3. Знакомство

ТРИ ОТЦА
(Остросюжетная повесть)

3. Знакомство
  - Ты, фраер, чего не здороваешься? - обратился к Толику парень по кличке Грек.

В обращении "фраер" уже была небольшая западня. Если новичок собирается пускать бульбы, то начнёт против такого обращения возражать, ставя себя в глупое положение. Ведь редко кто в таком возрасте не фраер.

 - Меня зовут Толик. Я к вам приехал по путёвке, которую выписал прокурор, а подписал судья, - приветливо сказал Толик.
  - Я у тебя спросил, почему ты не здороваешься? - повысил голос Грек.
  - Привет, - ответил Толик.
  - Это ты Клюя Хренычу сдал? - спросил парень по кличке Креп, кровать которого оказалась рядом с кроватью Толика.
  - Я не знаю, кто такой Клюй, - ответил Толик, - а Хреныч, догадываюсь, это воспитатель. Его я видел, но никого ему не сдавал, это не в моих правилах.
  - Не знаешь Клюя, - заметил Грек, - это не беда. Скоро узнаешь. Жаль, что Хреныч приказал ему лично, без помощников, парашу мыть. А то ты бы сейчас и начал с ним знакомство с полезного дела, а Хреныч - это не воспитатель, а надзиратель. Вон он опять что-то свирепствует.
 Из коридора и в самом деле раздавались крики надзирателя. Народ из камеры Толика потянулся наружу, чтобы ничего не пропустить. Оказалось, что Клюй туалет как следует не убрал, и надзиратель сейчас лупил его по чём попало. Клюю было почти восемнадцать, и парень он был довольно крепкий, но надзиратель оказался куда крупнее и сильнее его.

Через минуту-другую Клюй уже валялся на полу туалета, а надзиратель, которого, как понял Толик, прозывали Хренычем, добавлял ему ещё и ногами. Как потом выяснилось, Хреныч пришёл и наорал на Клюя, чтобы тот убрал как следует, но тот огрызнулся и намекнул, что начальник перегибает палку и за это может получить гору неприятностей. Вот тогда-то Хреныч и разозлился по-настоящему, избив Клюя до полусмерти. Потом он зашёл в кабинет Бати и о чём-то с ним переговорил. Вернувшись, он велел двум Клюевским шестёркам отнести Клюя в карцер и уложить на матрас, а затем вернуться и домыть туалет. Остальные пусть идут на обед.
 Хреныч хотел уже уйти в дежурку, но потом вспомнил ещё что-то и громко сказал:
  - Ах да, новенький, зайди к Бате в кабинет. Где ты там? Покажись.

Толик вышел в коридор и спросил:

 - Это куда?

 - Вон в ту дверь, - ответил Хреныч и ушёл.

Толик не спеша направился к кабинету, а остальные с сожалением подумали, что с встречей этого новенького всё складывается как-то не так. Сперва Клюя отвлекли от начала знакомства, а теперь и вообще вывели из строя на несколько дней. Придётся, конечно, продолжать самим, но теперь новенького вызвал к себе Батя. Нужно подождать какое-то время, а там обед. После обеда уж точно будет время, но ждать не хочется. Однако ничего с этим не поделаешь. Так что все разошлись по своим камерам, обсуждая происшедшее с Клюем и рассуждая, как им дальше знакомиться с новеньким, когда тот вернётся.
 А Толик постучал в дверь и попросил разрешения войти. Батя сказал, что мальчик может зайти и присесть на стуле, стоявшем через стол от него. Толик прошёл и сел, вопросительно глядя на хозяина кабинета.

 - Значит твоя фамилия Курилов, а зовут тебя Анатолий?

 - Да, - тихо ответил Толик.

 - А я старший воспитатель этого блока, другими словами, здесь главный. Меня зовут Алексеем Григорьевичем. Ты уже устроился?

 - Да.

 - С ребятами уже начал знакомиться?

 - Почти нет. Задали пару вопросов, а потом побежали смотреть, как надзиратель какого-то Клюя побил.
  - Ты, Анатолий, это дело брось. У нас никто никого не бьёт. Ты понял?!

 - Да.

 - Ну и хорошо. Теперь поговорим о тебе. Ты, значит, осуждён по сто пятнадцатой статье за преднамеренное убийство?

 - Да.

 - Какой срок и по какой части?
  - Восемь лет по первой. Да у вас, наверное, всё написано?
  - У меня, Анатолий, много чего написано, - строго сказал Батя, - но если я тебя спрашиваю, отвечай. Я знаю, что уважающие себя преступники, в том числе и малолетние, не имеют привычки трепаться о своём уголовном деле. Уверен, что ты этого не будешь делать, так как похож на уважающего себя человека. Ты, я думаю, даже на вопросы товарищей будешь отвечать сдержанно или вообще молчать. Такие если сперва и получат по шеям, то всё равно будут потом пользоваться уважением. Ты ведь хорошо понимаешь, что здесь сто пятнадцатая статья особого авторитета не добавляет. Здесь почти все по ней осуждены, причём многие даже по второй части. Лишний трёп пойдёт только в минус. Близким друзьям, возможно, что-то приоткрывают, но далеко не всё. В преступном мире такая линия поведения считается нормальной, а тех, кто ведёт себя по-другому, козлят. Да ты это всё знаешь и без меня. Я понимаю, что так ты намерен вести себя с товарищами по блоку, но я - другое дело. Мне ты можешь всё рассказать. А мнение, популярное среди преступников, что с начальниками нужно вести себя ещё более сдержано, глупое предубеждение.

