Нана и Мохан. После сумерек богов 14

   — Природа демонов такова, что они склонны к агрессии, гордыне, ну, и ещё к другим пяти саморазрушающим грехам. Всякой склонности можно противостоять и взять всё самое лучшее из своей природы вместо худшего. Но не многие демоны берутся за это. К семи саморазрушающим грехам склонны все народы, даже дэвы и гуманоиды дальнего космоса, но над демонами они довлеют слишком сильно. Это и является главной их преградой к состоянию счастья. Хотя и не скажешь, что демоны и несчастный народ. Будь он таковым, нам было бы горзадо проще его одолеть.

   — Я знал благородных и даже набожных демонов, — произнёс Мохан. — И, признаться, восхищался ими. Было бы жаль, если бы они стали врагами дэвов в грядущем. Уж лучше бы поселились где-нибудь на планетах гуманоидных рас.

   — А я знаю, что демоны даже способны влюбляться, — добавила Нана. — И, вроде бы, им ничто не чуждо, что богам и людям.

   — Да, любовь друг к другу присутствует в их мирах, хотя их взаимоотношения не так усовершенствованы, как у фагов. Если фаги снизили вертикаль власти до минимума, если у них существует народное самоуправление и совет старост, под началом которых находится территория не больше одной улицы, то у демонов правят самые настоящие цари, которым принадлежат иногда по несколько планет. И не без того, чтобы цари время от времени воевали друг с другом, что-то не поделив.

   — Значит, демоны не так опасны, как фаги, если способны мять друг другу кости, не договорившись? — высказал предположение Гефест. — И то, что у них есть враги — боги и люди, не стимулирует их дружить против таких врагов?

   — Опасность демонов состоит в другом: их сверхспособности и неистовость. У фагов, можно сказать, только и есть сила в их сплочённости, она и позволяет им изобретать и искать. А демоны пользуются другим, не менее мощным оружием, чем сплочённость — они не щадят себя. Желая в гневе уничтожить врага, они не пожалеют себя, пойдут напролом, не боясь боли и смерти.

   — Они смертны даже в своей Аше?

   — Да, даже в пространстве, принадлежащем им, они пребывают в цепи смертей и рождений. Правда, жизнь их сама по себе намного длинней человеческой, она может тянуться долгими тысячелетиями по земному измерению и демоны никогда не стареют до состояния дряхлости, зрелый возраст это предел их старости. Но демон может погибнуть от насильственной смерти. В общем, в Аше с ними то же, что и на земле. Ведь некоторые демоны тут у вас дожили от начала веков до огненного меча Калки.

   — И демоны, насколько я помню, никогда не болели, тут, на Земле, — проговорила Нана. — И в Аше у них также?

   — Здоровье их гораздо крепче, чем человеческое. Они могут только страдать от ран, нанесённых оружием. Сами по себе у них болезни не возникают.

   — А почему они не пользуются наукой и техникой, как фаги? — поинтересовался Гефест. — Я имею в виду, приборами, с помощью которых фаги способны причинять вред ослабленным богам, вышедшим из Хаоса и потерявшим бессмертие и божественность. Почему демоны не сконструируют такие же приборы? Фаги держат в секрете свои технические достижения?

   — Демоны и сами смогли бы изобрести что-то подобное. Особенно демоны высшей касты, наиболее умные и сообразительные. Но они презирают подобные приборы людей, считая это оружием слабых существ. Они наделены собственными сверхспособностями, данными им Природой, вот они и пользуют их против ослабленных дэвов.

   — Демоны не признают технику вообще?

   — Нет, они пользуются бытовой техникой, транспортом — наземным и воздушным, хотя некоторые из них способны научиться летать или передвигаться по земле с огромной скоростью. Но по части военной техники они пользуются примитивным оружием, вплоть до копий и мечей, когда у них междоусобицы. Вот таким образом: ослабленных дэвов они преследуют колдовством и силой энергии от своих сверхспособностей, а друг друга лупят неусовершенствованным оружием. Это своего рода гуманность по отношению друг к другу. От раны мечом или копьём легче вылечиться и таким оружием не всегда убьёшь. А начни они метать друг в друга бомбы или хотя бы косить пулями из автоматов — вот тут и пойдёт массовый падёж…

   — Значит, демоны по-своему берегут друг друга, хоть и не так ванильно, как фаги? Уж фаги-то не стали друг друга править даже мечами или хотя бы коротенькими ножечками?

   — Нет, для фага ранить другого фага считается ужасным поступком. У демонов же другая философия. Тут всё идёт по принципу: всё, что не убивает тебя, то делает сильнее. Нанося друг другу тяжёлые ранения и заставляя страдать, демоны считают, что этим делают сильнее свой народ и в этом есть резон. Это укрепляет их. Хотя и не без накладок: иногда кое-кто из них во время боя впадает в такую ярость, что может нанести и смертельную рану, например, отрубить голову, пронзить сердце или разрубить напополам. Вот тут силы их души и теряют, будучи убитыми. Но чаще всего такие битвы их только закаляют. Это укрепляет их дух. Сила духа — весьма опасная вещь. Чем сильнее духом супостат демон, тем ослабевает народ дэвов.

   — То, что фаги преследуют ослабевших дэвов, этот понятно. Это питает их, месть даёт им временное освобождение от усталости из-за бессмертия. Это объяснимо, что цель их жизни — это преследование дэвов. А какова цель демонов Аши? Неужели им нужно то же самое, что и фагам — мучения бывших богов? — с волнением спросила Лакшми.

   — Нет, для удовлетворения тщеславия демонов этого мало. Как я уже говорил, — Альби поднял вверх указательный палец, — демоны пользуются транспортом, в том числе и межгалактическим, они странствуют по космосу, когда обнаруживают червоточины. Обычно они выискивают планеты, населённые примитивными гуманоидами и подчиняют население этих планет, выступая в роли не меньшей, чем богов.

   — Гуманоиды молятся им?

   — И молятся, и строят храмы, и совершают жертвоприношения, в том числе и человеческие по требованию «богов». Впрочем, случается, что на некоторых планетах демоны ведут себя относительно мягко и даже создают довольно гуманные законы для своих «адептов».

   — Зачем это демонам нужно? Разве молитвы адептов могут питать демонов, как нас, богов?

   — Я бы уточнил: молитвы питают их гордыню. Обретая власть и статус богов, они становятся более уверенными в себе и в своих силах, это даёт им определённые успехи. Так что по-своему молитвы приносят им определённую пользу.

   — Но ведь не такую как нам? Мы от молитв смертных получаем больше, чем просто веру в свои силы! От молитв людей у нас усиливаются наши божественные способности, мы можем творить и отдавать что-то взамен людям, что нас почитают. А что дают демоны взамен тем, кто им молится?

   — Ничего. Демоны не боги, они не могут дать людям ничего.

   — Тогда почему гуманоиды соглашаются им молиться и строить им храмы?

   — Просто чтобы демоны их не трогали.


   У Наны похолодело на сердце. Память вернула её в древние времена, когда Свет, ещё ребёнок, рассуждал, что люди обязаны почитать богов только из-за страха перед их могуществом, чтобы оградить себя от бед, что могут принести боги. " Некоторым богам люди служат, чтобы те просто их не трогали… " Так говорил тогда Свет. " — Он уже тогда рассуждал, как демон, — Нана прижала задрожавшую руку к сердцу, — и с демонами он водил дружбу. И я не считала, что это так уж плохо. Мы, боги, недооценивали демонов уже тогда, считая их второсортными существами. И вот, пожалуйста: они будут одними из самых наши опасных врагов, когда закончится наше бессмертие! "

   — Получается, у демонов в Аше аж два источника сил: беспощадность к себе, что делает их сильнее и статус ложных богов у адептов, который даёт им веру в себя?

   — Да. Но не надо всё-таки переоценивать их мощь. У источников их сил есть и обратные стороны. Я уже говорил, что когда демоны воюют друг с другом, они могут друг друга и убить, а это уже ослабляет, а не делает сильнее. Вот и обратная сторона медали, что называется «беспощадность к себе». Да и адепты их, порою, начинают понимать, что их «боги» не такие уж боги, случаются бунты и потеря адептов. Особенное если гуманоидами удаётся овладеть силой науки и техники.

   — А что из себя представляют планеты демонов в этой Аше? — снова подала голос Лакшми. — Ведь не в воздухе же они парят, если они во плоти, значит, нуждаются в тверди под ногами. Они не боги и не умеют творить. На чём живут они и чем владеют?

