Сбой

      Сегодня он проснулся рано. Прислушался к размеренному посапыванию своей дражайшей, тихо встал и выскользнул в коридор. Прикрыв за собой дверь спальни, побрел в кухню соблюдать свой утренний, годами отработанный моцион. Сейчас  любимый кофе с бутером, потом – всё остальное. Хотя, больше половины того, что делается, оказывается никому не нужным.  Разве, что, без дела не сидеть.
      Подкрепившись, быстро оделся, взял пустую, пластиковую канистру для воды, сунул в карман фонарик и так же тихо, закрыв парадную дверь, пошел к роднику.
На улице было довольно светло. Ярко-оранжевая луна, нависшая над рекой, указывала направление  на «Екатерининский»  и еще, на то место, где он в последний раз, в середине сентября, видел большую стаю серых журавлей. Нащупав ногами тропинку в снегу, припудренную ночной порошей, твердой походкой зашагал в нужную сторону.
      Он не был стариком. Так себе. Дед со стажем. Рано вставал, не потому, что мучила бессонница. Скорее всего, от того, что с юных лет был заядлым, потомственным рыбаком.
      У рыбаков и охотников, давным давно, есть свои поверья и приметы. Часто, еще мальцом, слышал, как дед Егор материл трёхэтажными, не ласкающими слух, выражениями соседку. Та, якобы,ни свет, ни заря, пёрлась к Ангаре за водой, с коромыслом и пустыми ведрами через плечо. В тот самый момент это была не соседка, а пожарная лошадь, которая специально проскакала галопом у него перед самым носом, чем лишила его достойного улова. На самом деле не всякая рыба и не всегда всякая, клюёт с рассвета. Многая хорошо ловится весь световой день, а некоторая начинает свой жор в самый зной, когда все рыбаки давно покинули водоём, или идут тебе на встречу и рассказывают, что сегодня – глухо.
      Вот и сегодня, следуя не писаному рыбацкому правилу, дабы никто не посмел перейти ему дорогу, он уходил в предрассветный мрак за родниковой водой. Мало ли что? Вдруг, гости из города понаедут, суббота же, а угостить нечем.  А у него с собой фонарь! Там, в Екатерининском, струя в аккурат, в горловину канистры вливает. Минуты не проходит, полная фляга.
Вернется домой и пока всё село спит, успеет приготовить отличный плов.
       «Ну, что брат? Журчишь?» - тихо спросил голос.
В лунном свете было видно, как, темный силуэт, по  заснеженной тропинке, спустился вниз и включил фонарь. Затем, склонившись над родником, высветил в темноте струю воды.
       Немыми свидетелями происходившего вокруг были звёзды в небе, сосны на том берегу и  скованная льдом река, укрытая на зиму белым, пушистым, покрывалом.               
       Луна,  раскрыв рот, стала окрашиваться в серебристый цвет. Она могла бы понаблюдать еще какое-то время, но рассвет был не за горами и пошла на убыль.
       Струя, переливаясь, подмигивала в ярком луче света, падала вниз, ударялась об грунт и исчезала под снегом. Мелкие  брызги воды, при этом, веером разлетались во все стороны. Мороз делал свою работу и капельки воды застывали. Вокруг струйки  постепенно рос ледяной стакан.Поднимаясь  в высоту, этот ледяной колодец  мог накрыть источник с головой.
       По мере необходимости, днем, сюда приходили мужики и пешней  рубили лед. Особо, если фляга не входила под струйку. Место расчищалось, емкости наполнялись и удалялись восвояси. Родничок продолжал журчать дальше.
       «Здарова!» - снова заговорил голос: « Всё журчишь? Душу изливаешь? Уж, который год журчишь. Нас радуешь!  Прости, что припёрся в такую рань. Так надо было…».
       От этого, ласково журчащего голоса, в темноте остатков ночи, родничок выровнял струю и как бы притих, слушая  рассказ.
      Голос помолчал немного и продолжил: «Больно городские все стали! Не едут… А мы с бабушкой ждем. И днем и ночью… Где сбой произошел? Ума не приложу…».
       Рука опустила фонарик на снег и открутила крышку канистры. В ледяном кольце, вокруг родничка, было достаточно места и канистра опустилась на камни.
       Струя оживилась, подмигнула и вода, с напором, забарабанила о дно пластиковой емкости.
       «Ну, вот! Порядок!» - намного веселей сказал голос спустя пол минуты. Рука подхватила полную канистру и отставила в сторону. Сгорбленная фигура закрутила крышку посудины, подняла фонарь и выпрямилась.
      Луч яркого света снова высветил струйку воды. Та, в свою очередь, стала переливаться, подмигивать и весело журчать.
      «Пойду!» - веселей сказал голос и добавил: «Еще увидимся!  Да, куда мы денемся! Нам без тебя никак! Пока, наш хорошенький!».
       Свет фонаря потух. Темный силуэт поднял со снега канистру, повернулся к роднику спиной и удалился.
       Через неделю будет ровно год, как они с бабушкой поселились в Кировском. Еще две недели и наступит Новый год. Надо же, почти год прожили отдельно, ни одного звонка от внуков, ни одного визита от  дочери. Здесь, явно, одно из двух… Скорее – второе! В главной матрице – сбой!
       Снег под ногами скрипит мягче обычного. На улице оттепель. В руках десять литров чистой, мягкой  ключевой воды. А он, битый-перебитый, исколесивший города и веси, далеко не баловень судьбы, до сих пор верящий в новогодние чудеса, приближается к дому и улыбается.