивает нас, чтобы нажиться на нас. Не выйдет! Разбаловали мы их слишком! Нужно написать так: “Клюев – злостный враг трудового народа! Его надо изжить морально и стереть с лица земли! Такие как он наживается на трудовых деньгах трудового народа. Им не место в нашем обществе!”. И еще знаете что, давайте напишем куда следует. Пусть его осудят и посадят лет на пятнадцать. Пусть посидит, подумает.

– Ну, мне кажется, пятнадцать лет – это слишком, – усомнился Зонтиков. – Просто нужно все рассказать директору.

– Правильно, полностью согласен с вами. Нужно сказать обо всем директору, что он распустил своих подчиненных. Пусть покажет нарушителям порядка, где раки зимуют. А если он не сможет, мы сами напишем куда надо. Вот посидит такой Клюев, подумает, вспомнит о своих детях и поймет, что значит обвешивать честных людей. И дети пусть знают, кто такой их отец. Тогда не повторят его ошибок. Вы совершенно правы! Надо сказать! Молчать нельзя! Гласность прежде всего!

Зонтиков с испугом смотрел на рассвирепевшего Бражкина.

– Ну что вы, что вы! Клюев, наверное, не такой уж и злодей. Всякое бывает с человеком. Может у него температура, а мы его под такой удар...

– Температура, температура .. Да пусть у него хоть сто градусов, но суровой кары ему не избежать! Расстрел - не меньше за такое!

– А может он просто устал, ведь целый день за прилавком. Мы-то с вами здесь только пять минут и домой, а ему каждый день весь год здесь работать. Да и покупатели разные бывают. Я вот из-за ста грамм целую бурю поднимаю. Может, я из-за десяти копеек лишаю его сына удовольствия сходить в зоопарк.

– Зоопарк... – опять заворчал Бражкин, но Зонтиков перебил его.

– Всякое бывает, все мы не ангелы. Вот я сам... а, что там говорить! Давайте так - он, наверное, новенький, еще не привык. Можно на первый раз его простить. В самом деле, что же, из-за ста грамм в тюрьму… Но если он еще раз сжульничает, тогда уж без всякой пощады. Ладно?

– Ладно, уговорили, – буркнул Бражкин. – Но передо мной пусть он хоть извинится

– Извинится, извинится, – успокоил его Зонтиков и отступая к двери, быстро выскочил на улицу.

Бражкин посмотрел на дверь, взял книгу и подошел к Клюеву. .

– Ну, Клюев, в последний раз тебя спасаю. Еще раз такое повторится – уволю. Так и знай.

И он направился к себе в директорский кабинет.