   — Планеты им дала сама Природа-Сущее в отделённом для них пространстве. Так, как и вам была дана планета вместе с богиней, олицетворяющей её. Им планеты даются без богинь — просто шары из твёрдой субстанции, земли, металла. У вас жизнь на безвидном шаре началась благодаря богу неба, покрывшему планету атмосферой. Планеты демонов покрывает воздухом сама Природа-Сущее. Она же дала им воду, растения и даже животных. И надо отдать демонам должное: они поступают мудро, весьма бережно относясь к природе своих планет. Потому что осознают, что сами не могут созидать и если не сохранят того, что получили даром, то не получат другое взамен.

   — Дааа, тут демонов трудно упрекнуть в глупости! — процедила сквозь зубы Нана. — Тут они намного мудрее людей. Люди перестали беречь природу. Мне уже довелось видеть многокилометровые леса пеньков вместо живых деревьев! О чём думают эти идиоты, если большинство из них даже не верит в богов, которые могли бы всё это им восстановить?! О, я поняла! Не веря в богов, они не верят и в своё грядущее рождение, в то, что им придётся снова родиться на загубленной ими планете! Они верят в смерть, вот и должны её получить! — взгляд Наны сделался жёстким. — Я уже уверена, что им на самом деле необходима война с демонами!

   — Да, бережное отношение демонов к природе поневоле может вызвать какую-то долю уважения к ним… — задумчиво произнёс Уран-Ану.

   — Да, природу своих планет они берегут, — промолвил Альби. — Но вот планеты других пространств, принадлежащие другим гуманоидным расам… Зачастую они выжимают эти планеты, как лимон, забирая их ресурсы, чтобы иметь себе запасы. Они воруют даже воду, содержа в космосе Аши огромные числа кубов замороженной воды, так, на всякий случай, а колонизированные ими планеты превращаются в пустыни с дефицитом воды. У демонов существуют даже в их пространстве космические станции, созданные на непригодных для жизни планетах, где у них выстроены гигантские склады, содержащие переправленные через червоточины грузы: металлы чёрные и цветные, дерево, минералы и другие ценные субстанции, вплоть до дерьма животных, которое делает почву плодородной. Демоны обогащаются за счёт космического пиратства.

   — Хорошо устроились, — иронично хмыкнул Гефест.

   — Неплохо. Хотя случается им нарываться и на конкурентов из гуманоидных рас, живущих таким же грабежом. И это технически и научно развитые расы, в том числе и по части вооружения. Когда демоны сталкиваются с ними, то обычно спасаются бегством.

   — Если демоны не отказываются от пользования совершенной техникой, то почему бы им не создавать более сильное оружие, чем мечи и копья? — спросил Мохан. — Народ этот не труслив, я знаю не по наслышке. И тем более, не щадит себя. Не пристало спасаться бегством! Могли бы дать отпор этим гуманоидным грабителям, если бы имели достойное оружие.

   — У демонов свои суеверия. Они считают, что если они примутся искусственно создавать совершенное оружие, основа которого всего лишь техника, с помощью знания которой такое оружие может сконструировать даже самый распоследний смертный, то они будут унижены и потеряют свои сверхспособности. Вот поэтому они и предпочитают бегство бою, столкнувшись с сильной гуманоидной расой.

   — А чем они питаются? — задала очередной вопрос Лакшми. — Сколько я их помню, их основной пищей было мясо, они съедали его в огромных количествах.

   — И сейчас ничего не изменилось.

   — Где они берут его? У них есть фермы или они охотятся?

   — Ферм почти не существует, мясо добывается охотой, но убивается ровно столько дичи, сколько требуется для пропитания, охота ради развлечения запрещена, это считается небрежным обращением с тем, что подарено Природой-Сущим.

   — К слову… Фаги едят мясо? — добавила вопрос Нана.

   — Да, их материализаторы складывают из молекул что-то подобное мясу. Другого мяса у них нет, поскольку у них не остаётся ни животных, ни растений после того, как боги уходя в Хаос. Природа-Сущее не дарит им ничего, как демонам, ибо людям всё дают боги в обмен на молитвы, а не она.

   — Поганенько же они живут без красоты лесов, садов, водоёмов и без животных…

   — Кажется, за этим они скучают менее всего. Прогресс и лёгкая жизнь за его счёт служит им огромным утешением после этих потерь. Потребленцы, кем являются люди, обычно смотрят на окружающий мир именно глазами потребленцев. Потеря воды, леса, животных это для них прежде всего утрата того, что можно съесть и одеть на себя. Если появилось что-то другое, что даёт материальное и лучшее, они с лёгкостью забудут всю эту красоту природы.

   — Что же у них остаётся от души? Но ведь раньше они были другими… Я помню смертных, умевших восторгаться красотой живого мира! А теперь создаётся впечатление, что их души уже сгнили, не дождавшись нашей кончины. Получается, даже у демонов больше возвышенного, чем у людей, если они понимают, как следует ценить дары природы?

   — Я бы не назвал это возвышенным, скорее это разум, прагматизм. Демоны умнее людей.

   — Демоны питаются какой-нибудь другой животной пищей, кроме мяса? Они пьют молоко или едят яйца?

   — Нет, у них нет ферм, где разводят молочных животных, а дикое животное подоить непросто. Кроме того, они презирают молоко, считая его пищей младенцев или пищей богов или пищей слабых. Не разводят и яйцекладущих животных, поскольку считают яйца мммм… чем-то вроде менструации.


   — А как насчёт вегетарианской пищи? Они выращивают овощи или фрукты или что-то вроде злаковых или бобовых?

   — Не очень много. Они очень редко рубят деревья, только если дерево погибло, его дозволено срубить и как можно рациональнее использовать. Поэтому они не расчищают леса ради пашен, а пользуются только естественными пространствами, где деревья не растут. Там они и выращивают кое-что. Или сажают фруктовые деревья. Поэтому то, что выращено из почвы у них считается особенно ценным, пищей господ, высшей касты демонов. У них даже существует определение, каким кастам и подкастам демонов дозволяются те или иные овощи и фрукты.

   — Ого! Значит, общество демонов имеет кастовое деление? У нас, у богов тоже есть иерархия, но кастовое деление ведь более жёсткое, — заметил Уран-Ану.

   — Да. У демонов более жёсткий распорядок, кому что дозволено и кому чем предназначено заниматься. Как и боги, они неравны, одни демоны обладают более мощными сверхспособностями, другие — средними, третьи — совсем незначительными. Вот по способностям и определяется высота принадлежности к касте.

   — Однако, у богов не так. У нас иные боги были смертного происхождения, а обрели великое могущество, — заметил Мохан. — Например, Парвати и Гаятри. Возможно ли такое у демонов, чтобы из какого-нибудь ничтожного… мммм… допустим, из касты демонов-неприкасаемых вдруг обрёл какие-то необычные способности и сделал скачок в наивысшую касту, как наши Парвати и Гаятри?

   — Нет, у демонов таких возможностей не существует. Душа демона пробуждается в Хаосе с определённым уровнем способностей, который ни повысится, ни понизится.

   — Эге, если у них такое существует, значит должны быть недовольные! — воскликнул Гефест. — У нас тоже были и есть боги низших ступеней, но мы-то никогда их так не нагибали, мол, того нельзя или этого. Стало быть, демоны низших… как вы там говорите? каст? могут взбунтоваться, ведь терпение ни у кого не вечно, если эти самые высшие касты правят, как тираны. У нас даже против Зевса восставали, когда он перегибал палку. А тут уж и вовсе немыслимо: запрет что-то съесть, потому что ты, вроде, рылом не вышел…

   — Бунт низших, да и остальных слоёв у демонов — редчайшее явление. У демонов крайне развит патриотизм по отношению к своему пространству Аше и поэтому все свои законы они считают правильными и идеальными. Изменить древний устоявшийся порядок для них величайшее кощунство и гнуснейшее предательство, худшее из преступлений и это понятие так прочно сидит в голове каждого демона, что это было бы ужасом для них — взбунтоваться против правящих каст из-за того, что им не дозволяют есть, допустим, картошку.

   — У них отсутствует чувство собственного достоинства? Они не считают унижением то, что им указывают, поедать им эту самую картошку или нет?

   — У каждого разное понятие о унижении. А бунты и революции обычно возникают, когда отнимают всё и нечего уже терять, Гефест. У низших каст демонов не отнимают того, что они любят больше всего: мясо. На планетах демонов огромные лесные массивы, в них полно дичи. Ни одному демону не возбраняется охотится копьями, луком и стрелами, ножами, ставить силки и сети, хоть у них и существуют специальные касты охотников и рыболовов, в обязанности которых входит снабжать население мясом.

   — Если мясо — основная пища демонов, а мясо они едят в огромном количестве, то, пожалуй, никакого изобилия дичи в лесах не хватит, чтобы набивать их ненасытные брюха! — с сердцем проговорила Лакшми. — Съедят всех, вот тут и начнутся голодные бунты… И так им и надо, нашим врагам!

