Глава 63, -О монументальной пропаганде и кролике

Как-то в жаркий летний день, сидя на тенистой веранде в плетёном кресле, уютно и продуманно обложенном изнутри мягкими пуховыми подушками ручной работы, автор, отпив немного холодного новозеландского совиньона, задумался о чём-то совершенно незначительном, вполне соответствовавшем тому разморённому состоянию, когда сон ещё не приходит, но может наступить в любую минуту.
Взяв с подноса серебряную вазочку для льда, автор щипчиками добавил в свой слегка запотевший бокал пару морозных кубиков, сверкнувших на солнце, и положил ноги на лёгкую пёструю банкетку флорентийского рисунка.
Часы в доме пробили двенадцать — наступило время полуденного предобеденного отдыха классика. После ранней прогулки, контрастного душа, лёгкого, но весьма приятного завтрака и двух традиционных часов работы с древними манускриптами это был вполне заслуженный момент покоя.
Прикрыв веки, автор отпил ещё немного очаровательного белого вина и поплыл по волнам подёрнутых туманом воспоминаний.

Многие десятилетия назад судьба свела молодого автора со славным представителем московской грузинской диаспоры Вахтангом и его женой Нуну. Если что, Нуну — это имя такое.
Вахтанг и Нуну были тогда уже в летах, но выглядели вполне моложаво и благообразно, несмотря на все тяготы и лишения жизни на чужбине, вдали от любимой родины.
Вахтанг трудился сантехником в ЖЭКе на Лесной улице, в самом центре Москвы. Судя по всему, именно благодаря этой столь нужной профессии, а также некоторым пробивным способностям он и обеспечил себе вожделенную московскую прописку и жильё.
Автор застал супругов на пороге важного жизненного решения — возвращения на историческую родину, в столицу Грузии, город Тбилиси. Вообще-то были они не из Тбилиси, а из Сухуми, но щемящая сердце ностальгия вела их так далеко не вела.
Кроме своей основной и столь необходимой людям работы — экстренной и плановой сантехнической помощи жителям центра советской столицы, — Вахтанг имел хобби. Даже больше чем хобби. Скорее призвание.
Вахтанг был скульптором. Мало того, автор собственными глазами видел удостоверение члена Союза художников.
Никакого берета с хвостиком и цветного шейного платка, как у всякого нормального скульптора, у Вахтанга не имелось. Зато присутствовали прорезиненный фартук и толстые перчатки-краги. В качестве головного убора автор обычно наблюдал сложенную в виде перевёрнутого детского кораблика газету «СПИД-инфо», чрезвычайно популярную в те времена благодаря изображениям не слишком одетых деревенских красоток.
В подвале ЖЭКа сантехник оборудовал мастерскую. Там находились тигель для переплавки бронзового лома, скупаемого им у пионеров и пенсионеров, опоки и глиняные формы.
В углу стояла списанная бормашина «Цапля» с визжащим трёхфазным двигателем, перепрофилированная для гравировки деталей будущих шедевров. Кроме того, в мастерской присутствовали наборы клещей, напильников, тисков и множество иных приспособлений, позволявших воплощать самые смелые творческие замыслы.
Однако почему-то производились там исключительно бронзовые головы со знакомым с детства ласковым прищуром и ушами, наводившими на мысли о каменных истуканах острова Пасхи. Лик этих шедевров с некоторой натяжкой напоминал канонический образ вождя трудового народа В. И. Ульянова (Ленина).
Таким образом, творчество нашего Микеланджело сводилось к поставленному на поток кустарному литью голов Ильича в нескольких многоразовых глиняных формах.
Голова изготавливалась из двух частей — левой и правой. Затем половинки склеивались эпоксидкой (эту операцию скульптор почему-то называл «шурум-бурум»), после чего шов зачищался и прочеканивался.
Искусство мэтра заключалось главным образом именно в этой чеканке. Необходимо было так выстроить композицию головы вождя мирового пролетариата, чтобы свести к минимуму визуальный ущерб от соединения половин.
Например, чтобы предотвратить появление у великого революционера заячьей губы, Вахтанг прочеканивал небольшие конспиративные усики, напоминавшие те, что одел штандартенфюрер Штирлиц во время встречи с рейхсляйтером Борманом.
Калмыцкий нос Ильича начищался добела, как у кота гордость, а на сократовском лбу след шва становился почти незаметным благодаря искусно прочеканенным морщинам, избороздившим чело гения в ходе обострений классовой борьбы на берегах Женевского озера.
