Ангел в очках part 7

7.  За два года до…

На мое счастье на крыше не было ни души, за исключением моей, возможно грешной, но вполне довольной, что можно полюбоваться в одиночестве серой дымкой и блуждающими внизу неразборчивыми тенями. Странное дело, в последнее время я стала бояться этой высоты, на которую раньше почти не обращала внимания. Всё ещё захватывает дыхание от удовольствия, но страх мешает насладиться полностью. Насладиться, раствориться и не бояться смотреть вниз с закрытыми глазами. Захотелось мысленно вернуться в одно из любимых воспоминаний из прошлого. За два года до… В то смелое время, когда не было стальных дверей и этого животного страха высоты.

Мысленно я переношусь на оживленную и шумную улицу. Начало весны. Я там, где мне хорошо. Торопящиеся,  пробегающие мимо люди не раздражают, не отвлекают и не мешают. У меня остается пару часов до отъезда, и я решаю потратить их на небольшую прогулку. Легкая дорожная сумка и множество впечатлений, которые я аккуратно сложила в неё. Это всё, что я решаю увезти с собой, уверенная, что совсем скоро вернусь обратно. Ещё не так тепло, но узнаваемый и ни с чем несравнимый аромат весны гремит отовсюду. Обрывки любимой музыки, случайные улыбки, многоязычие разговоров – всё это разлетается от меня в разные стороны, переходя в звучащие колокола. Я слышу эти колокола до сих пор. Я бегу на Встречу. Не попрощаться с другом я не могу, поэтому убыстряю шаг и подхожу совсем близко, нежно касаясь его рукой и тихонько улыбаясь. Мой ритуал, моя прихоть и мой свободный выбор удовольствия. Все то, что так легко незаметно потерять, а потом тосковать. Тосковать по себе прошлой, несбывшейся и  ушедшей навсегда. Сумка пропала, впечатления испарились, меня почти нет.

Неожиданно я просыпаюсь и понимаю, что заснула на крыше в самый неподходящий момент, ведь уже день. Пытаюсь нащупать блокнот с записями, а вместо него нахожу маленькое зеркальце. Оказывается оно еще и треснуло. Не стоит заглядывать в треснувшие зеркала. В нем я не вижу ничего, кроме осколков. Еще секунда и я рассыпаюсь на мелкие кусочки.  Пытаюсь собрать их воедино, но у меня плохо получается. Дрожат и не слушаются руки. Один пазл не сходится с другим, мучая меня до тех пор, пока я снова не просыпаюсь. Так бывает иногда, вереница беспокойных снов, не дающих нам покоя. Вроде ничего страшного, но необъяснимая тревога остается, и я снова просыпаюсь. Уже ночь.

Я снова на крыше, блокнот с записями рядом, никакого разбитого зеркальца и почти ожидаемый вопрос знакомым голосом исподтишка: «Помочь?».

Взъерошенные волосы, шальная улыбка и треснутые очки. Небрежно надетый длинный плащ и  привычное спокойствие, на которое хочется почти молиться, или сбросить с крыши. Сбросить с крыши? Как оказалось в дальнейшем -  это легче всего, а что ещё надо?

Впрочем, я опять забегаю вперёд, почти на  3 страницы, а это не так мало.
А что ещё надо, чтобы оживиться и прийти в себя. Сбросить Ангела с крыши и посмотреть, что будет.

- Ангел мой ненаглядный, - хочется мне сказать. – Уважь меня. Ответь. Успею ли я извиниться перед тобой за столь неуместное поведение моих чувств? Не меня, а только моих чувств. Успею? – мысленно спрашиваю я, не произнося ни слова вслух.

- Славно повеселились? – я незаметно рассматриваю профиль ангельского искушения.
- Жаль тебя не было, - усмехнулся он сквозь зубы, присаживаясь рядом.
- Там и без меня было хорошо.
- Ты умеешь  всё правильно испортить. Еле удалось исправить. В конце почти все забыли про тебя, - он снова засмеялся одними губами, а вот глаза…глаза остались холодными  с дольками решимости в зрачках. Как будто он решил для себя что-то важное, и это важное касалось и меня.

Пришла моя очередь приготовиться и попробовать нанести удар первой.
- Ангел мой ненаглядный, - почти ласково попросила я,  - уважь меня, расскажи, чем таким особенным ты их развлекал?
- Читал псалмы, - совершенно серьезно ответил он.
- Дашь почитать? – любопытство взяло вверх, только пауз оставалось всё меньше и меньше.
Ангел протянул мне вдвое сложенные смятые листы с написанным от руки текстом.
- Явно писал не ты, - я не удержалась от колкости, читая правильно выстроенные предложения.
- Ты так не сможешь, - спокойно ответил он, взглянув поверх очков.
 - Ты разжигаешь мое любопытство, - засмеялась я, продолжая читать дальше. – Неужели на такие почти забытые библейские сюжеты сейчас попадаются? Верят? Цитируют? Плачут? Можешь не отвечать. По твоему уверенному виду понимаю, что могут.
- Чем плох текст? – спросил он.
- Точно подмечено, - усмехнулась я. - Причёсан, припудрен, надушен дорогими духами и так несносно душноват. Картинка благополучной жизни с ее эфемерной красотой. Люди не меняются…
- Ты тоже, - улыбаясь кончиками губ, заметил он.