   — Не эта самая слабая сторона наших врагов. Они едят мясо не так, как люди. Люди выбирают только некоторых животных себе в пищу, обычно травоядных, на которых охотятся хищники: копытных, зайцев, кроликов, некоторые виды птиц вроде уток, тетерева, куропаток. А демону годится в снедь мясо любого животного. Человек убивал львов, тигров, волков и лисиц только чтобы овладеть их красивыми шкурами. Демон же, убив даже хищное животное ради шкуры или ради самозащиты, обязан съесть и его мясо или отдать другим, чтобы оно было съедено и кого-то насытило, а не сгнило без пользы. А кости должны быть перемолоты и пущены на удобрение или, по крайней мере, зарыты в землю, чтобы сделать её жирнее.

   — Прагматичненько… — заметил Уран-Ану. — Не придерёшься.

   Альби обвёл пристальным взглядом всех пятерых богов.

   — Если у вас есть желание, я могу вам показать миры Аши, что они из себя представляют.

   — У меня есть желание, — сказала Нана.

   — И у меня, — добавила Лакшми. — Неужели их миры сильно отличаются от мира Земли?

   — Сейчас увидите.

   Альби очертил рукой круг и перед глазами изумлённых богов открылся странный невиданный ими до сих пор мир.
Сначала перед их взорами появился небосклон. Солнце на нём стояло в зените, но оно было ярко-красное, как на Земле, когда оно поднимается из-за горизонта или опускается за него. И небо имело такой же цвет — зари. Только если во время утренней или вечерней зари оно окрашивалось в такой цвет только частично, то тут, за гранью портала оно было таковым полностью. И это производило впечатление, как будто мир был охвачен огнём…
   Затем появилось необъятное пространство воды — океан. Небо отражалось в его водах и из-за этого он казался кровавым.
После появились очертания суши, густо покрытой деревьями. Это был лес — тайга или джунгли.
   Боги внимательно всматривались в то, как выглядят деревья, принадлежащие демонам и не смогли разглядеть ни одно из них с прямым ровным стволом. Они все имели чёрную, как вороново крыло, кору и причудливейшие формы. Одни из них извивались, как змеевик, другие изгибались, как обруч, третьи напоминали спираль, четвёртые и вовсе имели очертания каких-то удивительных существ — человекообразных или каких-то чудищ, пятые переплетались, как верёвка или коса и были ещё деревья, вид которых просто не поддавался описанию.
У большинства деревьев листва была тёмно-красного цвета, как на Земле — зелёного, кое-где росли плоды — мелкие, тёмные.

   — Это какие-то фрукты и ягоды? — спросила Лакшми. — Демоны собирают их в лесах?

   — Крайне редко. Считается, что всё, что произрастает в лесу, принадлежит животным, которые должны рано или поздно стать мясом.

   Кое-где росли цветы, но трудно было сказать, красивы они или нет. Они были слишком ярки, их краски резали глаз, назойливо кричали ядовитой расцветкой.

   — Эти цветы ядовиты? — спросила Нана. — Их раскраска как будто о чём-то предупреждает…

   — Нет, не все. Такой цвет в пространстве демонов могут иметь самые обычные цветы. Демонам они нравятся.

   Там росли и сорные травы и было удивительно, что многие из них были чёрного цвета, как кора деревьев.
   Наконец, начали появляться животные.
Надо заметить, что это были существа, которые не вызвали у богов желания их погладить или слишком долго на них смотреть.
Почти все они имели сходство с многоножками или ленточными или круглыми червями, независимо от размера.
   Там были твари размером с индийского слона — млекопитающее, облачённое в шкуру из голубых и серых полос, с длинным туловищем, окружённое пятнадцатью крепкими ногами, заканчивающимися не копытами, а острым крючкообразным когтем на каждой ноге. Они могли подняться на задние лапы и передними частично вскарабкаться на ствол наиболее мощного дерева, чтобы разжиться плодами. Этими же когтями они отбивались от хищников и охотников.

   — Приручают ли демоны животных, чтобы использовать их для помощи себе в работе? — спросил Мохан. — Как, например, слонов или лошадей?

   — Нет. Животное для них только дикое мясо, добытое на охоте.

   Воображение Наны также поразили странные существа мышиного серого цвета. Они были совсем плоские, как мокрицы, и были размером с подошву от обуви взрослого человека и оторванную подошву и напоминали своим видом. По бокам у них было множество изогнутых крючкообразных коротеньких лапок, быстро передвигавшихся и нёсших плоское тело животного и по земле, и по стволам деревьев. Альби пояснил, что эти твари всеядны, приспособлены к жизни и отлично множатся и Нана мысленно окрестила их «крысы».

   — Почему их животные так отвратительны? — она брезгливо наморщила нос.

   — Животные зачастую своим обликом отражают состояние души разумных существ, хозяев пространства. Все эти твари — это то, что в душах демонов.

   — Да? — усмехнулся Гефест. — Уф, значит, мы не так уж плохи. У нас-то животные обычно красивы видом: леопарды, антилопы, олени. За исключением каких-нибудь поганых мелких насекомых, ну, что ж, есть и у нас незначительные несовершенства…

   — Да, но эти красивые животные появились, когда мы делили Землю с демонами. Получается, прежде демоны не были прежде так уж плохи, как и люди, — заметила Нана.

   Между тем за гранью портала уже развернулся подводный мир.
   И тут увиденное не умилило богов.
   Дно водоёма устилали водные растения преимущественно чёрного цвета, как трава в лесу. И над этими водорослями шныряли существа мало схожие с рыбами. Это были странные бесформенные твари, слепленные из многочисленных щупалец, щетинок и бородавок. Одни, подобно цветам на суше, были раскрашены в самые ядовитые яркие цвета; другие сверкали тусклым серебром; третьи были чёрного или серого цвета. И они имели самые разнообразные размеры: одни были крупнее гигантского кальмара, другие были с детский кулачок. В глубинах вод также обитали животные в виде ленточных и круглых червей.

   — Неужели демоны могут питаться и этими?.. — Лакшми прикрыла рукой маленький пухлый ротик.

   — Нередко они пожирают их даже сырыми, урча от удовольствия!

   Виденье плавно перешло из водных глубин обратно на сушу, уже в степные просторы. Потянулись борозды распаханных полей, на которых усиленно трудились демоны с мотыгами в руках — мужчины и женщины. Они все были наги, в одних только набедренных повязках, пот катил с них градом.

   — У них есть степные зоны, — заметила Нана, — тут деревья вырубать не требуется, почему они не распашут больше полей, чтобы овощей и фруктов хватало не только на элитные слои? Могли бы перепахать степи вдоль и поперёк!

   — Они оставляют огромные куски степи для пастбищных животных. Сами они их не пасут, это дикие животные, но тоже охотятся на них. Всё, что обитает в степи — тоже мясо.

   Видение поля закончилось, на окраине поля толпы демонов окружали огромные казаны, из которых валил пар. Демоны, вооружившись длинными вилками, опускали их в клокочущее варево и доставали из него что-то длинное и чёрное, похожее либо на жирных червей, либо на тоненьких змеек и жадно урча, пожирали это.
Затем оказалось, что в примерно в десяти метрах от поля находится многоэтажное здание из какого-то коричневого материала и состояло он не менее двадцати этажей.

   — Высотное здание рядом с сельской местностью? — удивилась Лакшми.

   — Это, так сказать, сельский домик, — пояснил Альби. — Тоже экономия пространства. Демоны не считают рациональным каждой крестьянской семье иметь отдельный дом да ещё и с участком. Под этим домом находится и многоярусный подвал с погребами и кладовыми, где хранятся запасы продовольствия и склады, где держат овощи до тех пор, пока их не перевезут в распределители.

   — Крестьяне, должно быть, не относятся к высшим кастам и им запрещено поедать овощи, что они выращивают. Если кто-то из них решится стащить из склада хоть репу, чтобы попробовать, что это такое, наверно его ждёт не меньше, чем казнь?

   — Казнь — это тоже убийство, а значит, казнённый потеряет свою силу и в следующем воплощении будет ослаблен, следовательно, менее пригоден для того, чтобы приносить пользу Аше. Но каторга отлично его закалит, ведь каторга не убивает, а что не убивает, то что?..


   — Делает сильнее… Разумно. Разумный народ. Серьёзный враг у нас, богов…

   За многоэтажкой были разведены костры и над кострами на шомполах демоны коптили «крыс». Издалека казалось, что над огнём висят нанизанные на шомполы подошвы от обуви. Тут же находились многочисленные навесы, под которыми на протянутых проволоках сушились просоленные «крысы» и, плоские, они напоминали собой рыбу.

