Азбука жизни Глава 4 Часть 117 Странный поступок!

Глава 4.117. Странный поступок!

— Не хотела тебе показывать, но не смогла промолчать. Ты поздно уснула вчера?
— Да, Тиночка.
— Ты оставила в кабинете этот телефон. Зная, что говоришь только по нему с однокурсниками, мы с Надеждой заглянули… там были сообщения. Присланы под утро.
— Это телефон Олега. Его отец передал мне его в больнице, в последний день. Ты смотрела? Та презентация целого городка для газовщиков на границе… высокие потолки, дорогая мебель. Да… Прислали жене. В насмешку. Вчера ровно год, как его родные предали земле то, что от него осталось. А вместо памяти — вот это. Городок для газовщиков вместо премии за строительство завода.
— Виктория… ты ведь не веришь, что они умерли от ковида?
— А ты веришь, Тиночка? Что пятерых молодых, здоровых мужчин поместят в карантин — и через месяц все пятеро уйдут? Одновременно. Бред. У меня перед глазами встаёт другое… тридцатые годы, мой прапрадед, четверо его детей, Соловки. История повторяется не буквами, а сюжетами.
— Думаешь, их убрали?
— Уверена. Есть люди, для которых нет ничего святого. Даже память. Даже материнская любовь. Они способны на всё — лишь бы заполучить то, что им не принадлежит.
— А теперь они рвутся к власти. Строят себе города возле газовых месторождений.
— Возле той самой «иглы», что кормит их амбиции… Ты записала на диктофон? Это может пригодиться. Я перешлю тебе и презентацию. Поразительно… будто они торжествуют. Спустя год после гибели ребят — слать такое. Иначе не объяснить. Разве что болезнь души, которая давно перешла все границы.
— Михаил, ты слышал, о чём мы?
— Девочки, у Олега остались двое детей. Они могут когда-нибудь соблазниться и поехать туда… туда, где погибли их отцы.
— Как и их друзья. Заманивают… Идиоты. Мой прадед вернулся на Южный Урал только потому, что во время войны его, как специалиста, направили туда с заводом — собирать самолёты для фронта. Потом был совнархоз, министерства… Он бы никогда не вернулся на землю, где когда-то убили его близких. А они возвращаются. Стоят города там, где должно бы остаться только поле да память. Там, где наши недра, наше богатство, наша боль.

Тиночка молча смотрит на меня. В её глазах — не шок, а тихое понимание. Она знает: я говорю не только об Олеге. Я говорю о всех, кого забрали молча, чьи голоса теперь звучат только в таких вот записях, в презентациях-насмешках, в письмах, которые уже некому прочитать.

Я беру телефон. Удаляю сообщения, но не стираю их из памяти. Они теперь часть меня. Как и те, кого нет.