В отличие от героя великой книги Владимира Войновича, скульптора Макса Огородова из «Монументальной пропаганды», Вахтанг поначалу утверждал, что никогда никого, кроме товарища В. И. Ленина, не лепил и глиняные формы не менял.
Потому что зачем менять то, что и так хорошо?
Менял он только размеры голов в зависимости от пожеланий заказчика. Размеров существовало всего три, и для каждого имелась собственная, испытанная временем форма.
Посвящая молодого автора в тонкости творческого процесса и проводя его, так сказать, по креативным лабиринтам ремесла, Вахтанг пояснил, что главный секрет его успеха заключается именно в том, чтобы ничего не менять.
Кстати, кто изготовил эти формы, тоже остаётся загадкой, покрытой мраком. Возможно, и сам сантехник. Но автор вовсе не исключает, что у Вахтанга, как у нобелевского лауреата Михаила Шолохова, почти автора «Тихого Дона», имелся собственный Вениамин Краснушкин.
Хотя, как говорится, все мы тут не без греха. Люди-то творческие.
Вахтанг, передавая стрелу Аполлона в надёжные руки вашего автора, подробно объяснил, что свою творческую мощь видит прежде всего в удачной отливке заготовок — без существенных каверн и прочих дефектов, — а также, разумеется, в искусстве склеивания и зачеканивания половинок головы вождя.
Эта небезынтересная информация позволила тогда юному автору существенно расширить представления о реальном творческом процессе, избавиться от некоторой закостенелости и, можно сказать, излишнего консерватизма во взглядах на трудовой подвиг советского художника-скульптора.
Все поклонники и поклонницы блестящего авторского таланта прекрасно понимают, что я никогда не взялся бы за перо, если бы здесь не скрывался некий секрет — нечто недоступное обывательскому взгляду, тот самый нюанс, который делает каждую главу Великих Скрижалей бесценной в её завораживающем сочетании внешней простоты и бесконечной мудрости.
Так вот, секрет этот был доверен автору на маленькой лавочке во дворе ЖЭКа летним московским вечером после нескольких гранёных стаканов самого популярного русского напитка и классической закуски — одной конфеты «Буратино». Впрочем, сначала автор хотел написать «после нескольких бокалов», но потом решил всё же не злоупотреблять художественным вымыслом.
Скульптор повёл меня в свой подвал, долго ходил взад-вперёд и наконец, решившись, откопал в груде мусора и ветоши какой-то мешок. Торжественно развязав его, он показал вашему любимому автору…
Нет, не скульптуру юной супруги Нуну, как могли бы подумать некоторые читатели, вспомнив Бенвенуто Челлини.
Вахтанг извлёк из мешка голову товарища И. В. Сталина.
У каждого творца бывает период, когда он достигает вершины своего мастерства. Некое золотое время, когда человек ещё здоров, молод, красив, полон надежд и творческих замыслов, жизнь пульсирует смыслами, а сердце переполнено чувствами.
Возьмём, к примеру, коллегу Вахтанга — Рембрандта. Именно в такой период был создан знаменитый «Автопортрет с Саскией на коленях».
Вахтанг от великого голландца не отстал. Пусть он и не страдал, как тот, от влияния караваджистов, однако ровно через триста лет после «Саскии» сумел создать собственный шедевр.
Неизвестно, были ли в жизни Вахтанга свои Ливенс, Ластман или хотя бы Рубенс. Но, во всяком случае, разглядывая творение, скрытое среди рухляди и старых тряпок, автор с некоторым удивлением обнаружил, что уши товарища И. В. Сталина совершенно неотличимы от ушей его коллеги по борьбе за счастье трудового народа — товарища В. И. Ульянова (Ленина).
Видимо, влияние культовых персонажей острова Пасхи оказалось значительно глубже, чем автор предполагал изначально.
В бронзовом лице вождя угадывалась определённая глубина мысли грузино-осетинского гения. С другой стороны, усы у отца народов выглядели фундаментальнее, чем у его предшественника, прищур был менее ласковым, зато наличествовал очаровательный чубчик.
Автор сказал бы, что в целом отцы советского государства в исполнении сантехника получались весьма похожими.
По рассказам Вахтанга, в годы его молодости и красоты спрос на скульптуры товарища И. В. Сталина был чрезвычайно велик. На них приходилось процентов девяносто девять всех заказов.