   — Я смотрю, эти большие мокрицы популярны у этого народа, — Мохан прикрыл глаза от брезгливости.

   — Ну да. Они активно размножаются, живучи, всеядны. И обитают не только в лесу, они приходят и в человеческие жилища, даже в большие города, пролазят в любые щели, пожирают даже то, что не годится в пищу. Но демонов это не слишком огорчает, обнаружив в своём жилище такую тварь, они считают, что еда сама пришла в дом. Главное, поймать. Для этого в домах даже имеются специальные ловушки.

   — Ага, вот и халява! А проживая в большом городе мясо пришлось бы покупать. У демонов существует денежная система?

   — Только в некоторой степени. Для покупки предметов роскоши. Всё необходимое они получают из распределителей за свою работу. По праву каждой касты.

   За навесами для сушки «крыс» находилась площадка, мощёная плитами и демоны на них исступлённо плясали под какую-то дикую бесноватую музыку, исходившую от шарообразного предмета, подвешенного на цепь на турнике на краю площадки. Они подскакивали, взбрыкивали, визжали, хором выкрикивали что-то непонятное, раскачивались из стороны в сторону, поднимали кверху руки, закидывали ноги.

   — Неплохо, — усмехнулась Нана. — Сколько помню демонов, любили они так повеселиться. У меня даже появились сомнения, согласятся ли демоны, погибшие от меча Калки, вернуться на Землю в какие-то смертные тела, чтобы веками воевать с людьми. Зачем это им нужно, если они могут выйти из Хаоса в Ашу, где они хозяева. Разве это не лучший вариант для них?

   — А разве не лучший вариант для вас Высший Мир, что предлагаем мы вам? Однако, вас что-то настораживает, вы не готовы, вы ищите способы вернуться в низший мир и восстановить подобие прошлого. Так и у демонов. Их тоже пугает неизвестное. Они не знают мира Аши и боятся его, как бы его им не хвалили те, кто там живёт давно и зовёт их туда. Земля, Земля притягивает всех к себе, все хотят на неё вернуться, кто на ней пожил, пусть в хрупкое смертное тело, пусть без былых возможностей, но снова сюда.

   Между тем за гранью портала открылась обширная степь — чёрная, как будто выжженная огнём, на самом же деле это была живая растительность. Чёрная гладь, с вкраплением в неё местами каких-то ядовито-ярких степных цветов.
   Тут объявились и пастбищные животные: нечто весьма крупное и длинное, сильно смахивающее на мохнатых аляписто разрисованных многоногих гусениц величиной с вагон пассажирского поезда. У них были крупные головы с челюстями, как у насекомого, которыми они ловко, как косой, срезали траву и жадно поедали.
   Трава в степи оказалась весьма высокой: в ней замелькали головы людей, а точнее, демонов и трава была выше их голов ещё где-то на метр.
   Демоны были вооружены копьями, луками и длинными ножами. Как и на работниках полей на них не было другой одежды, кроме набедренных повязок. Они старались как можно тише и осторожно красться к одной из пасущихся «гусениц».
   Но «гусеница», очевидно, почуяв неладное, поднялась на задние пять пар лап и завертелась, озираясь кругом, шевеля мощными, с пилообразными зубами челюстями.
И вдруг с невероятной для своей громоздкости прытью ринулась туда, где прятались в толпе охотники. Она врезалась прямо в из толпу и челюсти её сжали поперёк туловища мужчину. Он заорал благим матом, неестественно изогнулся и из-под челюстей схватившей его твари хлынула кровь.
   Охотники тут же с воинственными криками выскочили из своего убежища и принялись метать копья в чудовище. Однако, мохнатая аляпистая шкура того оказалась слишком прочной и её оказалось не так легко пробить.
   В воздухе засвистели стрелы, вонзаясь в голову «гусеницы», но та всё не падала мёртвой, очевидно, у неё также был чересчур твёрдый череп и наконечники стрел только вонзались в обтягивающую его толстую кожу, покрытую короткой жёсткой шерстью. Очевидно, охотники пытались попасть в глаз, но это было слишком нелегко: зверь, огромный и тучный, оказался невероятно проворным.
   Среди охотников находилось немало женщин и они нисколько не уступали мужчинам ни в храбрости, ни в свирепости. Одна из женщин, взревев тигрицей, ринулась прямо между изогнутыми лапами «гусеницы» под брюхо той и с силой вонзила в него длинный нож. Зверь издал душераздирающий рык, снова поднялся на пять пар задних лап. Отважной охотнице пришлось поплатиться за свой отчаянный поступок: две передние пары лап «гусеницы» с такой силой сжали плечи и шею той, что затрещали шейные позвонки и плечевые суставы и когда «гусеница» разжала лапы, женщина упала мёртвой, сжимая длинный нож и на неё повалились потроха из распоротого брюха зверя, заливая её его оранжевой кровью.
   Охотники отбежали шагов на десять от своей жертвы, снова спрятавшись в траве и замерли в ожидании.
   Движения «гусеницы» делались всё более медленными, вялыми.
   Наконец, она рухнула на высокую чёрную траву, смяв её.
   Охотники с торжествующим гиканьем бросились к ней и принялись отрезать ей голову ножами.
   Несколько мужчин и женщин, склонившись над телом погибшей охотницы, зарыдали над ним.
   Над другим охотником, погибшим в самом начале от челюстей чудовища, тоже склонилось несколько фигур, плача и причитая.
   Ещё один мужчина, подняв вверх руку с браслетом на запястье, что-то нашёптывал на это браслет, пристально глядя в небо. Это напоминало какой-то диковинный ритуал, суеверие дикарей. На самом же деле браслет оказался вещью, далёкой от мракобесия, служа чем-то вроде рации или смартфона.
   Далее видения за порталом пошли как на ускоренной киноплёнке: в небе появилось нечто кубообразное с пропелером, увеличиваясь в размерах по мере снижения к степной поверхности. И когда оно приземлилось на чёрную траву, оно оказалось в длину и в ширину примерно в два человеческих роста. Одна из его граней медленно отстала и начала опускаться и внутри куб был заполнен многочисленными контейнерами. И ещё там находилось несколько демонов.
   Эти демоны оказались членами касты, в обязанность которых входила разделка туш диких животных. Они принялись сдирать с «гусеницы» её яркую мохнатую шкуру, выгребать потроха, распиливать кости и мясо и фасовать это в контейнеры, которые были на самом деле холодильными камерами. Они очистили даже кишки и тоже прибрали их в холодильники.
   Затем, когда всё это добро было погружено в летающий куб, демоны из касты разделывающих туши животных также забрались в него. Вновь завращался пропеллер и куб взмыл в алое небо.
   После произошло нечто совсем выходящее из ряда вон. Охотники, оплакивавшие погибших товарищей, пока демоны другой касты возились с их добычей, отправились восвояси, бросив в степи два трупа, над которыми только что рыдали, как обезумев от горя.

   — А как же погребение? — поинтересовался Уран-Ану. — Что же, у них так принято, как здесь, на Земле у некоторых народов?

   — Да. У охотников есть поверье: если во время охоты кто-то погиб, значит, природа требует мясо за мясо.

   Тут же, как на ускоренной плёнке, произошло следующее: на брошенные трупы налетела стая пёстрых птиц размером с курицу, с перепончатыми крыльями и клювами, оснащёнными острейшими зубами. Они принялись за трапезу и через несколько минут от мертвецов остались лишь скелеты.
Но и скелетам не пришлось долго почивать под кровавым небом. Едва зубастые птицы разлетелись, набив желудки, как на их место наползли странные существа размером с кошку, на толстых паучьих лапах и множеством щупалец на спинах. Они полностью покрыли собой обглоданные кости и принялись их грызть и также быстро не оставили от них и следа.

   — Я, кажется, начинаю понимать тех демонов, что хотели бы вернуться на Землю хоть в человеческие тела, лишь бы не идти в Ашу, — пробормотала Лакшми. — Вдруг кому из них суждено родиться в касте охотников и закончить вот так?

   — Охотники — почётная каста. Многие демоны им завидуют. Охотники всегда при деньгах, им разрешается есть некоторые виды овощей и фруктов. Но даже не это является причиной зависти. Демоны по своей природе агрессивны, а охота и есть наилучший способ излить агрессию. У касты охотников есть возможность заниматься этим постоянно.

