Моя душа

Я выдавливаю из себя кривые улыбки, как гной из старых ран. В моем сознании кружится неверная коварная луна, прикидывающаяся маяком для наивных романтиков, со своим излюбленным хобби сжигать холодным огнем равнодушной жестокости поверивших ей. Плывут пятнами Роршаха озера из крови нерожденных младенцев и расплываются в светлом море моих невыплаканных слез, призраки прошлого шастают между чахлых берёзок, проросших сквозь беспросветное болото отчаяния. В болотном торфе — Авгиевы конюшни, заваленные останками неосторожных людей, сжимающих в полусгнивших руках оружие. Над слоем торфа, над мумиями болот бродят многоликие признаки с реальными до дрожи цепкими руками и въедающимися в сознание голосами пострашнее комариного писка. Океаны боли и разочарований топят стальные махины из воли и крылатые парусники мечтаний с одинаковым кровожадным аппетитом, создавая из них завалы, на которых периодически разбиваются как новые, ничего не подозревающие корабли, так и бывалые боевые ветераны. Залежи стекла отчаянно маскируются под месторождения железа в тайной надежде, что когда они превратятся в осколки — ощетинятся острой броней и нанижут на себя очередных оккупантов кровавыми бусинами рябины на тонкой бесцветной леске. Ледяная пустыня растет и ширится, проглатывая разрушенный Вавилон, на костях которого теперь выстроен храм. Эти места гибнут и гибнут. Не знаю только, падёт ли храм.