— Товарища Ленина почти не брали, — делился мастер.

Здесь нам следует ненадолго оставить юного автора и пожилого сантехника на лавочке во дворе ЖЭКа и немного отклониться от основного фарватера повествования ради небольшой семейной истории.
Дядя Боря был братом моей бабушки Оли. Происходили они из провинциального Миргорода, прославленного вместе со своей знаменитой лужей великим Гоголем.
Несмотря на гимназическое образование, знание греческого языка, загадочной формулы «Эне, бене, рабу, квинтер, финтер, жабу» и последующий переезд в столичный Киев, дядя Боря оставался человеком удивительно местечковым и занудливым, словно навсегда застрял в собственном миргородском детстве.
Особенно ярко эта черта проявлялась в его неуёмной страсти к переписке с полузнакомыми людьми, встреченными в поездах, санаториях, командировках и отпусках.
Своим поездным и пансионатным знакомым дядя Боря писал бесконечное количество писем, обязательно вкладывая туда газетные и журнальные вырезки, которые, по его мнению, должны были их заинтересовать.
Обмен этой корреспонденцией отнимал у него буквально всё свободное время.
В сущности, дядю Борю можно считать одним из духовных предшественников современных любителей часами чатиться в интернете.
По профессии он был геологом, что-то исследовал в Чиатуре, на месторождениях марганца, бесконечно ездил по экспедициям и командировкам.
В свадебное путешествие мамы и папы автора дядя Боря умудрился навязаться попутчиком — причём, надо признать, исключительно по-родственному и совершенно бесцеремонно. По свидетельствам очевидцев, большую часть времени он провёл в каюте молодожёнов, занимаясь письмами и сортировкой газетных вырезок.
Это историческое путешествие совершалось на теплоходе «Россия» — бывшем «Адольфе Гитлере», том самом судне, которое позже, под именем «Михаил Светлов», прославилось в фильме «Бриллиантовая рука».
В роскошный ресторан бывшего флагмана немецкого пассажирского флота дядя Боря явился с жареным кроликом, завёрнутым в газету.
Ничуть не смущаясь, он расстелил эту газету прямо на белоснежной, туго накрахмаленной скатерти, сообщил официанту, что в его услугах не нуждается, достал из кармана неизменный складной нож и приступил к разделке животного.
Посмотреть на эту сцену — кролика на газете в ресторане, где некогда ужинали Гитлер, адмирал фон Хорти с супругой и где играли лучшие музыканты Европы, — пришёл даже капитан лайнера.
Сам ресторан был украшен люстрами, колоннами и лепниной и считался одним из лучших образцов ар-деко на пассажирском флоте. По лаконичности, элегантности и изяществу убранства он долгие годы оставался практически непревзойдённым.
Прославился этот ресторан не только посещением дяди Бори. Именно здесь в 1945 году были арестованы генерал-полковник Йодль, адмиралы Дёниц и фон Фридебург. Последний, правда, успел застрелиться, что мы не можем не приветствовать.
Помимо прочего, ресторан украшала установленная на мраморном постаменте голова Гитлера. О художественных достоинствах этой головы известно немного. Англичане заменили её вазой с цветами практически сразу после того, как получили корабль в своё распоряжение.
После Потсдамской конференции союзники передали бывший флагман Советскому Союзу. Судно переименовали в «Россию», а вместо вазы новые хозяева, когда корабль стоял на рейде в Сухуми, приобрели у молодого грузинского скульптора Вахтанга голову товарища И. В. Сталина. Точнее говоря, обменяли её на бесплатное путешествие до Одессы в каюте второго класса.
Молодой, но предприимчивый грузин уже тогда наладил в Сухуми весьма доходное производство голов товарища Сталина.
Так впервые — пусть и весьма косвенно — пересеклись дороги нашей семьи и ваятеля Вахтанга.
Однако дядя Боря наслаждался кроликом вовсе не под строгим взглядом товарища Сталина, как могли бы предположить некоторые читатели и читательницы. С постамента на него уже не слишком ласково взирал товарищ В. И. Ленин.
Дело в том, что к моменту путешествия мамы, папы и дяди Бори товарищ И. В. Сталин успел умереть. Сам или при некотором содействии своего друга Лаврентия Павловича Берии — кто теперь разберёт.
Ветер переменился, и голова Сталина в ресторане, не говоря уже о большом парадном портрете в белом кителе на стене кают-компании, стала смотреться несколько неуместно.