   Степь уже сменялась другой полосой: это была пустыня. Непригодная для земледелия и для того, чтобы в ней в изобилии водилась дичь. Поэтому на пустынных землях возводили города, состоящие из многоэтажных домов.
   Впрочем, находились там и дворцы, но это была привилегия проживания в них была только для демонов не просто наивысших каст, но членов правительства и… тех, кто обладал сильнейшей магией и был способен преследовать ослабевших дэвов, потерявших бессмертие.
   Город демонов, что предстал перед богами, был заполнен домами в сто и больше этажей. Между ними были протянуты мосты — для транспорта и пешеходов, а также канатные дороги. Некоторые демоны, обладавшие способностью летать, порхали над шумными городами, переносясь, куда им требовалось.
В одной из частей города располагались роскошные и вычурные, но мрачные дворцы элиты.
   Альби провёл рукой по порталу и вот: виденье уже показывало то, что происходило в одном из дворцов.

   Внутренняя обстановка дворца также была мрачной, хоть и весьма богатой, как объяснили Молящиеся. В ней было собрано всё, что по меркам демонов считалось материально ценным: дерево, металлы, шкуры животных, устилавшие полы и мебель — всё исключительно редкое, доставленное с дальних планет глубинного космоса. Да и сам хозяин дворца демон из касты колдунов был разодет, как подобает высокопоставленной особе. На нём был балахон до пят из какой-то сверкающей алой ткани, напоминающей шёлк высшего качества, а сверху — кафтан из шкуры неведомого животного, расшитый драгоценными каменьями. Да и украшений на демоне было столько, что, казалось, они отягощали его.
   Он прошёлся по анфиладе из нескольких комнат — походка у него была поистине царской. Да и внешне он был красив — свирепая холодная красота, свойственная демонам, что бывают ею наделены.
   И вот он оказался в огромном зале, темнота которой освещалась лишь несколькими факелами.
   Там уже находилась толпа существ, прикрытых огромными, почти в человеческий рост масками, своим ужасным видом превосходящими даже африканские. Самое страшное в этих масках было то, что у них были глаза вместо тёмных прорезей и эти неживые искусственные глаза отражали… чувства. И это были чувства такой ненависти, что можно было бы назвать его её пиком; гнева, которому нет границ; беспощадности.
За этими масками находились демоны и Молящиеся пояснили, что это демоны низших каст.

   — Как? Разве представители низших каст имеют право входить во дворцы вышестоящих, если только они не слуги? — удивился Мохан.

   — С особой миссией — могут. Дело в том, что даже от демонов самых низших ступеней, не обладающих особыми способностями, дэвам может быть нанесён колоссальный вред. Смотрите!

   Свет факелов освещал несколько демонов, бивших ладонями в барабаны и ещё двух демонов, попеременно ударявших в подвешенные на цепях огромные металлические гонги.
   Те, кто был спрятан под огромными масками, начали топтаться на месте, изображая танец.
   И тут появилась толпа других танцоров — в небольших масках, прикрывавших только лицо, но не менее страшных. И они пустились в дикий пляс под грохот барабанов.
Тут запылало ещё несколько факелов и свет их упал на жертвенник, стоявший посреди зала и углубление под ним.
   Разнаряженный в пух и прах колдун приблизился к жертвеннику, скинул кафтан из редких дорогих шкур и также начал исполнять ритуальный исступлённый танец, что-то выкрикивая.
   Один из танцоров в масках на лице приблизился к жертвеннику и улёгся на него.
Колдун продолжая приплясывать, оказался рядом с ним и вдруг в его руках оказался нож. Он аккуратно провёл лезвием по запястью лежащего на жертвенном ложе, затем уложил его руку так, чтобы кровь стекала в углубление под жертвенником.
И когда струя крови достигла полукруглого дна углубления, покрытого багряными пятнам, колдун опустился на колени, свесив голову в углубление и принялся с жаром что-то произносить.

   — Ого, демоны приносят в жертву своих же? — удивился Гефест.

   — Только частично. Принесённому в жертву вскрывают вены на запястье и могут забрать почти половину его крови, но демоны настолько выносливы, что чаще всего выживают даже после такого. Иногда бывает и смертельный исход. Но в любом случае, принесшего себя в жертву ждёт награда. Даже если он скончается, демоны высших каст вычислят его следующее воплощение и по достижению совершеннолетия отвалят ему кучу денег.

   — Даже если он из самой низшей касты? Какой-нибудь неприкасаемый, выполняющий самые грязные работы? — спросил Мохан. — Неужели и таких пускают во дворцы, помогать колдунам?

   — Да. Ведь эти демоны тоже приносят жертву, даже не ложась на алтарь: помогая колдуну хотя бы плясками, они отдают часть своей жизненной энергии, чтобы цель была достигнута. Это возможность для них хотя бы временно освободиться от своих прямых обязанностей выполнять грязные и тяжёлые работы, да ещё получить вознаграждение.

   — И за это вознаграждение они готовы умереть? Даже если они заработают гору денег, ведь это не поможет им купить себе общественное положение? Приобрести разрешение стать членом более высокой касты? Или не заниматься тем, чем обязало их общество, например, вместо полевых работ приобрести магазин и начать торговать? Так какой смысл в деньгах, если за них нельзя ничего изменить? — недоумённо пожала плечами Нана.

   — Изменить нельзя, но даже самым низшим кастам не запрещаются приобретения, красивые и дорогие вещи, чтобы вызвать зависть у других.

   — И что? Увить пальцы перстнями из золота или какими-то другими ценными у них металлами, надеть браслеты с драгоценными каменьями, ожерелья и во всем этом блеске мыть туалеты или сажать редьку? — хохотнула Нана.

   — Именно так. Они считают, что любой работой заниматься приятнее, если перед глазами видишь своё имущество. Демоны склонны к алчности, а в Аше они мало противостоят своим склонностям.

   — И что, они считают, что стоит даже иногда умереть из-за побрякушек и стать слабее духом?

   — По правде говоря, они не только тешут свою алчность и гордыню, когда идут помогать колдунам. Ими движет та же дикая неукротимая ненависть к дэвам и огромное желание причинить им зло. Ведь ритуал, что вы видели — это энергетическое нападение на одного более-менее сильного дэва или на нескольких послабее.

   — И что же станет с дэвами после того, как на них провели такой ритуал?

   — Чаще всего демоны преследуют своей магией тех дэвов, которые до конца бессмертия занимали высокое положение в своих пантеонах и являлись по-настоящему сильными богами, а когда их бессмертие закончилось, остались чистыми душой даже в низших мирах. Демоны этого терпеть не могут. Потому что дэвы с чистыми душами более склонны пополнить наши ряды Молящихся Самим Себе. И демоны этого ужасно не хотят. Они ненавидят наш мир, который является Высшим, они завидуют и сходят с ума от злобы. Вы спросили, что станет с дэвами после такого ритуала? Лучше всего у демонов-колдунов получается навязать ослабевшему и потерявшему бессмертие дэву страх. Страх — это главное зло. Это саморазрушение. Посели страх в душу живого существа — и вот оно теряет покой, а значит и разум, здоровье, успех, способность действовать и добиваться своих целей. Дай слабинку перед страхом — и вот, ты совершаешь ряд серьёзных ошибок и получаешь наказание от Сущего, от Природы за нарушение её законов. Ты сбиваешься с пути и идёшь уже не в нужном направлении, то есть, не в Высший мир, где счастье, любовь, защита и недосягаемость для зла, а ползаешь по низшим мирам и постепенно превращаешься во что-то вроде наркомана, зависимого от низшего. Это демонам и надо.

   — Но я уже сейчас боюсь идти в ваш Высший мир, — промолвила Нана. — Я его не совсем понимаю. Это ваше единомыслие… Вот что недоступно для меня сейчас! Уж не демоны Аши приложили к этому старание?

   — Нет, ведь ты всё ещё божество, и ты ещё не ушла в Хаос, на тебя не может действовать их колдовство. Но я уверен, что демоны Аши уже видят тебя и когда ты лишишься бессмертия…

   — Меня начнут травить, как свора псов жертву на охоте?

   — Да. Но жертва жертве рознь. Уже сейчас ты может стать тигром, отражающим атаки свирепых псов или трепетной ланью, обречённой на страдание. Послушайте, боги. Вы нужны нам. Мы желаем вам добра. Мы хотим вам помочь. Мы верим в то, что однажды вы все станете частью Высшего мира. Но сейчас мы можем вам только предложить держаться за нас и послушать наших советов. Мы подготовим вас до конца бессмертия, мы научим вас, как обрести силы, а вы сделаете то, что пойдёт на благо всему народу дэвов.

   — Мы думали, что обретём силы, если мы заставим всё население молиться нам, это напитает нас громаднейшей силой. Но теперь вы советуете нам заселить половину планеты демонами и заставить их воевать с людьми. Мы, конечно, поступим так, как говорите вы, но где же тогда мы напитаемся силами, как не от своих адептов?

