Против детерминизма

Если мы живем в 100% согласии с земной логикой жизни, которая учит следовать своим инстинктам, соперничать и являть из себя некую сформированную конструкцию, то мы проживем жизнь как машины. Стать еще одной, из миллионов других машин, это ли не печальная "кончина" нашей внутренней жизни?

В юности я поклялся себе, что никогда не стану 100% машиной. Ведь это означает умереть прежде смерти. Не об этой ли, самой страшной - духовной смерти, говорит Спаситель: "не бойтесь убивающих тело, но бойтесь убивающих душу"? Об этом же, так или иначе, думали самые великие умы: писатели, ученые, художники. Пожалуй, только творчество и религия способны поднять человека над детерминацией жизни, дать тот опыт трансцедеции, которого может хватить на года вперед, для того, чтобы не превратиться в животное.

Самые великие писатели, русские - это Достоевский, Толстой, Чехов, так или иначе стремились разорвать тот земной образ мыслей, который порабощает всех. Делали это, увлекаясь мощной духовной неудовлетворенностью, которая мучила их и вела странными путями. ("Записки сумасшедшего" Толстого, "Черный монах" Чехова, "Сон смешного человека" Достоевского и др.). А Гоголь, на фоне духовных исканий последних лет, не мог есть. Конечно, рассудок всегда найдет причины этих состояний в физическом нездоровье. Но м.б. болезни гениев - это именно то, чего не хватает обывателям? Вспомним, как негодовал герой "Черного монаха" на то, что его вылечили от его галлюцинаций. А мозг А.С. Пушкина, когда на него снисходило вдохновение, приходил в настолько разгоряченное состояние, что запирался бывало на два и более дней, менял холодные полотенца (компрессы) и мог запустить чем-нибудь в незваного слугу. Результат, правда, оправдывал "издержки": это были гениальные стихи. Достоевский писал неизменно по ночам, при этом пил чифир и курил зэковские самокрутки. От искренней беседы с ним, молодой Всеволод Соловьев, например, почувствовал необычайное состояние, томление, лихорадочность и др. Чарльз Диккенс, настолько проникался созданными им образами, что почти видел их и разговаривал с ними. Бетховена едва не упрятали в психушку, потому что гуляя, он подпрыгивал и размахивал руками - сочинял Струнный квартет. А проходя мимо августейших особ - не снял шляпу и прошел мимо с хмурым видов, в отличие от расстаравшегося Гете. И. т.д., и т.д., и т.д.

Может быть, если бы мы были посмелее, и не так сильно держались за земную логику, если бы проводили в жизнь искания духа и революционную неудовлетворённость сложившимся ходом вещей при наличии высоких принципов, может быть тогда наша жизнь была немного лучше?