 -  Хочешь честно? – осторожно спросила я.
Ангел отрицательно покачал головой, но меня это не остановило.
- Не сомневаюсь, что ты прочитал прекрасно и почти все поверили в эту ерунду. Ангелам верят, не правда ли? Опытным, тем более.
- Было бы странно верить таким как ты, - быстро парировал он, сняв очки и сбросив их с крыши.
- Прочитай в следующий раз инструкцию по использованию шкалы Эланда, - не удержалась я. – Или инструкцию по эксплуатации Рено Гранд. Ты сможешь. С таким же убедительным эффектом. Понаблюдай. Тебе снова поверят.

-  Ну и времена настали, - устало вздохнул  Ангел. – Простые смертные пытаются учить нас.
- Не сердись, - засмеялась я. - Я плохой советчик. Но ты мне нравишься, кому какое дело, - сказала я, легко сбрасывая Ангела с крыши.
- Вранье, - услышала  я через минуту и увидела своего Ангела на том же месте, где он сидел раньше.

На будущее, тем, кто захочет сыграть такую шутку, Ангелы никогда не падают, тем более, не разбиваются. Им можно подрезать крылья, но причинить вред нельзя. Кстати, подрезанные крылья рано или поздно вырастают. На месте шрамов не остается ни следа. И ещё одно, важное наблюдение, не вздумайте им признаваться в любви, тем более, на крыше. Не поверят. И правильно делают. Вы же не верите.

- Ты мне нравишься, - настойчиво сказала я, сбрасывая его снова.

- Вранье, - повторил он, усаживаясь с другой стороны и насмешливо рассматривая меня своими холодными глазами.
- Почему, когда я пытаюсь сказать, что мне кто-то нравится, мне не верят?
- Не очень убедительно это звучит, - устало заметил он.
- Почти как твои псалмы, - усмехнулась я.
- А ты сама-то веришь себе? – спросил он, пытаясь дотянуться до блокнота, который я не позволила ему взять.
- Скорее верю твоему капризному изгибу губ, - ответила я, пряча блокнот подальше от чужих и таких ангельских глаз. – Это надежнее, чем слова.

Я пытаюсь снова скинуть его с крыши, но он ловко уворачивается и садится рядом.
- Я не разобьюсь. Не трать силы напрасно. Вот если с кем-то, то вероятность есть. А так… пустая трата времени. Давай лучше посидим молча. Это гораздо лучше, чем спорить ни о чём.

Странное дело, но молчать с Ангелом было приятно. Спокойный стук сердца, почти неслышное дыхание, легкий полувздох и подглядывание падающих звёзд, которые как будто сговорились привлечь наше внимание.
- Что в блокноте? – спросил он тихо
- Ничего особенного, - засмеялась я. – Твои сны. Оказались забавными. Хочется их даже перечитывать. Почему они у тебя повторяются?
- Ерунда, - резко ответил Ангел. – Нам не снятся сны.
- Ерунда, - спокойно отвечаю я. – Вы просто их не запоминаете. Я случайно нашла.
- А ты знаешь, что читать чужие сны –  это все равно, что читать чужие письма? – спросил Ангел.
- Поэтому мы простые смертные часто делаем это. А ты, всё-таки, боишься вернуться в некоторые места, хоть и не признаешься себе в этом. Стрелок целится сам в себя.
- Мы называем это божественной иронией, - спокойно заметил он.

- Это почти как вздрагивать от удовольствия в самый последний момент. Откуда столько чувственности в столь бесчувственном существе?
- Подглядываешь?
- Пристально наблюдаю. Зимой полезно наблюдать.
- За белым снегом?
- Иногда он превращается в белый порошок…

И вот тут я почувствовала сильные пальцы на своем горле. Настоящие, почти человеческие, только слегка холодные.
- Убери свои руки, - мне удалось сохранить спокойствие, хотя в этот момент и было страшно.
- Не говори о том, чего не знаешь, - сказал он, убирая руку.
- Ещё раз сделаешь так, сброшу с крыши по-настоящему, - злобно сказала я.
- Очень страшно, - засмеялся Ангел, отходя в сторону. – Встань напротив луны, - попросил он.
- Зачем это?
- Хочу запомнить тебя в этом свете, - тихо сказал он. – Не хочешь?
- Не хочу попадать в сны, где влюбляются по-настоящему. Почему там, а не здесь?

- Я храню тебя, но отчитываться перед тобой не обязан. Читай сколько хочешь. Вряд ли чужие сны тебе помогут.
- Да уж, - устало сказала я, отходя от него подальше. – У меня уже силы не те, а вместо клыков зубы, - пошутила я.
- Зато чувства еще есть, - сказал он. – Уже поздно. Тебе пора.

- Научи меня твоему взгляду, - наконец я решилась попросить о маленькой услуге. – Чтобы не тратить слова зря, иногда они не помогают. Научишь?
-И не подумаю, - быстро ответил он. – Учись сама. Да и зачем тебе учиться. Самовлюбленной и уверенной выскочке, хоть и ослабшей слегка.

- Слегка? – возмущенно спрашиваю я.

- Уходи, - холодно повторяет он.

Я уже собиралась уходить, когда услышала то, что заставило меня остановиться.

- В следующий раз, когда будет повод, не бойся падать вместе со мной.
- И не подумаю, - ответила я, чувствуя легкое беспокойство.
- С тобой всё будет в порядке и тебе это поможет.

Когда я повернулась, Ангела уже не было на крыше. И я снова не успела спросить его.

- Ангел мой ненаглядный, - подумала я про себя. – Падать всегда надо в одиночку и ни с кем не делиться. Это я прочла в твоих снах. Так что, слушать тебя не стану.

На соседней улице заиграла моя любимая “Te conozco, y aun asi me gustas”
Навстречу мне приближалась последняя глава.

8.Последняя