   — Мы же не отговаривали вас заставлять людей строить вам храмы и молиться вам, — улыбнулся Альби. — Одно другому не мешает: люди всегда то воевали, то молились. Работайте над тем, чтобы снова стать богами на тот срок, что вам отпущен. Сделайте адептами, кого сможете. И помните: демоны не могут преследовать лично вас, пока вы боги, но могут навредить вашим фибрам. Так что уже сейчас вам потребуются силы, чтобы защищать свои фибры. Заставьте людей молиться и воевать. И ждите наших советов. Мы никогда не откажем вам в помощи. Если мы в ответ просим помощи у вас, то не для себя. Мы-то уже в счастье и в безопасности. Мы просим помощи для народа дэвов, кем являетесь и вы.

   — Подожди, Альби, — Уран-Ану поднял ладонь, — но ведь ты сказал, что наши планы заставить всех людей стать нашими адептами обречён на провал! Многие закостенели в безбожии, религию Тримурти исказили…

   — Я имел в виду обречение на провал вашего изначального плана создать единый пантеон Шести Богов, заставить людей снова поклоняться вам и устроить всё так, чтобы всем было хорошо. Этот план обречён. Но если план подкорректировать, следуя нашим советам, то этот, другой план, схожий с изначальным, может и сработать, хоть частично, в какой-то степени. Мы всё будем излагать вам поэтапно, если вы прислушаетесь к нам, то может ещё всё сработать. Для начала из Хаоса должны выбраться демонами и вселиться в несовершенные тела земных людей. Женщины должны рожать, рожать, рожать. И когда на этой планете взаимоотношения демонов и людей раскаляться до бела, тогда можно и начать приобретение адептов. У людей зачастую так работает: как тревога, так и до бога.

   — А ведь верно, — пробормотал Уран-Ану.

   — Займитесь делом. Вишну должен как можно скорее убедить Крылатых Посланников встать под его начало. Мы поможем в этом. Афродита-Инанна, не теряя времени, позаботится о размножении тел. Уран-Ану продолжит слежку за Прометеем. Гефест… Притупи сознание людей, чтобы не так уж стремительно развивались в техническом прогрессе. Пусть не изобретают ничего нового. Тут не помешает немножечко застоя, чтобы сбить смертным спесь и самонадеянность. Так будет легче обратить их к религии. А также, чтобы легче поверить в то, что говорять религиозные проповедники, которых вы по нашему сигналу пошлёте на Землю, людям необходим… мммм… материальный коллапс. Это уже по твоей части, Лакшми. Бедные ближе к богу. Глобальный финансовый кризис, когда совсем ничего не строится, фабрики и заводы не работают, да и хлеб не бросается в пыль по небрежности — это то, что сейчас нужно.

   — Постараюсь! — буркнула богиня богатства.

   — И не забывайте о том, что в наши с вами замечательные планы будут активно вмешиваться демоны и фаги, если не своими машинами и колдовством, то гнусными интригами, да ещё могут навредить и другие враги дэвов…

   — Чтооооо? — разом вскричали пятеро богов. — У нас есть ещё враги, кроме демонов и фагов? И все обрушатся на нас, когда мы потеряем бессмертие и ослабнем? Но это слишком ужасно! Фаги и демоны слишком сильны, если добавятся ещё враги, они раздавят нас! Мы не выдержим! Что, что это за враги?

   — Я расскажу вам и о них. Но вы, кажется, пришли в ужас от рассказа о жителях Аши и фагах?

   — Мы бы не испугались, останься мы богами навсегда, но они же нападут, когда мы ослабнем!

   — Вот и подумайте о ваших истинных врагах. Правда, они намного ужаснее тех, кого вы считали врагами прежде?

   — Мы считали самым опасным врагом Прометея и его войско. Теперь это не кажется таким уж страшным. Подумаешь, Прометей!

   — А кого до Прометея вы считали своим злейшим врагом? Кто, как вам казалось, обидел вас сильнее всех и перед кем вы ощутили бессилие?

   — Метида! — закричал Гефест. — Это из-за неё наступили сумерки богов и мы оказались в Тартаре!

   — То, что демоны и фаги могут сделать с ослабевшими дэвами, может оказаться намного страшнее даже Тартара.

   — Не могут же они отправить нас в огненную геенну? Страшнее Тартара, где просто темно и скучно — пекло! Не можем же мы ощущать боль от огня, даже если окажемся ослаблены?! — перебивая друг друга, заволновались боги.

   Но взгляд Альби говорил: это возможно.

   — Это страшнее того, что сделали с нами Метида и её сын! Но всё-таки почему мы должны её прощать? — не унимался Гефест.

   — Чтобы действовать с ней заодно, — произнесла Ясан, чеканя каждое слово.

   — Как это? Она что, может помочь нашим планам, как набраться сил, чтобы в дальнейшем демоны и прочая дрянь не наполнила наше существование ужасами?

   — Подумай сам, Гефест, — продолжала Ясан. — Метида — очень могущественная богиня. Мудрость и знание — это одно из сильнейших оружий Высшего Мира, да и для низшего это тоже мощнейшая сила.

   — Хотел бы я знать, какие такие знания она может дать и как сильно помочь, чтобы мы нашли в себе силы простить её!

   — А что должны сделать мы, чтобы она простила нас? — вдруг промолвила Нана. — Давайте будем честны: это мы предали её прежде, чем она наказала нас. Да! Я предлагаю называть вещи своими именами. Все века эпохи, что мы теперь называем «до сумерек» я пыталась найти себе оправдание, почему я ничего не предпринимаю для того, чтобы как-то помочь Метиде. Ведь мы дружили с ней с детства, у нас были общие игры с её сёстрами-океанидами, мы вместе резвились в море, бегали по тёплому песку… Мы были счастливы! Когда справляли её свадьбу с Зевсом, я сидела ближе всех к невесте и мы весело перешёптывались во время пира. И мы дружили тот короткий период, когда она была царицей Олимпа. Так почему же, когда Зевс так поступил с ней, я не предприняла ничего? Ведь много раз приходило в голову, вот так и подмывало возбудить в Зевсе небывалую любовную тоску по Метиде, а вдруг бы он исторг её из своих кишок? Почему я это не сделала? Я боялась Зевса? Нисколько и никогда. Ни его боевых молний, ни того, что тогда Власти и Силы подчинялись ему. Я слишком могущественное божество, чтобы бояться пусть даже самого Зевса! Если бы даже он поступил со мной, как с Прометеем, я выпустила бы из себя всю божественную энергию и перевернула бы всю олимпийскую вселенную с ног на голову. Но ведь и до этого бы не дошло! Я просто наказала бы Зевса и могла бы уйти к отцу в месопотамскую вселенную, под защиту богов Урана-Ану. Так почему я не попыталась спасти Метиду? Да потому что я тогда как в воду глядела, что все любезные богам устои рухнут и ничего не останется от наших вселенных, от всего, что мы любили и власть этого нового бога, сына богини мудрости, станет гораздо отвратительней власти Кроноса… И ведь сбылись дурные предчувствия! Но это всё равно не отменяет того, что мы предали Метиду.


   — Что же, Зевс не должен был ничего предпринять после того, как мойры предсказали, что сын Метиды свергнет его и других богов?!

   — Мойры, — услышали боги высокий женский голос, — предсказали, что сын Метиды от Зевса будет сильнее своего отца, а не то, что он всех свергнет.

   Из воздуха соткался статный силуэт высокой красивой женщины, в облике которой Нана, Гефест и Уран-Ану опознали Метиду.

   — Зевс, услышав о том, что в этом мире должен появиться кто-то, кто станет сильнее его, поспешил с выводами, что это враг, который непременно поступит с ним так, как он сам поступил со своим отцом, — Метида усмехнулась.

   Гефест развёл в стороны огромные руки:

   — Но мы же не знали… Нам так сказал отец! Мы же не могли не поверить Зевсу!.. Он сказал: сын Метиды мог всех нас погубить, потому что стал бы сильнее его, Зевса!.. Что, что мы могли поделать?..

   — Так у ж у нас, народа дэвов: каждый за себя, — Нана горько улыбнулась, — и с этим ничего нельзя поделать. Природа, она, вроде, даже сильнее богов, как мы поняли в последнее время? Вот демоны агрессивные и подвержены гордыне, а мы — каждый за свою шкуру. Это и не наша вина, разве не так?

   — Природа даёт каждому живому существу выбор, — ответила Диля, — и дурные наклонности даются, чтобы их носители осознали, что всё нечистое лишает счастья и ведёт к поражению. Даже некоторые демоны понимают это. Это немногие из них, что не хотят преследовать ослабших дэвов и из-за этого поселились среди гуманоидов. Эти демоны борются со своей склонностью к агрессии. Они почти не едят мяса и много работают на земле, потому что земледелие даёт умиротворение и мудрость. Вот и дэвы могут преодолеть в себе порок, зазываемый «каждый сам за себя».