После слов Бати внутри у Толика всё затрепетало. Он ничего такого не знал. Во время следствия сидел с парнями, которые сами в этом ничего не понимали. Они знали, что Толика посадили за убийство, и, хоть были намного старше, относились к нему с уважением и настороженностью. На новом месте он собирался всем всё рассказать, надеясь, что доверительность с его стороны вызовет расположение у будущих товарищей, а выходит, что так делать нельзя. Хорошо, что этот начальник проговорился, считая, что он это знает. Хитрый! Думает, что с ним Толик будет более доверительным. Дудки! Сам проговорился, что Толику лучше с начальством держать себя ещё более сдержанно. Начальник, конечно, рассердится, может, даже налупит, как налупил надзиратель какого-то Клюя, но по-другому вести себя нельзя.

 - Что вы имеете в виду, Алексей Григорьевич, - спросил Толик, делая вид, что не понимает, куда гнёт начальник.

 - Ты понимаешь, что я имею в виду.

 - Я ничего, кроме того, что говорил на суде, вам сказать не могу. Да и всего, что говорил, уже не вспомню. У вас есть мои бумаги. Там и смотрите.

 - Значит, Анатолий, грозно проговорил Батя, - ты со мной по-хорошему разговаривать не хочешь?!

 - Да о чём разговаривать, гражданин начальник? - с какой-то непонятной ему самому твёрдостью спросил Толик.

 - Да, парень, - вдруг как-то благодушно сказал Батя, - ты смышлёный и знаешь, как тебе лучше держаться. Ты до заключения находился в интернате?

 - Да, - ответил Толик, не понимая смены настроения воспитателя.

 - Интернат специализированный?

 - В смысле?

 - Для трудновоспитуемых?

 - А! Нет, не специализированный.

 - Ты, выходит, сирота?

 - Нет, - как-то раздражённо ответил Толик.

 - А где твои родители?

 - Сидят, - ещё более раздражённо сказал мальчик. - Да вы в личное дело посмотрите. Там, наверное, всё написано.

 - Понятно, - вздохнул Батя. - Сын уголовников идёт по стопам родителей. А мне ты показался воспитанным парнем.

 - Не уголовники они! - сердито закричал Толик.

Он понимал, что так вести себя с начальником не дозволенно, его побьют, как и Клюя, который, похоже у воспитанников за главаря. Однако Батя на него не рассердился и даже перестал расспрашивать дальше.

 - Ты вот что мне скажи, парень, - произнёс он, - хочешь иметь хорошее отношение со стороны руководства? Скосуху за провинности, дежурства там, где почище и посытнее?

 - Нет, - ответил Толик, понимая, куда клонит воспитатель. - Вы хотите, чтобы я стучал на братву?

 - Я не зря сказал, что ты парень догадливый. Значит, не хочешь?

 - Нет, даже если вы меня забьёте до полусмерти, как забили Клюя.

 - Ты ещё не знаешь, что значит забить до полусмерти, - сказал Батя. - Поэтому пока и не можешь быть уверенным, что тогда сделаешь, а чего нет. Не спеши кидаться словами.

 - А этого Клюя случайно не до смерти забили? - задал Толик волнующий его вопрос, видя, что начальник на его вызывающее поведение не рассердился.

 - Нет, парень, не до смерти, - ответил Батя. - Армен Каренович хорошо знает своё дело. У Клюева даже никаких серьёзных повреждений нет. Просто несколько дней не сможет встать на ноги. Да ты эти несколько дней с ним в карцере и проведёшь.

 - Я? В карцере? - растерялся Толик. - За что?

 - Вот видишь? - усмехнулся Батя. - Был готов к избиению до полусмерти, а теперь испугался карцера.

 - Я не испугался! - вызывающе сказал Толик. - Только хочу знать, за что?

 - За то, что ты мне нагрубил, голос повысил, угрожать начал.

 - Я не угрожал. Это за то, что на корешей стучать отказался.

 - Посиди немного в карцере и подумай, как нужно говорить со старшими. Заодно с Клюевым пообщаешься. Ты, конечно, ему шестерить не станешь, а то в нашем блоке ещё одно чмо появится.

Толик растерянно смотрел на этого непонятного человека, а тот вдруг гаркнул:

 - Встать!

Толик вскочил, а Батя, обойдя стол, вдруг ударил его кулаком чуть пониже глаза. Удар был не очень сильный, но Толик не устоял на ногах. Место вокруг глаза сильно заболело и стало отекать. Батя открыл дверь и сказал одному из как бы случайно оказавшихся рядом пацанов, чтобы тот позвал Кареновича. Надзиратель пришёл через минуту. Батя велел ему отвести Толика в карцер, где три дня давать ему лишь хлеб и воду. Надзиратель стальной рукой схватил уже поднявшегося на ноги Толика за шкирку и почти понёс его к карцеру. Отперев замок, он втолкнул Толика внутрь и запер за ним дверь.

Батя вернулся в кабинет и, сев за стол, задумался. Он сам не понимал, чем ему понравился этот парень и зачем он дал ему такой хороший старт. Тот, похоже, не глуп и сможет воспользоваться ситуацией. Вот только будет обидно, если парень извлечёт для себя выгоду и закоренеет на преступном пути.
 
(Продолжение следует)