Голову быстренько убрали, портрет сняли, буквы наскоро отковыряли, однако на белом мраморе остались предательские следы надписей «И. В. Сталин» и «Adolf Hitler».
На постаментик в экстренном порядке, чтобы не пустовал, водрузили голову товарища Ленина, а к мрамору привинтили новые буквы, уведомлявшие посетителей, что за поедающими «котлету по-киевски с картофелем, жаренным во фритюре» наблюдает именно вождь мирового пролетариата, а не кто-нибудь другой.
Между прочим, мать Лаврентия Павловича, которого вскоре весьма оперативно расстреляли за то, что он, как выяснилось, оказался английским шпионом, жила в Сухуми. Производить там головы товарища Сталина после столь неприятных событий стало более чем рискованно. Вахтанг с супругой на всякий случай через некоторое время тоже покинули родной город.
А после XX съезда партии и разоблачительной, можно сказать очистительной, речи товарища Хрущёва Вахтангу пришлось не только полностью прекратить изготовление голов товарища И. В. Сталина, но и…

Впрочем, не будем больше прерывать ваятеля. Вернёмся во двор ЖЭКа и дадим ему наконец высказаться.
Скульптор поставил гранёный стакан рядом со скамейкой и сделал горькую паузу.
— Даже не хочется об этом говорить…
Вахтанг махнул рукой и некоторое время молчал.
— Пришлось уничтожить, от греха подальше, уже изготовленные головы! — наконец отрезал он.
Однако одну голову — самую любимую, заветную, можно сказать ставшую родной — наш Микеланджело всё же спрятал.
Именно эта голова в тот тихий московский вечер и была продемонстрирована вашему автору.
После всех этих треволнений с Берией, Сталиным и разоблачением культа личности наш Роден больше уже не отвлекался и сосредоточил весь свой талант на товарище Ленине, продажа голов которого приносила весьма ощутимую прибавку к жалованью сантехника.
Что же случилось дальше с героями этого рассказа? Как сложилась их судьба?
Автор, как и положено маститому писателю, ничего от читателя не скроет.
Товарищ Ленин, точнее его мумия, по-прежнему лежит посреди Москвы и, требуя постоянного ухода, потребляет деньги налогоплательщиков. Мозг товарища Ленина отделён от мумии и хранится в Научном центре неврологии РАМН. Что именно он там делает, автору неизвестно.
Товарищ Сталин лежит совсем неподалёку от товарища Ленина и денег налогоплательщиков, насколько известно автору, уже не потребляет. Хотя бы так.
Автор находит, что с художественной точки зрения голова товарища Сталина на его нынешнем бюсте ушла от произведений Вахтанга не слишком далеко.
Дядя Боря давно покинул этот мир. Вместе с супругой Натальей Фёдоровной он похоронен в Тбилиси, на еврейском кладбище.
Вахтанг и Нуну похоронены в Кутаиси, откуда происходила часть родственников Нуну. Перевезти их на родину, в Сухуми, оказалось невозможно из-за войны.
Кролик был полностью съеден дядей Борей ещё во время путешествия, и потому для разъяснения его дальнейшей судьбы автор уже не требуется.
Пароход, точнее дизель-электроход «Россия», был продан в Японию в 1985 году и там распилен на металлолом. Автор усматривает в этом некоторую символику, если внимательно взглянуть на названия и вспомнить историю.
Что стало с мебелью, люстрами, картинами и интерьерами судна, установить уже невозможно, хотя автору доводилось читать на эту тему не менее увлекательные сочинения, чем рассказы о поисках Янтарной комнаты.
Ваш любимый автор пока жив и готовится к очередному Новому году.

Существует философское воззрение, согласно которому мир начиная с Большого взрыва идет по пути непрерывного усложнения. А Б-г, если упрощенно, есть некая Предельная сложность. Всё, что способствует движению к  усложнению и ускоряет его, угодно Б-гу и есть добро. Всё, что препятствует, замедляет и упрощает, есть зло и противоречит замыслу Создателя.
В этот рабочий полдень автору пришла в голову такая мысль:
Гитлер, генерал-полковник Альфред Йодль, адмиралы Дёниц и фон Фридебург, Ленин, Берия и Сталин мир упрощали.
А дядя Боря, поедавший кролика в ресторане бывшего «Адольфа Гитлера», — усложнял.
С наступающим праздником вас, дорогие мои!


27.12.2021