   — Неужели и фаги могут противостоять пороку, называемому «богохульство»? — спросил Уран-Ану. — Неужели и тут бывшие смертные превзошли нас, богов?

   — Могут. Не все фаги до единого после ухода в Хаоса выбираются из него именно в пространство фагов. Есть такие исключения, которые тоже скрываются среди гуманоидов. Правда, они не могут поклоняться богам в чужих мирах, но, по крайней мере, они и не занимаются преследованием ослабевших дэвов. Правда, таких фагов ещё меньше, чем демонов, что отступились от преследования дэвов.

   — Уже легче! — шумно выдохнула Нана. — А то меня терзали мысли: ведь у нас, у богов, были любимцы, а кое у кого были и смертные дети, которых боги обожали. Как же, думалось мне, эти бывшие смертные станут фагами и будут травить тех богов, что дарили им покровительство или даже были их родителями? Мне бы не хотелось, чтобы Орфей, сочинявший чудесные гимны богам и восхитивших меня своей преданностью возлюбленной, вдруг стал фагом. Это то, что нельзя простить. Или боги, родители смертных. Я-то добилась бессмертия для всех своих детей, а как же другие богини? Например, Ахиллес, сын Фетиды, которого его мать оплакивает по сей день? Что если он станет фагом и врагом своей матери? Вот бы миновала Фетиду эта участь!

   — В низшем мире нельзя оградиться ни от какой участи.

   — Значит, для дэвов настоящее спасение только в Высшем Мире?

   — Да. Если в низшем мире дэвы склонны к разрозненности, то в Высшем они становятся полной противоположностью этому — они делаются единым целым, ничуть не принуждая себя к этому. Это происходит как бы самом собой.

   — И никто не теряет свою уникальность и индивидуальность из-за этого?

   — Наоборот, усиливает их.

   — Не могу поверить…

   — Поверь, богиня. Ведь сейчас вы верите нам и готовы поступить так, как советуем мы?

   — Мы готовы, хотя бы ради того, чтобы наказать своих врагов, — ответил Гефест.

   — И накажете. Поверьте, это будет мощнейший удар по вражеским народам. Если согласитесь действовать в точности по нашим советам, то лишите демонов и фагов около ста миллиардов единиц, что могли бы пополнить их ряды. Это будут ощутимые потери для них. Опять же, страдания врагов — ваши успехи. А главное, тут есть возможность в очередной раз столкнуть лбами двух заклятых врагов дэвов, поставить ещё одну преграду, мешающую им дружить против нашего народа. Если бы так случалось как можно чаще, если бы боги на других планетах были сговорчивее, то со временем, возможно, фаги и демоны стали бы ненавидеть друг друга сильнее, чем дэвов.

   — Ты так убедительно говоришь… — тихо промолвил Уран-Ану.

   — А смогу я убедить вас простить? — горячо произнёс Альби. — Найдёте ли вы в себе силы простить Метиду и сумеет ли Метида простить вас? Не понять — просто простить? Только потому, что существуют враги, гораздо более опасные и для неё и для вас? Общие враги? Которые могут — могут! победить всех вас?

   — Я уже простила, — почти шёпотом выдавила из себя Нана.

   — И я, — добавил Уран-Ану и бросил красноречивый взгляд на Гефеста. Тот поймал взгляд и ответил:

   — Что ж… Да… Мы тоже виноваты перед Метидой… Но даже если бы не было нашей вины… Да… Не время дэвам сражаться друг с другом… Время сплотиться… Я простил Метиду… Простишь ли ты нас, богиня мудрости?

   Метида грустно улыбнулась:

   — Уже. Богине мудрости не пристало делать глупости, когда требуется холодный разум. Мне слишком страшно, чтобы я лелеяла обиды.




   Прижав колени к подбородку, Свет забился под камень в глубине подземной пещеры. Стало ещё хуже после после того, как он потерял облик чудовища и стал просто уродом.
   Нет, он не покажется в таком виде ни одному разумному существу. Прежде его боялись, а теперь он станет клоуном, посмешищем с этим горбом и родимым пятном на лице?
   Инанна, Инанна, мать…
   Казалось, теперь никого в мире он не ненавидел больше, чем её. Да что там, у него больше не доставало сил ненавидеть ещё кого-то, кроме неё. Всё это чувство отныне уходило на неё. Так поступить с сыном, с родным сыном!
   Одиночество стало его уделом с того страшного дня, когда он попросил её вернуть ему красоту, а она превратила его в безобразного горбуна, твердя, что он должен раскаяться. Он больше не позволял никому видеть себя. Даже богине Земли, с которой был близок столь долгое время…
   Один. Теперь всегда один. Он не желал слышать голосов, только иногда ему резал уши собственный стон.
   Если кто-то появлялся рядом с ним хотя бы на расстоянии ста шагов, он наносил удар огненной струёй, вырывавшейся из его глаз. Однажды этот удар получила Аграт-бат-Махлат, пришедшая было его утешать. А богиня Земля уже понимала, что повторять её ошибки нельзя. И теперь некому было искать его под землёй. Демонов больше нет. Где они теперь? Но он, Свет, рад что их не стало. Он не хочет, чтобы они были свидетелями его глубокого унижения.
   Но однажды он услышал над собой голос. Низкий, холодный, незнакомый, произнесший:

   — Плачешь, слизняк?

   Свет вздрогнул всем телом и его заколотило. Он выполз из-под своего камня, настроил видимость в темноте и разглядел высокую мужскую фигуру, представшую перед ним. Это был мужчина в чёрных широких длинных одеяниях. Свет сразу определил: демон. Демоны бывают внешне ничем не отличимы ни от богов, ни от людей, но Свет научился отделять одно от другого. Незнакомец смотрел на него тёмно-красными ледяными глазами, он был смугл и кожа его имела выразительное зелёное свечение, волосы были цвета смолы и всклокочены.
   Свет не верил своим глазам. Неужели тот бог из пантеона Тримурти добил не всех демонов?
   Но демон дерзко заговорил с ним. Мало того, что посмел нарушить уединение его, Света, великого противника самого Бога, да ещё и оскорбил, назвав слизняком. Он поплатится за это!
   Из глаз Света полились два огненных луча, благополучно прошли через демона, как через воздух и вернулись обратно в глаза своего носителя.

   — Кто ты, наглец, что мои лучи не могут испепелить тебя? — спросил Свет.

   — Я — никто, видимость демона, не более того. Пока мы не можем ступить на эту планету во плоти. Но говорить с тобой я могу как разумное существо, не сомневайся.

   — Я не позволял никому нарушать мой покой!

   — Покой? О каком покое ты говоришь? Твоя душа давно не знала покоя, а сейчас ад внутри тебя!

   — Что тебе с того? Ты пришёл унизить меня? Объявить мне, что я ещё более ничтожен, чем думаю, поэтому ты дал мне определение — «слизняк»?

   — Сейчас ты поступаешь именно так, как это ничтожное существо! Подумать только, неужели ты тот, кого чтили орды демонов, ты тот, кто переманил на свою сторону треть войска самого Бога и сделал демонами их? Какое падение!

   — Падение и есть.

   — И пасть тебя заставила женщина? — демон презрительно усмехнулся. — Не Бог. Не все боги этого мира! Баба, всего лишь одна баба, да?

   — Коварная и опасная… Ты не знаешь её так, как я! Это моя мать. Она всегда наносила мне удар именно в спину… И у неё нет слабых мест…

   — Ну, точно, это слова слизняка, боящегося бабы! — захохотал демон.

   — Замолчи, демон! Как бы то ни было, я выше тебя, я — бог! Никогда, никогда демон не станет равен богу!

   — Мы, демоны уже выше вас. Вы, боги, умрёте. Мы — бессмертны.

   — Этого не может быть. Вы уже умерли! Ты — бесплотная душа демона, поэтому тебя не берут мои испепеляющие лучи!

   — Я живее всех живых, потому что моя истинная сущность сейчас находится в Аше, где я бессмертен.

   — В какой ещё Аше?

   — Вот послушай меня. Я расскажу тебе про Ашу. Когда демон навсегда покидает Землю, его ждут в пространстве, которое называется Аша, его уже ожидают его братья, его народ — другие демоны…

   И тут Свет услышал от незнакомца повествование примерно такого рода, что было рассказано Альби Метиде и её гостям. Свет понял: демоны оказались сильнее, чем считал он и целью их являлось преследование и месть бывшим богам, которых ещё называли народом дэвов.

   — Мне всё понятно, — сквозь зубы проговорил он, — моим унижениям не будет конца! На Земле я был врагом богов и изгоем, а когда придёт конец моему бессмертию, меня будут одолевать демоны, ловить, как кошка мышь, чтобы жестоко измучить, прежде, чем сожрать.

   — Мы мучаем не всех дэвов, — глухим голосом произнёс демон. — Кое-кого мы не только не трогаем, но даже помогаем, если, конечно, дэв соглашается на сотрудничество.

   — Понятно. Предатели есть в каждом народе.

   — Предать можно только тех, кого ты любил или кто любил тебя. Что было тебе дорого. Кто был дорог тебе из богов? Или кто дорожил тобой? Может быть, богиня Земли?

   — Я только пользовался ею.

   — А может, твоя мать? Ты ведь видел в ней не только мать, не так ли?

   — Я больше не желаю ничего слушать про это чудовище! — глаза Света полезли на лоб. — Моя ненависть убьёт меня раньше, чем иссякнет моё бессмертие!

   — И что с того? Тебе жаль тех несколько веков, что ты мог бы ещё просуществовать ничтожным горбуном?

   — Зачем ты издеваешься надо мной, напоминая мне, что я жалкий горбун?! Представь себе, я не забываю об этом ни на минуту!

   — Сильный думает о мести, а не жалеет себя!

   — Как?! — в ярости проорал Свет, выпучив дикие глаза. — Как я отомщу ей, если сейчас она стала сильнее вдвое, спутавшись с этим могучим божеством из Тримурти? У неё есть ещё толпа друзей — сильных и влиятельных богов. Они вытащат её откуда угодно, даже если бы у меня были силы её куда-то запихнуть!

   — Могут и не вытащить. Если, конечно, ты перестанешь так трепетно жалеть свою собственную персону!

   — Не смей говорить со мной так, демон! — сквозь зубы прорычал Свет затрясся всем телом.

   — А то что? Ведь ты не сможешь мне сделать ничего. Не те времена, когда демоны уважали тебя и растерзали бы своего, посмей он надерзить тебе. Да, были времена, когда ты восхищал демонов! Они считали тебя своим, потому что ты был, как они: не щадил себя.

   — Может, скажешь, наконец, к чему ты клонишь? Мне не до того, чтобы выслушивать пустой трёп.

   — Ты мог бы пожертвовать остатками своего бессмертия ради мести матери, обрекшей тебя на жизнь крота в норе под землёй, как и твоего смертного отца?

   — Зачем напоминать мне, что мой отец был жалкий смертный? А ради мести этой женщине я бы пожертвовал не только бессмертием — я бы согласился уснуть вечным сном и никогда не видеть жизни, всё равно она никогда не приносила мне радости!


   Демон одобрительно кивнул головой и чуть улыбнулся:

   — О, дэв, как же ты схож с нами, демонами! Ты также горд и беспощаден к себе, твоя ярость, гнев и неистовство вызывает восхищение! Злость даёт тебе чувство жизни, главное, имея её, действовать!

   — Мне ненавистна жизнь!

   — Потому что ты находился не в том месте и не в то время. Хоть ты и дэв по рождению, но по мышлению и поведению ты ближе к нам, демонам.

   — Кажется, этим ты хочешь польстить мне? — надменно спросил Свет.

   — Ты же сам знаешь, что это так. Поверь, дэвы, подобные тебе у нас в почёте. Когда закончится твоё жалкое пребывание на Земле, а точнее, под ней и ты окажешься в Хаосе, мы никак не навредим тебе своим колдовством. А когда ты решишь выбраться из Хаоса в пространство, принадлежащее дэвам, а оно носит название Алес, мы даже можем помочь тебе приобрести всё, что потешит твою гордость, усладит твои амбиции. Мы можем много дать нашим друзьям! Мы не гнушаемся дружбой с такими дэвами, как ты, ведь и ты не гнушался дружбой с демонами.

   — Что же вы можете мне дать в этой самой, как ты говоришь, Алес, пространстве дэвов?

   — А что ты хотел всегда? Не власти ли, не славы?

   — Я хотел стать великим и могущественным богом! Как Энлиль, даже сам дед Ану, как… она…

   — Мы можем помочь и в этом. Не здесь — в Алес, куда вы все заявитесь в будущем. Ты ведь говорил с Молящимися? Они поставили тебя в известность, что в низшем мире возможно вновь стать богом? Но они кое-что не договорили: великим богом можем помочь стать мы!

   — И превзойти других богов?

   — Но ты понимаешь, за это надо заплатить. Тебе это будет не трудно. Заплатить-то надо всего лишь отомстив тому существу, которое на данный момент ты ненавидишь больше всех: ей. Правда, ценой остатков бессмертия. Пойми, чтобы наложить полноценное проклятье, от которого не избавят другие боги, нужно дорого заплатить. Только ведь для тебя это не так уж и дорого, верно? Тебе стало в тягость существование на этой планете, ты не можешь вынести его. Если ты избавишься от этого, ничего страшного не произойдёт, всего лишь уход в Хаос прежде времени и выход из него — уже не в существование, а в жизнь, вперёд, к исполнению всех желаний!

   — Демон, ты можешь меня не уговаривать, не убеждать ни в чём, я готов ко всему, ненависть и ярость сожрали весь мой страх перед чем бы то ни было. Я готов отдать любую цену, но вот за что? Какое проклятье искалечило бы весь её жизненный путь, что навредило бы ей больше всего?

   — Я знаю, — демон присел на корточки, склонился к уху Света и прошептал в него.
Затем снова выпрямился во весь рост и произнёс:

   — Действуй.

   Свет снова заполз под камень, под которым находился до встречи в обликом демона и замер там, скрючившись в позе эмбриона.
Все эти события наблюдала со стороны мать Земля, будучи невидимой. То, что ей довелось увидеть и услышать, не было волей случая. За века она научилась чувствовать дела и мысли Света, того, о ком она думала так же часто, как о власти над планетой, единым целым с которой она являлась.
   Она знала: Свет сидит под камнем в недрах земли уже долгое время, он плачет и ненавидит.
   И вот однажды она поняла, что что-то изменилось. Она ощутила его эмоции удивления от того, что произошло что-то неожиданное. В это время она находилась вреди богов Тримурти, созидавших под руководством Брахмы и защитой Шивы непроницаемый купол над замком Урана-Ану. Она тоже вносила свою лепту в это строительство, чтобы иметь право пребывать в этой цитадели богов, когда ей заблагорассудится. Нет, она не считала, что ей нужна какая-то защита, убежище, как им всем. Она не верила, что ей, богине планеты, могло что-то угрожать. Просто она делала что-то вместе с богами Тримурти для того, чтобы не терять их расположения. Так, на всякий случай.
   И вот она, сотворяя свою долю непроницаемого купола, вдруг ощутила Света, сидевшего под землёй и вдруг услышавшего голос демона.
   Богиня Земли вмиг переместилась туда, где пребывал Свет и услышала всё.
   Когда демон, а точнее, его изображение растворилось в воздухе, она приблизилась к убежищу Света и присела на корточки, настроив виденье в темноте.
   Свет, зажмурив глаза и прижав колени к подбородку, что-то бормотал и от него исходила невероятная сила чувств.
   И вдруг он начал как бы уменьшаться в размерах и от его тела принялось отходить нечто, напоминавшее густой туман. И этот туман в считанные секунды превратился во что-то непроглядное, что заволакивало глаза.
   На сердце богини Земли стало невыносимо холодно от страха. Хотелось умчаться куда-нибудь, не видеть этого, но ужас сковал и тело и мысли.
   Туман раздался по всему подземному коридору, где находилось убежище Света, но продержался недолго — не более пятнадцати минут.
   И вот снова всё начало чернеть и постепенно туман сменила привычная подземная тьма, в которой божество могло отлично видеть.
Однако, богиня Земли не обнаружила Света.
   И, задрожав, поняла: он в Хаосе.
   Его бессмертие окончено. Его больше не существует в земном мире. Он принёс себя в жертву своей мести, своей обиде.
   Богиня Земли подумала о том, что однажды и она вот так обратится туманом и… перестанет быть божеством. И что ждёт её тогда? Демон, говоривший со Светом, поведал ему о том, что большинство дэвов подвергаются преследованию от демонов, когда лишаются бессмертия. Она узнала об этом только сейчас. Ей тоже довелось общаться с Молящимися Самим Себе, но не более, чем пару раз. Правда, они заявлялись к ней больше, но она прогоняла их, она боялась этих непонятных богов, оповестивших её о том, что её бессмертие закончится и убеждавших её слушать их советов. Они были носителями плохих новостей, а таких никто не любит.
Однако, дурные вести всё же достали её из другого источника информации.